Габриель Гарсия Маркес. «Сто лет одиночества».

Это вторая книга, получившая Нобелевскую премию, которую я решилась прочитать. Первая была книга - Орхан Памук «Новая жизнь». То был наискучшейший бред, наиглупейший по своему сюжету и мрачнейший по атмосфере. Смысл в ней скорее всего какой-то был, но был он не для человека с российским менталитетом.

И вот спустя три года я отважилась, именно ОТВАЖИЛАСЬ, на второе произведение, одобренное и награжденное уважаемыми членами Нобелевской комиссии.

Поначалу книга напоминала мне зарубежную версию «Мастера и Маргариты». Не по смыслу, не по стилю написания, а по общей идее: написать некий сюрреалистический бред-сказку с глубоким психологическим и философским смыслом.

Первые 60 страниц я в это свято верила и пробиралась сквозь бесконечную череду невероятных событий.

К 80-той странице меня перестало покидать чувство грязи и мерзости. Я далеко не ханжа, но такое количество пошлости заставило морщиться даже меня. Как реагировать на то, когда женщина вытирает тряпкой блевотину с лица случайного, пусть и знакомого, мужчины, и сразу после этого они предаются страсти? При чем автор старается показать, что эта ситуация крайне возвышена и прекрасна. Как реагировать на то, что в книге переспали все со всеми: знакомые со знакомыми, братья с сестрами, племянники с тетями, с приемными матерями, с цыганами, забредшими в поселение и т.д. и т.п.? Описания каждой из этих случек, иначе назвать подобные акты язык не поворачивается, вызывают непередаваемые ощущения – как будто меня саму в говно макнули и отмыть забыли, а положили на солнышке обсыхать. Настолько мерзко все это описано.

К сотой странице я глубоко пожалела, что в начале книги не начала зарисовывать генеалогическое древо этого чУдного семейства. Я приложила недюжие аналитические способности, чтобы не запутаться в их родственных связях – кто кого и от кого родил, кто кого усыновил и кто потом с кем переспал. Запутыванию не мало способствовало и то, что по прихоти автора все герои имели одинаковые или практически одинаковые имена: Хосе Аркадио, еще один Хосе Аркадио, и еще один Хосе Аркадио, Хосе Аркадио Второй, Аркадио, Аурелиано, Аурелиано Хосе, Аурелиано Второй, еще Аурелиано, и еще один Аурелиано…. Боже, чем они все друг от друга отличаются??? И помимо этого у первого Аурелиано плюс ко всему родилось 17 сыновей от разных женщин и всех их назвали Аурелиано… Это какой-то заговор против читателя и намеренное желание свести его с ума.

Но я приложила всю силу воли и дочитала-таки это произведение до конца. Пришлось бороться и с отвращением, и с омерзением, и с грязью. Возможно, я много еще не понимаю, и действительно процесс варки трупа со специями с целью избавиться от запаха пороха имеет сильный глубинный смысл? Главное, варить именно шесть часов и ни минутой меньше! Иначе смысл потеряется;) И когда девушка в 20 лет рисует своими каками на стенах, а другая ест землю, с наслаждением пережевывая нежное мясо червяков зубами…

… Начатое я бросать не привыкла. Хотя читать, в принципе, можно – занудства там не наблюдается, морализаторских вещей тоже. Главное, в калейдоскопе событий не запутаться и в дер…ме не захлебнуться.

Справедливости ради отмечу, что после прочтения этой книги некоторые ценные мысли для себя я отметила. Точнее, получила подтверждение собственным мыслям.

Во-первых, на протяжении всей жизни каждый человек по миллиону раз изобретает колесо – все эти ошибки и открытия, которые он делает, до него уже не раз были сделаны его «предшественниками». Давненько уже подумываю о том, что неплохо бы было, если бы все знания, опыт, прочитанные книги и прочее передавалось по наследству. Родился, а у тебя в голове – хлоп, и все знания твоих родителей автоматически появляются. Вот красота бы была!

Ну и вторая мысль. Какое счастье, что я родилась в России!!! Такой грязи, какую я встречаю в зарубежной классической литературе, я не видела ни в одном произведении наших классиков. И я уверена, что литература – это отражение образа мыслей и жизни человека своей страны и своего времени. Поставьте передо мной мужика из русской деревни 18 века и жителя латиноамериканского поселения – нашему товарищу я с радостью пожму руку, а заморского гражданина обойду стороной за три десятка верст, дабы не подцепить какую-нибудь мандавошку.

И после «100 лет одиночества» срочно захотелось осмотреть себя на предмет жуткой заразы. Начало казаться, что зараза эта на тебя без всякого рукопожатия и со страниц наброситься может.

Больше никаких Нобелевских лауреатов в моей жизни! Мне мое душевное равновесие дороже, какими бы ценными мыслями и идеями не изобиловали книги этих самых лауреатов.