Беседа 1 (глава из книги священника Илии Шугаева "Один раз на всю жизнь")

Можно ли вступить в брак по любви?

Все здесь сидящие, наверное, собираются вступить в брак. У православного христианина два основных выбора - или вступить в брак, или уйти в монастырь. В мона­стырь из вас, уверен, никто не собирается, поэтому остается только одно - вступить в брак.

Я думаю, что все вы надеетесь вступить в брак по любви. Действительно, ведь это ужасно - вступать в брак с нелюби­мым человеком. Даже если такое кто-то о себе может предпо­ложить, то, наверное, это представляется чем-то крайне нежелательным. Ну, например, девушка долго не может выйти за­муж, наконец, выходит за первого, кто ей делает предложение. Ясно что это вынужденное решение, а в нормальных условиях, если бы возраст ее не поджимал, она бы не совершила подобного шага.

Итак, каждый надеется вступить в брак по любви. Но цель моей сегодняшней беседы - это поведать вам одну очень важ­ную истину. Я бы не побоялся сказать, что незнание этой истины является причиной почти всех разводов. Какова же эта ис­тина? Поскольку она важна для нас, я ее запишу на доске круп­ными буквами. Итак:

<!--[if !supportEmptyParas]-->

Вступить в брак по любви – невозможно!

Звучит несколько неприятно и страшно. То, на что надеется практически каждый молодой человек, оказывается невозмож­ным.

Чтобы мне показать вам, почему это невозможно, и страшно ли это, мне необходимо договориться с вами о терминах. Очень часто люди используют одни и те же слова в совершенно раз­ных смыслах. Поэтому я, прежде всего, попытаюсь объяснить, что имею в виду под словом «любовь». Это особенно необходи­мо сейчас, когда это слово полностью низведено до самого низ­менного смысла, когда используется такое словосочетание, как «заниматься любовью». Ясно, что речь при этом идет не о ис­тинной высокой любви, а о чем-то другом.

Итак, что же такое любовь? Есть два основных понятия, ко­торые характеризуют два совершенно разных типа взаимоотно­шений между мужчиной и женщиной. Это «любовь» и «влюб­ленность». Рассмотрим каждое из этих понятий поподробнее.

Чертим на доске два столбца:

Влюбленность Любовь

1. 1

2. 2

3. 3

Мне проще начать с влюбленности, потому что, наверное, у каждого из вас уже есть опыт влюбленности. Когда я учился в школе, то обычно впервые влюблялись во втором-третьем клас­се. Сейчас, насколько я знаю, это происходит уже в старших группах детского сада. К одиннадцатому классу вполне можно успеть влюбиться три-четыре раза, а то и больше.

Приведу несколько характерных признаков влюбленности.

Первый. Влюбленность часто является проявлением эгоиз­ма или, по-русски говоря, жадности. Записываю — эгоизм.

Например, каждому автомобилисту хочется иметь хорошую машину, скажем, 600-ый «Мерсе­дес». И действительно, когда в Москве по центральной улице проезжает шикарная ма­шина, то большинство водителей, сидящих за рулем скромных машин, невольно поворачивают голову и с большей или мень­шей завистью смотрят на счастливого обладателя такой маши­ны. Если поставить перед человеком целый ряд машин и ска­зать: «Выбирай!», — конечно же, он выберет самую мощную и красивую. Примерно такая же логика действует при влюблен­ности. Молодой человек окидывает взглядом всех своих одно­классниц, выбирает самую красивую и говорит себе: «Хочу, чтоб была моей!» Уж если что-то иметь, то самое лучшее. Зачем мне не самая красивая, зачем мне не самая стройная?

