Первый раз в детский сад!

Всю ночь накануне я нервничала как перед экзаменом. Волновалась, просыпалась несколько раз. В полшестого проснулась окончательно и была готова бежать в сад, в лес или в любую другую зону активного времяпрепровождения. Но здравый смысл и будильник этого сделать не дали. Пришлось просыпаться в намеченные 6.45.

В планы Киры такого раннего подъема не входило, и на мои осторожные попытки ее разбудить она что-то бубнила, не открывая глаз, да и рот открывать она себя особо не утруждала. Кое-как вытащив сонного ребенка из теплой постели, мы с Юркой в четыре руки нарядили ее и выставили за дверь. После чего за дверь выставилась я сама, и мы отправились в путь по дороге из желтого кирпича из глиняной пыли.

По дороге нами были встречены еще несколько детско-родительских делегаций. Они  тоже направлялись в очевидном направлении. Правда, делегации во главе с отцами все как одна в определенном месте несколько отклонялись от маршрута. Сначала один отец зарулил к мусорному баку под названием «Вася», выведенным мелом на его ржавом рыжем боку, оставил там какие-то нехитрые пожитки и продолжил шествие, потом второй отец навестил Васю и тоже оставил ему некоторое приношение. Местный отцовский ритуал, по всем данным. Нам же Васю порадовать было нечем, поэтому мы жестоко проигнорировали его, не поддержав местных традиций.

И вот Он! Великий и могучий детский садик! Киру зачислили в группу «Утенок». Вы, говорят нам, в «Утенок» будете ходить. Меня это заявление почему-то насмешило: Кира - резидент «Утенка». Звучит гордо!

В качестве приятного бонуса за членство в клубе нам выделили шкафчик с филином и крупной буквой «Ф». Кира эту ситуацию прокомментировать отказалась.

Я быстренько переодела своего утенка, забрала ей волосы в хвостики и… Спокойно передала ее маленькую ручку в руку молодой симпатичной воспитательницы. Кира с готовностью последовала в группу. Дверь от греха подальше от меня подальше закрыли, и я осталась наедине со своими мыслями и розовым трехколесным велосипедом.

Лирическое отступление. Моя мама уже месяц мучилась и страдала, переживала и грустила: «Как так! Нашу маленькую Кирочку и в детский сад! Неужели, Марина, тебе ее не жалко? Как она там будет? Вдруг ее кто обидит? Как она там будет одна???» Да, мама, теперь я понимаю, почему я в саду ревела и маму звала. Ты же меня сама отпускать не хотела! Боялась чего-то, волновалась за что-то. А мне все мамины мысли и чувства передавались. Может сейчас я неправильная мать, но я почему-то нисколько не боюсь оставлять родную дочь в саду. Да, конечно, я волнуюсь, но не за что-то конкретное, а волнуюсь тем волнением, которым большинство людей волнуется перед чем-то новым и неизведанным. А вот какого-то панического страха или чувства жалости к «бедному покинутому матерью ребенку, которого сейчас все с порога начнут пинать и обижать» у меня не было и нет.

Два часа пролетели незаметно. Дома я попыталась почитать журнал, зазвонил телефон, я в панике бросилась выключать звук – Киру разбудит! Так Кира же в саду, вспомнилось мне. Непривычно. Если я читаю, значит, она спит.

И что же там сейчас мой ребеночек поделывает? Как бы я хотела посмотреть на ее завтрак в кругу других деток, как она с ними общается без меня, что говорит, во что играет. В общем, как-то не читалось.

Не выждав положенного времени, я отправилась в путь-дорогу. Пораньше чуток заберу. Или на улице подожду. Все равно ближе, чем дома сидеть.

Уже на ступенях сада был слышен ор. Ор, рев и плач. Хор был нестроен, визглив и многоголос. Воображение нарисовало моего бедного заплаканного ребенка, всей своей детской душонкой зовущего маму.

Никакого времени на улице я пережидать не стала, а сломя голову ринулась в группу. Чем ближе я подходила, или подбегала?, к двери группы, тем громче и отчаяннее слышался плач. На пути меня перехватила девочка из старшей группы: «Мамочка!!!» Мое сердце отказывалось крепиться. Я распахнула дверь…

С десяток детей ползало по скамейкам и полу, все плакали-визжали-орали, бедные воспитательница с нянечкой пытались их отловить и собрать на прогулку. Дети менялись колготками и прочими деталями туалета, чем вносили еще большую сумятицу среди старшего поколения – по цвету глаз отличать хозяина колготок нянечка, к сожалению, не умела. И среди всего этого шурум-бурума на лавочке тихонечко сидела моя дочь, недоуменно оглядывалась по сторонам и одновременно пыталась на тянуть на себя желтенькие колготочки. Эта картина долго еще будет стоять у меня перед глазами.

Я подошла. Кира обрадовалась, нажала указательным пальчиком мне на нос: «Пип! Курносик!!!», заулыбалась и тут же решила использовать меня в миротворческих целях: «Мама, почему девочка плачет? Пожалей ее!» Дружно пожалели девочку.

Потом Кира сильно-пресильно меня обняла руками и ногами. Соскучилась все-таки.

«Кира, домой-то пойдешь?» «Не хочу домой!!!»

Из доклада воспитательницы. Вела себя Кира хорошо, ни разу не заплакала. Но при этом почему-то стеснялась брать игрушки (аккуратненько их брала, играла как-то легонечко) и деток стеснялась. Она умеет так – встанет и смотрит на всех, улыбается хитро, еще засмущаться может. Кушала плохо – кашу чуть поковыряла, а вот печеньку с маслом съела. С маслом – это она любит. На горшок ходила. Говорить – разговаривала много. Тут воспитательница почему-то заулыбалась. Завтра поподробнее расспрошу, среди орущей кучи-малы особо не порасспрашиваешь.

Из доклада самой Киры. Играла она с детками в игруськи. В новые игруськи. В игруськи-погремуськи. Деток звали Оля и Лиза. Больше всех из деток ей понравилась Кирочка. Воспитательница говорила: «Соня, ты где? Соня, ты где??? Ставьте тарелки вот сюда». Мальчик Толя говорил: «Плакать хочу!» На горшок ходила в туалет, там нужно было смывать за собой. Смывала Кирочка и воспитательница. (Значит, не на горшки они там ходят, а на унитазы). Еще воспитательница ей каши не давала и печеньку отнимала))) На зарядке они хлопали в ладоши и пели песенку: «Мыська-топыська». Тут смысл немного не ясен, но, судя по тому, что Кира сопровождала этого мыську-топыську переваливаниями с одной ноги на другую, это все же мишка, а не мышка. С переводом топыськи я окончательно не разобралась – толи торопыжка, толи топтыжка. Уточним. Когда бабушка по телефону спросила Киру, понравилось ли ей в саду, дочь задумчиво ответила: «Ну да, в плинципе».

Вот такие у нас итоге первого садиковского дня. Точнее, первых двух садиковских часов.