Прошедший книжный год был у меня насыщенным. Это ведь первый год, который я от и до прожила в сообществе. И дневники чтения, и ММКВЯ, и подарки, и встречи, и новые друзья, и два переезда с кучей книг на своём горбу :) Много всякого было. Но конец года ознаменовался шквалом удачных старинок. И все они пришли ко мне благодаря хорошим людям. Щас примусь пафосно и монотонно благодарить :) Ира ***ЯИRадуга*** , спасибо тебе за Песню сна. Света Семицветик, спасибо за Свирель. Наташа Наташа, за Щенков, Петю и По земле! Гая Гаянэ, за Лира! И, наконец, последняя моя неожиданность - Кроличья деревня. Спасибо тебе, Света felisa! И, Оля Ольга, спасибо за то, что запомнила моё мечтанье и подсказала, где искать. Честно скажу, я на эту книгу и не надеялась почти.

Алёна, показываю! Пускай тебя найдёт эта книга, она стоит того, чтобы ждать.

"Голубчик! Берегите вашу звонкость!"

С этих слов Маршака начинается предисловие к книге. Хорошо начинается. И не случайно) Матвеева - она, и вправду, звонкая. Звучит! А Макавеева делает эти звуки осязаемыми.

Предисловие написал Валентин Берестов. Сколько добрых имён под одним переплётом, да?

"Звонкость - свойство настоящей поэзии. И эта чудесная звонкость всегда слышна в стихах Новеллы Матвеевой. Все они сказаны звонким голосом, и звучат, и переливаются чуть ли не в каждом стихотворении вместе с голосом поэта ещё и голоса лягушат, скворушки, потерявшего пёрышко, сороки, на которую у природы нашлись-таки "перчатка ночи, салфетка дня и луковое перо", - вот отчего сорока чёрно-бело-зелёная. Вот звенят голоса детей, которые считаются, начиная весёлую игру. Вот звонкими голосами разговаривают рыбак с рыбой, собака с юлой, вожак гусиной стаи с прохожим, дуб с ветром, рак с водяным, сухие кусты в пустыне с наездником и радостный солнечный зайчик поэзии - со всеми нами."

И сложно мне говорить после Берестова. Может, и ни к чему? Давайте лучше слушать! Стихи Новеллы Матвеевой (и даже имя у неё звучит!) - в звонких бардовских голосах. Под звуки гитары, шум прибоя, чаячий крик и далёкое-родное потрескивание костра.

Мы капитаны, братья-капитаны!
Мы в океан дорогу протоптали,
Мы дерзким килем море пропороли
И пропололи от подводных трав.
Но кораблям, что следуют за нами,
Придётся драться с теми же волнами
И скрежетать от той же самой боли,
О те же скалы рёбра ободрав!

"Многих из нас эти песни позвали в дальнюю дорогу и помогли весело переносить трудности пути в песках, во льдах, в тайге, в океане". Такие они, эти песни. Щемящая дорога в осени или море. Зовёт. И вот он, маленький незадачливый путешественник, Матвеевский мышонок Тарасик.

Созвучно очень. Мы ведь с Колей тоже немножко Тарасики. За тем только исключением, что так и не выкупили ни разу свои белые матрасики назад. И до сих пор болтаемся в непогоде. И пусть, и будем. И вот бы увидеть острова. А если и нет, дорога, она слаще уютной хлебной корки и сожалений о так и не пройденном.

А заметьте, любит Матвеева смешные имена. Встречайте, лягушонок Евстигней! И тоже дорожное :)

И красной нитью у неё - выбор жизненного пути.

Честно сказать, я стихи не особо по разворотам заценила. Даже плосковато местами показалось. И я мечтала о книге из-за рисунков только. Как же я ошибалась! Сильные, сильные стихи! Самое яркое моё впечатление за последнее время. Близкое. Тонкое. Кружево! Лиричное, но без натуги, без красования и самолюбования. Про сороку.

А всё же, братцы, и на меня
Пошло кой-какое добро:
Перчатка ночи,
Салфетка дня
И луковое перо!..

И спасибо тебе, Пашка, что дал разглядеть Макавеевский свет ночной.

Было тихо, очень тихо, -
Тихий, тихий час...
Лишь будильник громко тикал,
Мышь в углу скреблась.

