… Если одна привязанность стремится отменить, вытеснить другу, конкурирует с ней, ребенку плохо. Ситуация конкуренции привязанностей, когда надо выбирать, кого из близких любить, а кого отвергнуть, кому быть верным, а кого предать – вообще одна из самых мучительных в человеческой жизни. Врагу не пожелаешь. Для ребенка же, который живет привязанностями, для которого отношения со значимыми взрослыми – это вся его жизнь, она просто непереносима. Это хорошо знакомо всем, кто работает с детьми, пострадавшими от скандальных, тяжелых разводов родителей.
Не заставляйте его выбирать. Не рвите ему сердце.
Посмотрите: ведь и вам это совсем не нужно… Человеческое сердце устроено так, что невозможно убить одно чувство, одну любовь, не повредив все остальные. Если один поток любви перекрыть, вся долина души постепенно превратится в болото. Если ребенку запретить любить, помнить, хранить верность его родным, он не сможет полно и глубоко полюбить и приемных родителей.
И наоборот: как часто приходилось видеть, что получив от приемных родителей «разрешение» любить кровных, поддержку в своем чувстве к родным, дети становились ближе, мягче, контактнее, словно в их душах открывались шлюзы, и любовь сильными потоками разливалась по всем руслам важных для них отношений.
… К сожалению, неуважение к кровным родителям ребенка, внутреннее противостояние с ними, выяснение, порой не вполне осознанное, «кто здесь настоящий» – довольно распространено. Чего стоит популярное на приемнородительских ресурсах пренебрежительное именование кровной мамы – «биошка» (от «биологическая мать»). «Но мы же не при ребенке, только между собой!» -- говорят приемные родители. Конечно, не при ребенке. Но если говорить и писать «биошка» приятно и комфортно, значит, пренебрежение есть, и агрессия по отношению к этой женщине есть. Подумайте, зачем вам это? Что вы с ней делите? Разве вы украли ее ребенка? Присвоили против ее воли? Разве вы – не настоящие?
Неуважение к кровному родителю всегда бьет по самому ребенку. Если его мать – всего лишь «био», то кто тогда он сам, рожденный не женщиной, а инкубатором без души, не дитя человеческое, а продукт некоего «биопроцесса»? Как это представление о себе отразится на его самооценке, на сознании своего места в мире, на ваших взаимоотношениях?
Неуважение, непризнание роли кровных родителей отчетливо звучит и в безобидных вроде бы высказываниях вроде «Не та мать, которая родила, а та, которая воспитала» (а та, кто родила – кто? таки инкубатор?), «тетя, которая тебя родила» (просто какая-то тетя незнакомая шла мимо и родила), в широко растиражированных сказках про аиста, который заблудился и отнес ребенка «не тем» родителям (конечно, ведь настоящие родители – это мы, а они так, ошибка глупого аиста).
Уважение – вообще едва ли не самый дефицитный ресурс в нашем обществе, и я хорошо понимаю, как сложно настроить себя уважать людей, не справившихся с ролью родителей, если и куда более достойных граждан – да тех же приемных родителей -- мало кто готов уважать. Но здесь идет речь не об уважении за заслуги и хорошие качества, а просто о том, чтобы признавать, «чтить» их роль в судьбе ребенка – они дали ему жизнь, они его родня. (И, кстати, ваша теперь тоже – раз уж у вас общий ребенок получился). Никто не требует их любить, с ними дружить, тесно общаться. Просто – уважать. Этого достаточно.
Я знаю, что именование «био», «биомама» используется и многими специалистами. Однако я предпочитаю говорить «кровная мама», это как-то более по-человечески, теплее и честнее, кроме того, связано с множеством устойчивых выражений, таких, как «кровные узы», «братья по крови», «кровь не водица» и др.
Иногда детям не нравится разговор об их приемности, они сердятся, убегают или просто требуют, чтобы приемные родители признали, что они – родные и «сами меня родили». Особенно часто это бывает с маленькими детьми, около 5-6 лет, и с детьми в периоде адаптации, ближе к его завершению.
Это совершенно нормально. Дошкольный возраст, как и период адаптации в стадии завершения– это время сильного, глубокого осознания привязанности к приемным родителям. Маленький ребенок не может одновременно решать две задачи: укреплять и осмыслять свою привязанность к новым родителям, и как-то перерабатывать мысль о приемности. Он защищается, отталкивая от себя неприятную для него сейчас информацию. Не стоит на него давить, но и идти на поводу и говорить неправду тоже не надо. Можно просто сказать, что вы готовы поговорить с ним об этом потом, когда он захочет.
Если ребенок раз за разом уходит от разговора об истории своего прихода в семью, убедитесь, что вы не пугаете его собственной тревогой во время этого разговора. Если его «нежелание знать» вам как бальзам на сердце, если для вас оно важно как подтверждение того, что вы «хороший, настоящий» родители и любит он именно вас, а не кого-то там, не исключено, что ребенок будет «не хотеть знать» в угоду вам, а сам мучиться от невозможности поговорить открыто.