Поставим себе такой вопрос: может ли такое чувство послужить основанием для настоящей крепкой семьи? Скорее всего, нет. Какой вы прекрасной ни была машина, есть множество дру­гих с не менее замечательными возможностями. Например, сча­стливый обладатель 600-го «Мерседеса» выезжает на дачу в гости к своему другу. И после поворота на проселочную дорогу на пер­вой же колдобине он начинает завидовать счастливому обладате­лю джипа, только что пронесшегося мимо него, В итоге человек приходит к выводу, что машин надо много, и разных. Если сред­ства позволяют, то человек обзаводится одной машиной для го­рода, одной для деревни и небольшим грузовиком для перевозок.

Также и при влюбленности. Че­ловек легко доходит до состояния, когда у него две или три «жены». Одна рожает детей, готовит обед и стирает, с другой можно отпра­виться в ресторан, а с третьей — на оперу или балет.

Второй. Во внешности или ха­рактере человека, в которого влюбляются, как правило, есть некая особая черта, которая собственно и покоряет сердце влюб­ленного. В самом обычном случае это — красивое лицо или фигура. В более возвышенном варианте это — ум, веселость ха­рактера и т.п. Но в любом случае влюбленный влюбляется во что-то.

Вопрос: может ли такое чувство быть основой истинного бра­ка? Вряд ли. Большинство парней влюбляются в хорошую, при­влекательную внешность девушки. Само по себе это еще не так плохо. Но как обычно развиваются события после вступления в брак? Внешность имеет способность меняться. Например, рож­дение первого же ребенка может сильно изменить женщину. Известно, что многие женщины, располнев во время беремен­ности и кормления грудью, так и не могут вернуть свою перво­начальную изящную фигуру. И как правило, это не вина жен­щин, которые себя «запустили». Для женского организма впол­не естественно иметь некую полноту. Так его устроил Господь для лучшего вынашивания ребенка. Бедра, живот своей мягко­стью защищают ребенка. Господь вовсе не хотел, чтобы ребенок рос в колючей, твердой и угловатой клетке из костей матери. Фигуры манекенщиц, которые являются предметом мечтаний многих молодых девиц, являются на самом деле совсем не есте­ственными для женщин, и для сохранения такой фигуры требу­ется слишком много сил. В древности такую фигуру назвали бы «худосочной», поскольку в ней текут худые соки. Вспомнил! кар­тины эпохи Возрождения с женскими фигурами. Там никаких худых соков не видно.

Меняется не только фигура. Лицо, волосы не менее подвер­жены способности изменяться. Особенно изменения велики, если лицу и волосам пытались придать более красивый вид. Если де­вушка в 15 лет красится, чтобы выглядеть взрослее, лет этак на 20, то в 20 лет ее кожа будет выглядеть уже на 25, а в 25 на все 35. Губы, которые никогда не красились, всегда будут выглядеть молодо. А через год активного пользования помадой губы силь­но обесцвечиваются, помада становится необходимой. То же самое относится и к волосам. Любая химическая обработка во­лос (лаки, краски и т.д.) оставляет свой след.

Итак, молодой человек покорен сногсшибательной внешностью дамы, влюбляется, вскоре делает предложение и вступает в брак. Через три-четыре года, когда ребенку будет уже год-два, этот молодой человек будет поглядывать на сторону, поскольку жена уже несколько поблекла, а вокруг множество девиц, еще блистающих своей красотою.

Даже если человек влюбляется не во внешность, а, например, в блистательный ум, прекрасные манеры и т.д., все равно, в этом чувстве будет некая ненадежность. Ум тоже можно потерять. Человек попадает в автокатастрофу, получает сотрясение мозга. Неужели после этого можно с чистой совестью разводиться с ним? Совесть подсказывает, что что-то здесь не так.

Третий признак влюбленности — это пылкость чувств.

У взрослого семейного человека один вид влюбленной пары уже вызывает легкую улыбку. С одной стороны, как трогательно и внимательно ухаживает Он, как элегантно принимает ухажи­вания Она, а с другой стороны ясно, как это еще далеко до настоящего чувства.

