Как разделить 100%? Немного прикладной математики моего материнства
Екатерина Осоченко: Вообще-то говоря, название моей книжки – «Легко родить легко» - враньё. Из всех мам, кто рожал хоть однажды, каждая сможет вспомнить о своём труде в родах. Рожать – трудно. Да и жить – трудно. Трудно – от слова «труд». Как сказала врач-гомеопат Молли Калигер, «в жизни должно быть немножечко трудно, иначе человек не растёт». Вот о каждодневных трудностях и жизненном труде я и хочу поговорить.
…Статью в глянцевый журнал с названием «Легко родить легко» я написала в 2007-м, когда родила третьего ребёнка. Тогда эта игра слов казалась изумительно остроумной. Это было очень подходяще для глянца. А для меня это стало мантрой, заклинанием, которое я противопоставляла ежедневным трудностям.
Родители жалели меня (для них я всегда останусь маленькой девочкой, так уж устроены родители) – «дочка, бедненькая, крутишься, как белка в колесе, трудно тебе…» Но, как истинный боец, я выставляла вперёд свою мантру-щит: «Трудно? Нет, мне легко! Легко-легко! И родить легко, и жить легко, и вообще, я – герой, я – справлюсь!» Такой железный занавес – чтобы отчаяние и страдание изнутри не прорвались наружу.
Очень ценной казалась маска – «я успешная многодетная мать». Никак нельзя было показать слёз.
Хотя, глядя на тот свой период из сегодняшнего дня, я думаю: какой же ужас! Ведь с самого начала беременности я уже жила не просто с предчувствием, а с осознанием (и даже с проговоренными планами!) приближающегося конца.
И только развод словно дал мне внутреннее право снять маску и признать: мне больно. Мне трудно. Я – одинокая женщина с тремя детьми, нуждаюсь в сострадании и готова принимать помощь.
Впрочем, умение принимать помощь – это до сих пор для меня сложное искусство, основами которого я овладеваю ежедневно. То и дело норовит ворваться в жизнь мышцатая баба на коне с шашкой наголо и криком: «Я справлюсь! Мне легко легко!»
Одна милая леди преклонных лет из дальних знакомых, обчитавшись интернета и книжек по популярной психологии, недавно по собственной инициативе и без всякой моей просьбы вдруг решила устроить взлом моего личного пространства (она называет это «шоковая терапия – очень действенный психологический приём»). Так вот, этот доморощенный «психолог-экспериментатор» предъявила мне обвинения, как на суде, после которых единственное, что остаётся – это лишить меня родительских прав: «Ты никудышная мать, дети у тебя запущенные, ты рожаешь их, как узбечка, для удовлетворения похоти, не думая о последствиях. Тебе нужен только материал для очередной книги – а дети у тебя без присмотра, ты косички заплетаешь небрежно, у сына почерк некрасивый, учится он плохо, и вообще ты сорокалетняя эгоистичная дура…»
Шоковой для меня стала только форма выражения мысли и использованная этой тётей сниженная лексика, сама же суть этого сообщения давно сидит болезненной занозой в моей душе.
Действительно, каждый ребёнок хочет быть единственным у своих родителей. Он нуждается в том, чтобы родительское внимание принадлежало только ему одному – и мне совсем не хочется язвить по этому поводу. Мне всякий раз больно видеть, как с появлением в семье нового малыша у старших становится всё меньше мамы. Рождение братца или сестрицы – конечно, приносит много радости, появляются и новые общие дела, и темы для разговоров… Но и маминого внимания персонально каждому – как старшим, так и малышу – уже меньше.
Есть у меня фотография, сделанная на вторые сутки после рождения Анюты. Четырехлетний Данил держит сестру на руках, старший Лука выглядывает у него из-за плеча. И у этого четырехлетки такой пронзительно взрослый взгляд… Я, когда смотрю на этот снимок, вспоминаю свои ощущения в те дни: до 24 февраля 2007-го Данечка был моей лялечкой, моим толстопятым глазастым любимчиком, беззаботным и непосредственным. Всё изменилось для него именно в то утро – он проснулся средним братом. Он больше не был малышом, младшим братишкой, балованным сыном мамы и папы. Он бы и хотел забраться к маме на руки – да у неё там новая лялька. И нам обоим с ним было так грустно от этого расставания – сердце рвалось, как хотелось прижать его к груди, и как ему это было нужно! Но и малышке в первые недели тоже нужна мама круглосуточно и целиком. И этот вчерашний малыш как-то разом, в одно утро, в один буквально час осознал весь масштаб случившегося: это на всю жизнь, понял он. И принял это: мама, я справлюсь…
То же самое мы проживаем сейчас с Тасей – ей-то всего два с половиной, а на руках у мамы уже Любаша. Плачет, писает-какает, сосет мамино молочко… Ну как же так? Ведь это я, Тася – самая любимая мамина дочка! Есть ли мне место теперь рядом с мамой?
