Сегодня мало кто из молодых родителей, часть из которых еще только задумывается о детях, часть – осваивает слинги и грудное вскармливание, а часть мучается над вопросом – отдавать или не отдавать чадо в садик, не слышал о домашнем обучении, причем, как правило, самые противоположные и противоречивые сведения и мнения. Этих сведений и мнений к настоящему времени можно собрать еще недостаточно для того, чтобы дать исчерпывающий ответ на вопрос – что такое домашнее обучение и зачем оно нужно, но уже вполне довольно для того, чтобы создать путаницу и нетворческий хаос.
Поэтому, прежде чем начинать разговор о домашнем обучении – а он у нас будет долгим – необходимо разобраться с терминами. Поскольку стоит слегка углубиться в тему, как становится ясно, что под «домашним обучением» одни родители подразумевают одно, а другие – совершенно иное. Для одних обучение ребенка на дому обязательно подразумевает под собой строгое следование программе, дисциплину и повышенные требования как к количеству, так и к качеству изучаемого материала. Для других же, наоборот – отсутствие программы, «ненасильственный подход» к воспитанию, установка на игру, практическую сторону жизни семьи.
Разброс во мнениях – откуда он?
С Запада, оттуда же, откуда и сам термин «домашнее обучение», который является калькой с английского homeschooling – а именно под влиянием проникающей с Запада информации об успехах заморского хоумскулинга и зародилось в России движение сторонников домашнего воспитания и образования детей (или, по-западнически, хоумскулеров).
Дело в том, что за рубежом термин homeschooling имеет весьма широкое значение и включает в себя не менее трех принципиально различающихся своей философией направлений педагогики: the classical educations, deschooling sosiety и unschooling. О них мы сейчас и поговорим – оставив в стороне другие направления домашнего обучения, такие, безусловно, популярные и уважаемые методы, как школы Шарлоты Мэйсон, Монтессори, вальдорфский метод, и т.д. и т.п.
Чтобы понять, в чем суть каждого из этих философско-педагогических направлений, нужно сделать небольшой экскурс в историю, и вспомнить в первую очередь, что еще 100 лет назад образование во многих странах было домашним почти на 100%, потому что общественных учебных заведений было мало, и учиться в них было немногим по карману – так же, как и найм профессиональных учителей к ребенку, обучаемому на дому.
Поэтому ответственность за образование ребенка по умолчанию брали на себя родители. Еще каких-то 100 лет назад педагогическая составляющая была неотделима от прочих родительских обязанностей. И именно родитель определял, чему и как долго будет учиться их ребенок – грамоте, искусствам или чисто практическим навыкам того или иного ремесла.
В эпоху бурных социальных потрясений на рубеже 20-х годов прошлого века в большинстве стран населению был предоставлен комплекс бесплатного государственного образования. Эта позитивная перемена произошла под лозунгами борьбы с неграмотностью и уравнения прав всех категорий и классов населения на получение современного уровня образования. С одной стороны, повсеместное введение государственной обязательной системы образования позволило обществу сделать рывок вперед и совершить масштабную индустриальную революцию, полностью изменив образ жизни миллионов людей. С другой стороны, та же система породила новый комплекс проблем, на одном конце которого было падение академической успеваемости, дисциплины, рост подростковой преступности и наркомании, а с другой – кризис семьи, ухудшение межполовой коммуникации, либерализация секса и сексуальных извращений. Все эти многочисленные и разнообразные явления являются системными следствиями обязательного государственного образования - хотя это и не очевидно на первый взгляд.
К концу 60-х годов ХХ столетия все эти проблемы оформились уже достаточно отчетливо для того, чтобы наиболее критически мыслящие люди сумели их обобщить и забить тревогу.
Первой ласточкой была книга «Deschooling sosiety» (1970) Ивана Иллича (в русском переводе «Освобождение от школ»). В этой книге Иллич дает впечатляющий анализ негативного влияния обязательной общеобразовательной системы на современное общество, которое заключается в формировании необходимого государству функционера-потребителя, не умеющего мыслить, не имеющего ни собственной воли, ни собственных желаний и неспособного жить вне рамок, очерченных государственной системой. Беспощадная критика Иллича наглядно демонстрирует, как из живого, полного талантов и любопытства ребенка посредством системы обязательного государственного образования готовят безвольную и посредственную во всех своих проявлениях деталь системы.