Николай Васильевич Гоголь, будучи православным человеком, прекрасно знал об одном законе духовной жизни: глубина пе­реживания, внутренняя сила чувств никак не зависят от силы их внешнего проявления. Этому посвящен целый рассказ у вели­кого писателя — «Старосветские помещики».

Главные герои рассказа — старые помещики Афанасий Ива­нович и Пульхерия Ивановна. Их размеренная жизнь напоми­нает «прекрасный дождь, который роскошно шумит, хлопая по древесным листьям, стекая журчащими ручьями и на­говаривая дрему на ваши члены». Все дни протека­ли одинаково, Пульхерия Ивановна заранее зна­ла все желания и мужа и они моментально исполнялись. Но наступает смерть Пульхерии Иванов­ны. Все мысли Пуль­херии Ивановны перед ее смертью были только о сво­ем супруге. Она дает последние указания ключнице о том, как ей заботиться об Афанасии Ивано­виче, Во время похорон Афанасии Иванович молчал, как бы не понимая, что происходит. Лишь вернувшись домой, он стал рыдать сильно и безутешно. Автор, то есть Гоголь, на пять лет покидает хуторок, где жили описываемые помещики, и, нако­нец, вновь посещает это местечко и по дороге в гости к Афана­сию Ивановичу размышляет:

«Пять лет прошло с того бремени. Какого горя не уносит бремя? Какая страсть уцелеет б неровной битве с ним?» И далее Гоголь приводит пример, показывающий, что даже самую сильную страсть лечит время. «Я знал одного человека в цвете юных еще сил, исполненного истинного благородства и досто­инств, я знал его влюбленным нежно, страстно, бешено, дерзко, скромно, и при мне, при моих глазах почти, предмет его страс­ти — нежная, прекрасная, как ангел, была поражена ненасытной смертью. Я никогда не видел таких ужасных порывов душевно­го страдания, такой бешеной палящей тоски, такого пожираю­щего отчаяния, какие волновали несчастного влюбленного. Я никогда не думал, чтобы мог человек создать для себя такой ад, в котором ни тени, ни образа и ничего, что бы сколько-нибудь походило на надежду... Его старались не выпускать с глаз; от него спрятали все орудия, которыми бы он мог умертвить себя. Две недели спустя он вдруг победил себя: начал смеяться, шу­тить; ему дали свободу, и первое, на что он употребил ее, это было купить пистолет. В один день внезапно раздавшийся вы­стрел перепугал ужасно его родных. Они вбежали в комнату и увидели его распростертого, с раздробленным черепом. Врач, слу­чившийся тогда, об искусстве которого гремела всеобщая молва, увидел в нем признаки существования, нашел рану не совсем смертельной, и он, к изумлению всех, был вылечен. Присмотр за ним увеличили еще более. Даже за столом не клали возле него ножа и старались удалить все, чем бы мог он себя ударить; но он в скором времени нашел новый случай и бросился под колеса проезжавшего экипажа. Ему раздробило руку и ногу; но он опять был вылечен». Как видим, описанные страдания действительно ужасны. Но вдруг тон Гоголя резко меняется. «Год после этого я видел его в одном многолюдном зале: он сидел за столом, весело говорил «петит-уверт» (карточный термин), закрывши одну карту, и за ним стояла, облокотившись на спинку его сту­ла, молоденькая жена его, перебирая его марки». Итак, палящая тоска, бешеные страдания, две попытки покончить жизнь само­убийством, но всего через год — все хорошо, у него молоденькая жена, он счастлив, он веселится, все забыто! С такими мыслями автор идет в гости к Афанасию Ивановичу. Пять лет... Уж он-то, наверное, уже давно забыл свою супругу! Афанасий Ивано­вич угощает своего гостя. Наконец, подают на стол мнишки (что-то вроде сырников). И тут происходит нечто неожидан­ное для гостя. «Это то кушанье, которое по... по... покой... покойни...» -Афанасий Иванович не может договорить этого слова, из его глаз брызнули слезы, и он рыдает так же безутешно, как рыдал после похорон. Время нисколько не смогло ослабить боль потери близкого человека!»