А мама – как в той сказке «Безручка», дикой, кровавой, у Платонова – что та безрукая мать, не может поймать падающего в колодец ребёнка. Просто физически и буквально – нет рук.
Муж иногда в шутку называет меня многорукой богиней – но какая же я многорукая? Ощущаю себя безрукой иногда.
И вот она, моя математика: как разделить 100% на равные части? Всем раздать по кусочку своё материнское сердце таким образом, чтобы у каждого было ощущение стопроцентного внимания и чтобы каждому было на сто процентов тепло и безопасно, уверенно, хорошо и радостно?
Я – уже совсем не та успешная (и внешне позитивная) многодетная мамаша – я ничего не успеваю! Удивительно мне – как я смогла с тремя детьми написать книжку? А с четырьмя – аттестоваться и даже поработать инструктором перинатальной йоги?
Какая йога сейчас? Я даже забросила свой ежеутренний комплекс, который выполняла много лет! Я неделями не проверяю электронную почту и почти не бываю в соцсетях (от чего, впрочем, совсем не страдаю). Удивительно уже то, что сегодня я смогла сесть за компьютер и одной рукой написать эти строки.
Детям нужна именно я – не бабушка, няня или компьютер, а живая настоящая мама. Причем, даже во время просмотра мультиков («мама, я боюсь бабу ягу, держи меня за руку, будем смотреть вместе…» И за этим стоит: давай вместе смеяться и плакать – я хочу ощущать, что ты разделяешь мои чувства).
Слава богу, что пока ещё я нужна им больше, чем мультик или компьютер.
Директор йога-клуба, где я работала, сказала однажды: «преподавание – это служение. Ты посвящаешь себя тем людям, кому преподаешь. Посвящаешь так, будто это твои дети». А я тогда сказала: «но ведь у меня уже есть дети!» На что она мудро заметила: «значит, и они тоже вовлекаются в это служение»… Не случайно, наверное, большинство инструкторов и учителей – люди бездетные.
«Я вот ничего не успеваю! А у тебя остается время на себя?» - спросила меня на днях одна замужняя женщина, не работающая мама двух подросших уже дочек, живущая рядом с бабушкой, обожающая фитнесс, вышивание и сериалы. Это вечный вопрос, который родители задают друг другу. И неважно, какое количество детей у спрашивающего и отвечающего – времени на себя никому не хватает.
А знаете почему? Я поняла это недавно – точнее, мы поняли это вместе с мужем, разговаривая поздним вечером в квартире, полной спящих детей. На себя времени не будет никогда, если вот это самое – себя – выдергивать, выделять в самостоятельную субстанцию из контекста повседневной жизни. Как будто бы есть две жизни – для себя и для них, спиногрызов. И будто бы, с детьми – это не жизнь вовсе, а только период, что надо переждать. А вот на самом то деле где-то там, на том берегу, где зелёная трава, - вот там и тогда обязательно есть некая запредельная сладкая жизнь, которая начнется, как только детей не окажется рядом... Но, друзья, такое житье на два мира – это тупик, так и до шизофрении недалеко!
Моя подруга любит иногда отдохнуть «для себя» - сходить в кино, в кафе и т.д. «Понимаешь, - говорит, - я всякий раз жду с нетерпением, кода вырвусь из дома одна. А потом сижу где-нибудь в баре и думаю: а как там без меня, муж, дети?» И, хоть я не хожу в бар, но очень хорошо её понимаю.
Жить для себя без них – уже не получается. Потому что они – огромная часть моей жизни. Собственно, это и есть моя жизнь здесь и сейчас. Беззубая улыбка грудничка и щербатая первоклашкина, радость выигравшего спортсмена и гордость от успешно сданного экзамена, но и конечно, плохой почерк и двойки, слезы проигравших и драки, капризы и обиды, детские болезни и неаккуратно заплетенные косички… Это всё мои уроки – успешно пройденные или наоборот, невыполненные домашние задания, оставленные, может быть, для следующей жизни.
И радостное, и трудное – всё это и есть моё «для себя», это моя жизнь здесь и сейчас на все 100%. Я «эгоистичная дура»? Да!
Екатерина Осоченко вместе с мужем Романом воспитывает шестерых детей: сыновей 16, 10 и 9 лет, дочек 6 и 2 лет и малышку 2-х месяцев.