Выходом из этой негативной ситуации Иллич считал отмену всеобщего государственного образования и выделение родителям специальных ваучеров, позволяющих потратить деньги из госбюджета, выделенные на нужды образования, по своему усмотрению. Ядро позитивной программы Иллича заключается в создании разветвленных социальных сетей по обмену навыками, в рамках которой все желающие получить то или иное умение или навык могли бы получить контакт с любым специалистом, ими владеющим. Причем, по мысли Иллича, этот специалист не должен быть лицензированным профессионалом – поскольку именно лицензированные профессионалы во многом являются творцами и обслуживающим персоналом государственной системы, заинтересованной в понижении общего культурного уровня. Специалистом может быть любой человек вне зависимости от своего возраста или уровня образования - в частности, по мнению Иллича, испаноговорящие мальчишки являются лучшими учителями испанского, чем патентованные профессионалы, и вообще дети гораздо успешнее учат своих сверстников разнообразным полезным навыкам . Кроме того, Иллич считал, что для получения полноценного образования детям необходима система учебных сред – от территорий фабрик и заводов до пространства химических и физических лабораторий, обсерваторий, музеев и библиотек, в которые детям должен быть предоставлен самый широкий доступ.
Иллич надеялся, что его критика будет услышана в американском правительстве и приведет к обозримом будущем к существенным переменам в системе государственного образования. Он ошибся – государственная образовательная система осталась без изменения, но зато в умах многих родителей возникла идея домашнего обучения детей, в рамках которого идеи, высказанные Илличем в его работе, были бы возможны. Так был дан старт публичной дискуссии в СМИ, на базе которого, по факту, и зародилось домашнее обучение в Америке и других странах мира – именно как массовое социальное движение, а не как частная девиация маргинальных общественных групп.
Параллельно Ивану Илличу и почти одновременно с ним на базе информационного бюллетеня «Растущий без обучения» Джона Холта (1971) возникает радикальный unschooling (анскулинг) – как отдельное направление педагогики со своей собственной, отличной от предлагаемой Илличем, философией.
Джон Холт и его единомышленники начали свою собственную критику школьной системы – на основании ряда социологических и психологических исследований, показывающих, что обязательное школьное обучение по строгой программе наносит непоправимый ущерб здоровью и психике детей. Из этого массива данных Холт делает радикальный вывод – следует не просто сделать школу необязательной, а вовсе избавиться от школ, т.е. прекратить систематическое обучение как таковое.
В основе такого подхода лежат педагогическое представление о «естественном воспитании», впервые представленное учеными эпохи Просвещения, в первую очередь Жан Жаком Руссо. Концепция «естественного воспитания» предполагает, что человек прекрасен и гармоничен от рождения и портится в процессе взросления из-за неправильного воспитания и угнетения со стороны социальных институтов. Соответственно, чтоб человек оставался таким же прекрасным, как в момент рождения, его следует как можно меньше воспитывать и принуждать к обучению – следует, наоборот, давать ему полную свободу расти и развиваться в соответствии с заложенным в него «естественным законом». Как и Ж.-Ж. Руссо, Д, Холт считал, что ребенку свойственно естественно стремиться к познанию (что в самом деле отчасти справедливо) и потому не нуждается ни в какой специальной организации своей познавательной деятельности – скорее он нуждается в том, чтоб ему не мешали. Выводом из такого рассуждения является отрицание необходимости следования каким бы то ни было программам обучения, необходимости субординации и дисциплины, а также отрицание плодотворности педагогических воздействий на ребенка – в частности, системы поощрений и наказаний. По Холту, ребенок, «освобожденный от школы», растет в лоне семьи свободно, как цветок на природе, сам выбирая для себя предмет направления своей познавательной активности, которая в основном связана с практической стороной семейной жизни. Так, ребенок учится читать и писать потому, что ему необходимо помогать родителям вести хозяйство, изучает естественные науки в рамках своих обязанностей по работе дома и в саду, а гуманитарные – на досуге или тогда, когда у него возникает к этому специальный интерес.
Таким образом, как Иллич, так и Холт рассматривали образование в отрыве от массива культуры – инструментом воспроизводства которой оно в первую очередь и является. Концепции Иллича и Холта, крайне привлекательные в глазах многих родителей своим либерализмом, рассматривают образование как частное дело той или иной семьи, для которой важно в первую очередь, чтоб ребенок овладел рядом чисто практических навыков, необходимых в жизни – чтоб встать на ноги и иметь в будущем гарантированный кусок хлеба с маслом. Вопросы воспроизводства культуры интересовали обоих мыслителей, судя по всему, в последнюю очередь. Возможно, они не считали традиционную европейскую культуру чем-то особенно ценным – это было очень характерно для эпохи 70-х, эпохи хиппи, свободной любви и ЛСД.