Еще раз повторюсь. Гоголь был православным человеком и пре­красно знал простую истину, которую и пытался проиллюстри­ровать в этом рассказе: бурность чувств, пылкость нисколько не говорят о их глубине. Истинное чувство, как правило, выглядит тихо, скромно, неприметно. Внешняя пылкость, скорее всего, свидетельствует о недостатке внутреннего переживания, когда все силы уходят на внешнее. Жизнь души в данном случае можно сравнить с морем, Во время бури ветер поднимает большие вол­ны, но стоит опуститься на глубину, как мы увидим тишину и покои: колеблются и сотрясаются только поверхностные слои воды. Но есть и глубинные водные потоки, как, например, Гольфстрим. Он переносит огромное количество воды, которое меняет климат в тех местах, где он омывает берега; но внешне это почти не заметно, поскольку на поверхности нет огромных волн.

Немного поговорив о влюбленности, необходимо приступить и к любви. Попытаюсь назвать хотя бы несколько важных при­знаков истинной любви.

<!--[if !supportEmptyParas]-->

Влюбленность

1 эгоизм

2 влюбляется во что-то

3 пылкость чувств

<!--[if !supportEmptyParas]--><!--[endif]-->

Первой очень важной чертой любви я бы назвал вечность. Все, что не может быть вечным, не имеет права называться любовью. Истинный брак должен быть вечным. Многие, навер­ное, слышали о том, что в Церкви нет разводов. В идеале вер­ность своему супругу хранят всю жизнь, даже после смерти одного из супругов. Конечно, не каждый, овдовев молодым, может не вступать более в брак, поэтому в Церкви допускается по­вторное венчание. Но второй брак рассматривается уже как снисхождение к немощи человека. «Лучше было бы тебе боль­ше не вступать в брак, но если ты не можешь понести этот подвиг, то — вступай», — говорит Церковь.

Но к священнику, который должен быть образцом для своей паствы, такого снисхождения уже не допускает­ся. Священник, овдовев, уже не может вступить в новый брак. Если же он захочет сделать это, то должен оставить свое священническое слу­жение. Он должен быть верным своей супру­ге до конца своей жизни.

Несомненно, что-то единение душ, кото­рое возникает у супругов при жизни, будет иметь место и после смерти, поскольку веч­ность любви распространяется не только на земную жизнь, но переходит границу смерти.

Второй важный признак любви параллелен второму призна­ку влюбленности. Если влюбленность влюбляется за что-то, то любовь любит ни за что.

Вопрос к вам: за что мы любим маму? За красоту? Нет, мама может быть некрасивой. За доброту? Нет, мама может быть жестокой и несправедливой, а мы ее все равно любим. За что мы любим своего ребенка? За то, что он милый? Нет, он может вымахать под два метра и хамить нам, а мы его любим.

Можно долго перечислять, но так и не найти черту или свой­ство характера, за которые мы любим своих близких. И действи­тельно, ее, этой черты или такого свойства характера, — нет. Своего ребенка любят только за то, что он свой. Вот он мой — и все! Плохой, но мой!

А муж??? Так вот, при настоящей любви своего мужа или свою жену необходимо любить только за то, что он твой или она твоя.

Уже слышу возражения. Ребенок мой, потому что я его роди­ла, а муж — так просто, потому что выбрала этого. Сейчас этого выбрала, а завтра — другого. Ребенка же и мать не выбирают.