Некоторые дети очень переживают, осознавая, что в их жизни был период, когда мамы и папы рядом не было. Они настойчиво просят рассказать, как их катали в коляске, заворачивали в пеленки, даже если пять лет и они прекрасно помнят, что попали домой всего три месяца назад. Не меньше переживают и приемные родители, когда не умозрительно, из книги или рассказа тренера, а своими глазами и сердцем видят, чем обернулись для ребенка месяцы или годы одиночества, какие шрамы оставила на его душе разлука с кровной мамой, как невосполнима его утрата и их утрата
Если ребенок и родитель могут вместе горевать о том, чего у них не было, они могут и вместе наслаждаться тем, что есть. Более того – они могут воссоздавать то, чего не было, в игре и фантазии. Если ребенок расстроен, что вы не могли заворачивать его в пеленку, когда он был младенцем – сделайте это сейчас, поиграйте в «малыша», подержите на руках, покачайте. Вечером перед сном пофантазируйте, «как все было бы, если бы мы встретились раньше», только обязательно обозначайте вход в мир фантазии «А давай придумаем, как… « и выход из него: «Тебе понравилось, как мы придумали? Правда, хорошо?». Для детей (да и для взрослых) фантазии имеют целительную силу, при условии, что они являются именно фантазиями, а не ложью. Ложь вызывает сшибку, конфликт между сознанием и подсознательными смутными ощущениями, полузабытыми воспоминаниями. А при фантазировании образы проникают в подсознание и лечат его раны, заполняют черные ямы, а сознание присматривает за этим, сохраняя контроль, и конфликта не возникает.
Бывает, что искать «сундук» негде, ничего просто не известно, и все. С той задачей часто сталкиваются и семейные психологи, когда работают с людьми, ничего не знающими о своих предках, а таких в нашей стране много. Что делать, если даже имя порой неизвестно? На самом деле, в любом случае кое-что мы знаем точно. А именно: у каждого из нас были отец и мать, Которые должны были встретиться, чтобы мы появились на свет. У каждого из них тоже были отец и мать, и у них тоже. Знаем мы о них что-либо или нет, наши предки существовали. И просто здравый смысл подсказывает, что были среди них люди разные. Кто-то, может быть, совершал ошибки, переживал трагедии. А кто-то прожил жизнь счастливо, сделал много хорошего людям. Были родители хорошие и были те, что не справлялись. Были браки счастливые и не очень. Были дети здоровые и слабенькие, долгожданные и нежеланные. Были расставания и встречи, были предательства и была верность, была любовь и была вражда. В истории всякого рода было все, и даже не нужно знать никаких фактов, чтобы это с уверенностью утверждать. А значит, и ресурс, жизненная сила, таланты, достижения, любовь, которую можно пережать потомкам, тоже есть у каждого рода, какими бы не были отдельные его представители.
Если ребенок, осознанно или нет, считает своих родителей, свою семью «плохой», «проклятой», а себя – обреченным нести это «проклятие» дальше, поговорите с ним о прошлом его семьи. Не всегда же она была такой. Если даже ничего не известно, помечтайте вместе, какими могли быть прабабушки, прадедушки, которые не пили, вели хозяйство, любили друг друга и своих детей. Представьте себе, что бы они сказали, если могли сейчас увидеть своего правнука или правнучку, чего бы пожелали ребенку? Мы ничего про них не знаем, но, конечно, как любой из нас, они хотели бы для своих потомков благополучия, счастья, любви, продолжения рода. Предложите ребенку закрыть глаза и «услышать» их добрые слова, почувствовать, как много народу стоит у него за спиной, и как они все дают ему силу.
Да даже его не справившиеся с жизнью родители, если бы мы могли поговорить с ними самим, такими, какие они есть, не искаженными алкоголем, злобой, тяжелой жизнью, если бы спросили, обращаясь в самую глубину их сердца: какой доли вы хотели бы для своего ребенка? Хотели бы они сами, чтобы он повторил их путь? Нет сомнений, что мы услышим в ответ: не повторяй наших ошибок, пусть тебе повезет больше, пусть у тебя все будет хорошо.
Поговорите с ребенком о том, что иногда жизнь целой семьи начинает идти под откос, все становится плохо, но что обычно в следующем поколении находится кто-то из детей, кто может «выправить колею», вернуться к благополучной жизни. Возможно, ребенка воодушевит, что, став самостоятельным человеком, он сможет помогать своим родным или тоже взять на воспитание ребенка, потерявшего семью, как это сделали вы. Подчеркните, что человек сам выбирает свой жизненный путь, и даже если 100 его родственников пьют или сидят в тюрьме, сам он может жить по-другому.
Наконец, напомните ему, что «сундук» вашей семьи тоже в его распоряжении, и ваши предки тоже были бы рады узнать, что в семье появился такой мальчик или девочка, и теперь он наш, и все наше – его. Скажите о каких-то его чертах и качествах, которые похожи на черты ваших родителей или бабушек-дедушек.