Однако, уже в 80-е годы ситуация изменилась. Либеральная эйфория 70-х ушла в прошлое, и ей на смену пришел более трезвый взгляд на вещи – чему способствовала экономическая рецессия на фоне снижения мировых цен на нефть. В западном обществе стали популярными более консервативные взгляды, основанные на традиционных ценностях. В этот период в американском хоумскулинге стала набирать популярность концепция Классического образования (Classical educations), которая сложилась на Западе в Средние века, и реализовалась в системе средневековой школы (schola, отсюда – схоластика).
Классическая система образования пережила истинное возрождение после публикации в Америке знаменитого эссе Дороти Сэйерс «Утраченные инструменты обучения» ("The Lost Tools of Learning", 1947), в котором она подвергла критике британскую систему образования и предложила путь выхода из кризиса – возврат к средневековой системе классического образования. На этом месте многие могут разочарованно вздохнуть и потерять интерес к теме статьи. В самом деле, развитие российской культуры и науки в последние 2 столетия привели к тому, что европейское Средневековье (невежество, мракобесие, инквизиция) и университетская схоластика (бесплодное умствование, начетничество, буквоедство) не относятся сейчас к числу популярных вещей. Мало того, люди прогрессивных и либеральных взглядов предпочитают даже не слышать ни о чем подобном, и при этом продолжать себя образованными людьми и даже экспертами, в том числе в области образования. К сожалению, россиянам практически неизвестны достижения западной медиевистики, в которой за последние пятьдесят лет произошли поразительные открытия новых массивов данных, которые привели к пересмотру ранее бесспорных концепций («темного» Средневековья, «кровавых зверств» инквизиции, «охоты на ведьм» и тому подобных популярных мифов). Также неизвестно им и то, что секреты эффективного формирования человеческого разума скрыты именно в средневековой системе образования, или схоластике.
Сэйерс пишет, что своей эффективностью средневековая образовательная система была обязана разделению всего курса наук на 2 части - Тривиум и Квадривиум (в переводе с латинского – «Три дороги» и «Четыре дороги»). Тривиум можно с натяжкой уподобить современной средней школе, Квадривиум можно сопоставить с высшим образованием (университетским). Подробный обзор схоластической системы занял бы слишком много места и слишком отвлек бы нас от темы разговора, поэтому всех интересующихся просто отправляю к тексту эссе, который можно прочесть здесь: http://kassidi.livejournal.com/97254.html
Вкратце скажу лишь, что в средние века к образованию относились так же, как и к любой другой деятельности – то есть ответственно и последовательно. Например, средневековые учителя знали, что к учению способен не всякий ум, а лишь ум, особым образом подготовленный: дисциплинированный, тренированный, гибкий. Что для овладения наукой, так же как и для овладения искусством или ремеслом, в первую очередь требуются инструменты, и вовсе не научные приборы, а определенные свойства ума, такие как обширная память, навыки логического мышления и аргументирования, воображение, умение связно, ярко и кратко выражать свои мысли в устном и письменном виде, защищать и отстаивать свои убеждения. Собственно, все перечисленные навыки и есть основные инструменты обучения, и именно этим инструментарием ученики овладевали в ходе Тривиума, еще до того, как начать всерьез и углубленно изучать какие-либо предметы. Позвольте, скажете вы. Разве в современных школах всему этому не учат? Отвечу: нет, не учат. Пытаются научить – но поскольку цель ставится неверно, поскольку в современной школе методически правильным считается запрягать телегу перед лошадью, постольку и едет эта телега так, как она едет – то есть из рук вон плохо. Не имеют современные ученики ни обширной памяти, не владеют навыками логического мышления, ни тем более навыками аргументации или риторики. Потому что все эти навыки в современной школе развивают (если вообще развивают) – бэкграундом, на фоне «изучения» предметов естественнонаучного и гуманитарного цикла. Никто не оценивает у учеников развитие, к примеру, памяти как таковой, такой задачи не ставится вообще. А зря. Вот в средневековой школе учителя поступали наоборот: они развивали именно память и оценивали именно способность ученика запомнить как можно больше сведений, неважно из какой области. И так далее, и тому подобное.