А теперь послушаем, что по этому поводу говорит Библия и церковное Предание. Итак, открываем первые главы книги Бытия: «Сего ради оставит человек отца своего и матерь, и прилепится к жене своей и будета два в плоть едину» (Быт. 2, 24). Еще раз внимательно слушайте: «Будут два в плоть еди­ную». Запомним эти слова и подумаем, что они означают. Что значит стать единой плотью? Смотрим на меня. У меня две руки. Никто не осмелится сказать, что у меня одна длинная рука с двумя концами. У меня две ноги. Но две руки и две ноги составляют единое тело, единую плоть. Представим себе, левая нога говорит правой: «Я сейчас пойду направо, а ты иди налево, надоело всегда с тобой мотаться, хоть одна немного похожу». Ясно, что эти слова скорее напоминают бред сумасшедшего. Или предположим, левая нога наступила на гвоздь и получила серьезную рану, а правая ей и говорит: «Напоролась? Надо было под ноги лучше смотреть, теперь добирайся, как хочешь!» Тако­го быть не может. Ясно, что если одна нога сломалась, то вторая просто будет нести груз всего тела, нести двойную нагрузку. Если одна рука заболела, то вторая будет просто делать вдвое больше. Любая боль одного органа передается всему организму. То же самое должно быть и в семье. Когда муж приходит с работы усталый и раздраженный, жена должна проглотить обидные слова, вырвавшиеся в ее адрес. Если жена пришла с работы уставшая, то муж должен спокойно пойти на кухню, вымыть посуду или постирать белье. Муж и жена — одна плоть.

Еще один важный вопрос ко всем. В Церкви есть четкая система подсчета степеней родства. Например, между мате­рью и ребенком первая степень родства, между внуком и ба­бушкой — вторая, между братом и сестрой — вторая, дядей и племянником — третья. Степень определяется числом восхо­дящих и нисходящих линий до общего предка. А теперь, собственно, сам вопрос: как вы думаете, какая степень родства между мужем и женой? Итак, слушаю ваши ответы. Вторая. Никакой нет. Третья. Первая.

Да, вариантов много. Ближе всего к правильному ответу были те, кто говорили, что степень родства никакая, или никакой степени вообще нет. Только поясните мне, что вы имели в виду? Что они как бы и не родственники вообще, то есть они беско­нечно далеки в смысле родства, или наоборот — они бесконечно близки, то есть у них нулевая степень родства? Понятно, вы думаете, что у них бесконечная степень родства.

А Церковь говорит, что между мужем и женой нулевая сте­пень родства. Что это значит? А какая у меня степень родства с моей ногой? Никакой степени! Она — моя, она — часть моего тела, мы с моей ногой не родственники, мы — одно тело. Так вот, твоя жена — это часть твоего тела, а не родственница. И при подсчете степеней родства связь между мужем и женой не учитывается. Например, между мной и братом моей жены тоже вторая степень родства, как и у нее.

Церковь всегда знала, что муж роднее сына, что жена роднее дочери. Во много раз роднее. Это только сейчас нам непо­нятно. А сто-двести лет назад это было известно любому кре­стьянину. Если вдруг жена захотела бы уйти от мужа и вер­нуться к своим родителям, ее бы просто не приняли. «У тебя есть муж, иди и вернись! Если ты от мужа ушла, то мы тебя знать не хотим!»

Раньше развод был совершенно немыслим. Просто это и в голову никому не могло прийти. Почему это было немысли­мым? Попытаюсь объяснить. Представим себе некую маму, ко­торая растит ребенка. В год — все хорошо, милое дитя. В два — первые искушения, в три — проблем уже больше, но еще терпимо, в семь — уже серьезные проблемы, а в девять мама заявляет: «Что-то сынок мой перестал мне нравиться. Что-то от рук отбился, хамить стал, учиться стал плохо. Сколько можно терпеть? Все! Надоело! Завтра же иду в ЗАГС и развожусь. Мне такой сын не нужен!» Мы понимаем, что такое немыслимо. С сыном разводиться нельзя! А почему тогда с мужем можно?