Но мутновато, Паш, ага? Жалко! В целом-то хорошо ведь всё. Но вот на ночных и морских - замечаю.

Но хорошее всё-таки море получилось у двух М. Море ракушечное. У моих родителей такая есть, дедушка в неё дудит для Алиски, полгода назад было, а она увидела эту картинку и вспомнила тут же.

Море закатное, щемящее, тихое

Море парусное, капитанское

Море чаячье, море полётное

Вообще у Макавеевой есть он в рисунках - полёт.

И птицы. Такие по-японски лаконичные и тонкие

И, ах, какой у Макавеевой жёлтый!

А вот он, солнечный зайчик поэзии. Бэтмен почти :)

И белый свет в рисунках. Не заливает, но в деталях и, как ни странно, - в голубом

И так созвучны две М оказались в природе. Летящие, лёгкие, летние

И лето здесь такое моё. Знойно-травное, ожидание, созерцание, вдоль дороги и плетня остановишься, и грубые листья, и лёгкое дуновение, предзакатное.

Между кольями забора серого
Солнце длинные лучи просунуло.
На дорогу лопухи повыбрались,
Пыли зачерпнув краями грубыми.

Подорожник - санитар испытанный,
Врачеватель ног, в пути пораненных, -
Подошёл к дорог, приготовился:
Может, думает, кому понадоблюсь...

Одуванчик облетать нацелился:
Все его пушинки на бок съехали,
Но остановились нерешительно:
А куда лететь? В какую сторону?

Жаркий день уже склонился к вечеру:
Вечер дню шепнул о чём-то на ухо,
Облака подслушали, задумались
И, забыв, зачем пришли, растаяли...

И лес и вода в мифических образах. В бузинных тенях и калиновых отражениях

А если вам до сих пор кажется, что Матвееву вы не знаете совсем, вспомните про дурёху :) Я вот не знала, что это Матвеева. Дурёха!!

Если кукла выйдет плохо,
Назову её - Бедняжка.
Если клоун выйдет плохо,
Назову его - Бедняк.

Такие книги - самые особенные для меня. Книги, которые поются песнями детства.

А есть у автора одна взрослая песня - Девушка из харчевни. Поют её и современная Юта, и не очень современная Долина, да и мужчины разные поют. Но нет ничего звонче, настоящей и страньше детского голоса Матвеевой.

Любви моей ты боялся зря,
Не так я страшно люблю..

И что совершенно неожиданно: мелодия этой песни - английская старинная песня Greensleeves. Любимая. Знаковая! Есть, знаете, такая фишка в голливудских фильмах - наша песня. Её записывают на диск с атласным бантиком, и дарят на Валентина, и ставят на свадьбе. И если бы мы занимались этой сентиментальной фигнёй, нашей песней были бы Зелёные рукава. Коля играл их на пианинке, когда я подумала, что влюбилась. Играл их на флейте, когда я уже знала, что люблю. И мы пели её вместе потом, когда уже все всё поняли. От неожиданности вжарю вам целый легион вариантов :) Я, правда, не знаю более известной народной песни. Ev sistr разве что. Для нас Блэкмор был первым и единственным, конечно.

А вот снежно-крыше-струнный

Чёрно-белый, клавишный и нежный

Классически арфовый. Здесь крупные планы инструментов, если кому вдруг для детей нужна показательность. Я особо на это сейчас обращаю внимание

Симфонический, до подгибающихся коленок

Волосатый, запильно-вдохновенный

И в такие моменты я осознаю, как никогда, важность отзывов этих. Я пока пишу, столько нахожу удивительных параллелей и пересечений. Бывает, начинаю писать - и теряюсь на вечер, а то и на вечность. Потому что нахожу, такое нахожу. Начинаю с открытой книгой и вордовским файлом, а нахожу себя рыдающей над семейным альбомом, старой мелодией, улыбающейся знакомым фильмам, людям, образам, играм, предметам, вихрям времени, мест, перемен, снов, рисунков, звуков. Ничего нет обособленного в мире, всё - в танце закономерностей и совпадений.

И в танце своём разметала книга подъюбники. И я только шуршала страницами и смотрела, а что же получится?..

Хорошо в деревне летом! фото

Похожие записи