Образовательная концепция Сэйерс позаимствована у средневековой школы, адаптирована для нашего времени, и включает в себя три последовательных этапа обучения, по аналогу с этапами средневекового Тривиума:
- грамматический этап, на котором учащиеся овладевают базовыми инструментами учебы – чтением, письмом, запоминанием и устным воспроизведением информации;
- диалектический этап, на котором учащиеся тренируются в умении устанавливать логические связи между полученными сведениями из разных предметных областей; основным инструментом учебы на этом этапе становится умение четко и ясно высказывать свои мысли, выступать в публичных дискуссиях и защищать свое мнение в устной форме;
- риторический этап, на котором учащиеся овладевают навыками письменного и устного красноречия, и получают необходимую тренировку этих навыков в самостоятельном написании сочинений по самым разным предметам, а также в публичной защите этих сочинений перед специальными комиссиями.
Эссе Сэйерс породило в американском образовании вообще и хоумскулинге в частности новое направление – нео-классическое образование. Отправной точкой этого нового (а вернее, хорошо забытого старого) движения в педагогике можно считать статью Дугласа Вильсона «Восстановление утраченных инструментов обучения», после публикации которой в Штатах открылся целый ряд успешных школ, основанных на классическом подходе, предложенном Сэйерс. Хоумскулинг также усвоил новый для него подход, что в итоге привело к тому, что домашнее обучение перестало быть монополией семей с леворадикальными взглядами, и стало привлекательным для куда более широкой аудитории, заинтересованной в получении наилучшего образования для своих детей.
Настоящий переворот в домашнем обучении произошел в конце 90-х, когда в Америке вышло первое издание книги "Хорошо тренированный ум: Справочник по Классическому Образованию дома," Сьюзен Вайс и Джерри Бауэр (W.W. Norton, 1999). Этой книге удалось полностью удовлетворить запросы хоумскулингового мейнстрима в области классического образования. С момента первой публикации и до сих пор книги Вайс и Бауэр являются основным методическим пособием для родителей, желающих дать своим детям систематическое образование в условиях домашней среды. С тех пор на Западе вырос целый рынок учебной и методической литературы для хоумскулинга, с помощью которого любая серьезно относящаяся к воспитанию детей семья может обеспечить своему ребенку образование, во многих отношениях куда более серьезное и комплексное, чем получаемое в школе. В настоящий момент домашнее обучение в Америке становится все более популярным, а дети, получившие такое образование, продолжают обучение в высших заведениях наряду со школьниками, зачастую показывая на вступительных тестах лучшие результаты.
Согласно данным Департамента образования США, приведенным в исследовании "Homeschooling в Соединенных Штатах: 2003", количество учеников-хоумскулеров увеличилось в США от 850 000 человек в 1999 году (1,7 % детей школьного возраста) до 1,1 миллиона человек в 2003 году (2,2 % детей школьного возраста). А в более позднем исследовании National Home Education Research Institute, в 2005–2006 годах дома обучалось уже от 1,9 до 2,4 миллионов детей – то есть в 2 раза больше, чем тремя годами ранее.
Опросы общественного мнения, проводимые институтом Гэллапа среди американских избирателей, показали существенное изменение к лучшему отношения к домашнему обучению детей за прошлые двадцать лет, от 73 %, настроенных против хоумскулинга в 1985 году до 54 %, в 2001 году.
В 2003 году, Национальный Научно-исследовательский институт Домашнего обучения (NHERI, http://www.nheri.org ) провел опрос 7 300 американских взрослых, которые обучались в домашних условиях (и 5 000 из них - больше семи лет). Их результаты показали, что:
- дипломированные хоумскулеры активно вовлечены в различную социальную деятельность. 71 % выпускников-хоумскулеров участвует в таких видах социальной активности, как участие в спортивной команде, участие в деятельности местного хоумскулингового сообщества, церковного прихода, или иного социального образования, по сравнению с не более 37 % выпускников-школьников, проявляющих сходную активность;
- дипломированные хоумскулеры имеют гораздо более отчетливую гражданскую позицию, чем их сверстники с традиционным образованием. 76 % опрошенных хоумскулеров в возрасте от 18 до 24 лет проголосовали на выборах в течение последних пяти лет, по сравнению с только 29 % их сверстников из группы выпускников-школьников. Числа еще больше в старших возрастных группах, (95 % к 53 % );
- дипломированные хоумскулеры значительно чаще сообщают о себе, что они «очень счастливы в жизни» (58.9% по сравнению с 27.6 % из группы выпускников-школьников).