Раньше в голове у людей было все пра­вильно, и люди знали, что разводиться с мужем или женой — это еще хуже, чем разводиться с сыном или дочкой. Ведь, если одна нога заболеет и не может ходить, мы же не бежим к хирургу: «Доктор, ско­рее отрежьте ногу, я наступил на гвоздь». Мы попытаемся ле­чить ее всеми силами, и только в том случае, если нога поража­ется страшной болезнью (например, гангреной), мы решаемся на операцию, чтобы болезнь не передалась всему организму. Также и с разводом — всеми силами мы должны пытаться со­хранить семью, и только когда надежда на это пропадет, и есть опасность, например, что пьяный муж покалечит сына или вов­лечет его в свои страшные грехи, — только тогда мы можем решиться на развод.

Итак, супруги становятся одной плотью. И настоящий муж любит свою жену уже только за то, что она его жена, что они единая плоть. Конечно, если при этом у жены есть еще какие-то замечательные свойства характера, то это просто прекрасно. Но даже если их нет, такой правильный муж все равно будет любить жену.

То, что супруги — единая плоть, не просто какой-то красивый образ, но все, что происходит с одним из супругов, в действи­тельности отражается на другом. Если супруги пытаются с по­мощью Божией преодолеть все искушения семейной жизни, то через некоторое время они могут вполне реально чувствовать, что стали одной плотью.

Все мы, наверное, не один раз слышали истории вроде сле­дующей. Мать отправляет своего сына в армию. Он, например, служит во флоте, в тысячах километрах от своего родного дома. Но вот с сыном случается какая-то беда. 14 мать, не­смотря на огромные пространства, разделяющие ее с сыном, своим сердцем чувствует его беду. Так вот: Господь может дать супругам такую благодать, что они будут ощущать друг друга еще сильнее, чем мать своего ребенка, Буквально так, что од­ного ущипнешь, а другой подпрыгнет и скажет: «Ой!» Иногда от пожилых супругов, проживших в верности друг другу, мож­но услышать подобное: «Вот, говорю супруге об этом, а она мне в ответ, что и она как раз об этом-то и думала». У верных супругов появляются не только единые чувства, но и мысли, и желания.

Однажды со мной произошел следующий случай. Я стоял на почти безлюдном перроне, и мимо меня прошло несколько муж­чин неизвестной мне национальности. Они громко разговарива­ли, и их язык мне показался очень благозвучным. И тут же у меня возникло желание узнать: а так ли благозвучен наш рус­ский язык? Но оценить звучание родного языка я никак не мог, и неожиданно понял, почему. Я никак не могу услышать звуча­ние родного языка, потому что я слышу уже не звуки, а сразу смысл слов. Можно оценить звучание только у чужого языка, смысл которого ты не понимаешь. Звучание — это единствен­ное, что можно понять в незнакомом языке. То же происходит и с людьми. Пока человек для тебя чужой, единственное, что ты можешь в нем разглядеть, — это его внешность. Вспомним: «Встречают по одежке, а провожают по уму». Близких, родных людей мы не оцениваем по их красоте. Мы видим сразу дви­жение их душ. Первый признак того, что мы полюбили чело­века, — это то, что мы перестаем замечать его внешность.

Впервые с тем, что при любви внешность уже не играет ника­кой роли, я столкнулся еще в школе. Однажды меня пригласил в гости на день рождения одноклассник, которого я знал только по школе, а к нему домой попал впервые. Меня поразило, когда я увидел его родителей. Папа был настоящий красавец, а мама по моим тогдашним меркам была очень некрасива, почти урод­лива — толстая, с полными губами. Я смотрел на них и не мог понять, как такой красивый мужчина мог жениться на такой женщине. Ладно, когда он женился, она была красивее, но как можно жить с такой женой сейчас?! Только много позже я понял, что когда любишь, внешность уже не замечаешь, ее про­сто не видишь. Как не замечаешь, красива ли твоя мать, как не замечаешь, красив ли твой ребенок.

Внешность человека — это мутное стекло. Издали ты видишь только само стекло, а что находится за ним, разглядеть не мо­жешь. Но когда прильнешь к такому стеклу, ты видишь только то, что находится за этим стеклом, а самого стекла уже не ви­дишь.

