+ "Пойди поставь сторожа"
Жизнь маленького провинциального городка глазами маленькой девочки.
Девочку прозвали Глазастиком ... не за большие глаза, не за их красоту - девочку прозвали Глазастиком за наблюдательность (это сложности перевода, её прозвище ближе к нашему "наблюдательница", чем "глазастик") - и она, иной раз не понимая глубокого смысла происходящего и всех причинно-следственных связей, ведущих к тому или иному происшествию, видит и отмечает очень многое в своём родном городишке на американском Юге. Сонном, пыльном, гордом и жестоком городке.
Гортензии и фрезии у домиков, кресла-качалки, неторопливое чтение газет, лимонад в запотевшем кувшине, обязательные семейные выходы в церковь, чопорные собрания дам... Не сразу ясно, о каком времени идёт речь; и только постепенно, ближе к середине, становится ясно - 1935 год. Предвоенная пора. В Европе уже поднял уродливую голову фашизм, а здесь свою, не менее уродливую, не опускал никогда расизм.
В центре повествования судебный процесс: белые против чёрного. Свет против тьмы. Расстановка сил по иронии судьбы противоположны цвету кожи участников. Аттикус Финч, прозванный Финч-Без-Промаха, блестящий адвокат, цельный, прогрессивный и прямой человек (и, на минуточку, отец нашей героини) осмелится на неслыханное. Он будет защищать негра. Он будет защищать его в суде. Он же встанет на пути разъярённой толпе, чтобы препятствовать пресловутому суду Линча. Он соберёт неодолимую доказательную базу. Он укажет на истинного виновника.
Он проиграет.
Суд присяжных поверит слову невежественного и лживого пьяницы, зарекомендовавшего себя самым отвратительным и бестолковым из людей. Всё очень просто. Он - белый. А любой никчёмный белый априори лучше любого чёрного, будь тот хоть семи пядей во лбу и золотой души.
В 1935 году расизм на американском Юге цвёл пышным цветом. Его - шаг за шагом - теснили такие исключительные люди как Аттикус Финч, на собственной шкуре сталкиваясь с косностью и злобой своих ближайших соседей. Роль личности в истории сложно переоценить.
"Пойди поставь сторожа" продолжает всю ту же тему: послабее, более туманно и запутанно... и Глазастику уже под тридцать, и Аттикус постарел. Исключительно живые здесь, как и в первой книге, сцены Глазастикова детства, а промежутки читаются сложно и нудно. Прошло 20 лет. Подеждён Гитлер. Расизм же американского Юга продолжает гнездиться в домиках с глициниями и фрезиями на пыльных улочках маленького городка, ибо он в головах.
Как любое мракобесие, он всегда - в головах и больше нигде.