Третий. Еще один признак истинной любви мне хотелось бы отметить. Это жертвенность, готовность к самопожертвованию.

Истинная любовь немыслима без жертвенности. Но что это такое? Чтобы сразу многое нам прояснилось, давайте ответим на такой вопрос-, самоубийство — это самопожертвование? Кто считает, что «да», подымите руки. Теперь те, кто считает, что «нет». Вижу, большинство не согласны признать самоубийство самопожертвованием. Действительно, самопожертвование — это когда человек отказывается от чего-то своего, подчас даже жиз­ни, но обязательно делает это ради другого человека. А в само­убийстве, например, из-за неразделенной влюбленности при­сутствует нечто другое: «Я покажу всем, как я сильно страдаю». В самоубийстве не присутствует забота о другом, от самоубий­ства другим никогда не бывает лучше, всем близким оно прино­сит только страдания. Самоубийство совершается ради себя.

Теперь приведу несколько иллюстраций к теме самопожерт­вования, чтобы показать, каким же оно бывает.

Иногда самопожертвование — это большой решительный шаг. Например, моя матушка закончила Регентскую школу (регент — руководитель церковного хора). Она несколько лет готовилась, чтобы стать регентом, долго училась, она была полна планов о том, как создать хор, как заниматься с детьми прихо­жан, воспитывая будущих певчих для взрослого хора, и т.д. Ког­да мы начали свое служение в Талдоме все эти планы постепен­но стали воплощаться. Но жизнь идет вперед. У нас рождается первый ребенок, потом второй, потом третий. И уже встает ребром вопрос: как быть? Самые важные службы, когда необ­ходимо управлять хором наиболее опытному человеку, — это суббота и воскресенье. Даже если бы мы захотели отдать детей в детский сад, мы бы ничего не решили, так как в эти дни детсады все равно не работают. Бабушек, постоянно живущих с нами, нет. Перед матушкой встает выбор: либо она оставляет на несколько лет хор, либо надо искать другие решения, кото­рые были бы скорее всего в ущерб детям. Конечно, она остав­ляет хор, но за этим «конечно» стоит очень много. Сказать себе: «С сегодняшнего дня ты — не регент, ты теперь — мать», — и отодвинуть на второй план то, что было многие годы на первом, очень нелегко. Нелегко видеть другого человека, занимающего твое место, видеть его ошибки, но не иметь возможности их исправить. А внутренне не возмущаться при этом, конечно, еще труднее.

Но это пример заметного самопожертвования — отказ от своего призвания. Жизнь же состоит, как правило, из более мелких проявлений нашей жертвенности. Весь день отец се­мейства стоял у станка и думал только о том, как он придет домой и расслабится перед экраном телевизора, наблюдая за футбольным финалом, где участвует его любимая команда. Он открывает дверь домой и... «Милый, сходи, пожалуйста, за хле­бом, пока я жарю курицу, потом вынеси мусор, ведро уже пе­реполнено, и возьми из садика Лешку». Все эти дела успеешь закончить только за пять минут до конца матча. Так вот: не возмутиться, не сорваться, а скрепя сердце пропустить почти весь матч и сделать все, что нужно для семьи, это — тоже само­пожертвование. Из таких ежедневных «мелочей» и состоит се­мейная жизнь.

Теперь, после того, как мы немного разобрались с терминоло­гией и я попытался объяснить, что понимаю под словом «лю­бовь», попробую дать определение любви. Оно, конечно, будет односторонним, не полным, но его надо дать. Итак, любовь — это единение двух людей, которое рождается в браке и взращивается в течение 10-15 лет совместной жизни. Записываю это определение на доске.

<!--[if !supportEmptyParas]--> <!--[endif]-->

Вступить в брак по любви – невозможно!

Влюбленность Любовь

1 эгоизм 1 вечна

2 влюбляется во что-то 2 любит ни за что

3 пылкость чувств 3 жертвенность

<!--[if !supportEmptyParas]--> <!--[endif]-->

Любовь – это единение двух людей, которое рождается в браке и взращивается в течение 10-15 лет совместной жизни.

<!--[if !supportEmptyParas]--> <!--[endif]-->

(Обычно на этом месте звучит звонок на перемену, поэтому остальная часть 1-п темы иногда произносится перед началом 2-й беседы.)

При таком определении любви, думаю, уже ни у кого не будет возражений против того высказывания, которое было сделано в начале нашей беседы. Вступить в брак по любви принципиально невозможно, ибо любовь рождается только в браке, только после вступления в брак, и проявляется во всей своей силе только после долгих лет. Мы бросаем в землю яблочное семечко и не приходим собирать урожай через месяц, а в течение нескольких лет ухажива­ем за деревом, и только тогда дожидаемся плодов. Плоды любви появятся тоже не сразу, ибо человеческая душа намного сложнее растения. Не всякое дерево доживает до своего плодоносия, мно­гие и гибнут. Сейчас 60% семей распадается, так и не принеся никаких плодов, кроме брошенных детей и исковерканных душ. Чему можно уподобить семью? Представим себе два камня — острых, твердых. Пока они не соприкасаются друг с другом, то вроде все хорошо, никто никого не задевает, но положи их в мешок и потряси сильно и долго. Возможно два варианта развития событий: либо камни обтесываются и уже не ранят друг дру­га, либо не хотят избавляться от своих ост­рых углов, и тогда рвется мешок, и камни вылетают из него. Мешок — это семья. Либо супруги через «мелкие» самопо­жертвования притираются, либо разле­таются в злобе друг на друга.

<!--[if !supportEmptyParas]-->

Огромное количество разводов происходит через 2-3 года после вступления в брак. Человек, разводясь, убежден: «Такая сварли­вая жена (муж) попалась! А говорила — люблю! Как меня только угораздило жениться на ней!» И не понимает человек, что не было еще любви, была только влюбленность. За любовь надо было еще бороться. Просто никто из супругов не захотел изба­виться от своих острых углов. Человек вступает в новый брак, а там продолжается то же, что было в первом. Он своими колко­стями задевает новую супругу, а она, задетая этим, раздражает­ся и задевает мужа в свою очередь своими колкостями. И муж­чина наивно полагает, что ему опять попалась плохая жена, а сам так и не видит своих недостатков.

И последнее. Я сам только что дал определение любви, где говорится, что любовь надо выращивать в течение 10-15 лет. Любой из вас может спросить: «А вы сами уже любите по-настоящему?» Тут я должен признаться: «Мы с супругой про­жили в браке 5 лет. Согласно своего определения я не могу похвастаться тем, что уже достиг совершенной любви в своей семье». Еще одна иллюстрация, на которой я, собственно, и закончу сегодняшнюю беседу.

Кухня. Мы сидим с моей матушкой за столом напротив друг друга. Ложки и вилки у нас лежат на соседнем столе. Чтобы мне достать ложку, нужно встать, сделать пять шагов и вернуть­ся на место. Чтобы моей супруге достать ложку, нужно встать, сделать один шаг и вернуться. Мне нужна чайная ложка. Конеч­но же, я не пойду ее доставать сам. Вот еще! Мне десять шагов, а супруге всего два. Я прошу ее дать мне ложку. Она встает и идет за ней. И тут до меня доходит, что матушка уже на после­днем месяце беременности, что она устала за весь день с двумя другими детьми, что вообще эта беременность была очень тя­желая, и ей было трудно даже подниматься из-за стола, а я, здоровый и беспечный, жду, когда она принесет мне ложку. Конечно, своим умом я понял, что поступил плохо, и больше не буду делать так, но если бы я достиг совершенства в любви, то я бы просто постоянно чувствовал ее боль, не просто знал своим умом, а своим телом бы чувствовал ее, и мне бы даже не при­шла в голову мысль просить ее о чем-либо.