Начало цикла здесь: https://www.babyblog.ru/community/books/post/3079340
От предыдущей книги цикла (которая «Жениться и обезвредить») до этой прошло шесть лет реального времени. Впрочем, через пять была написана история про «Ржавый меч царя Гороха», однако она соответствует третьему делу сыскного воеводы. Так вот, по сюжетной хронологии от предыдущей части до этой проходит аккурат три дня.
Как мы помним, в части предыдущей наш бравый участковый наконец-то женился. Ну а в части этой его жену вместе с царицею и деревенской девушкой Маняшей из Подберёзовки крадёт средь бела дня Змей Горыныч.
Разумеется, доблестная милиция такого наглого нарушения общественного порядка терпеть не намерена, посему лукошкинское отделение полным составом (плюс примкнувший из идейных соображений и рыцарского подвига ради царь) организует спасательную экспедицию. Вышеозначенная экспедиция перерастает в галопом по Европам, точнее по всем возможным и невозможным русским народным сказкам. Что касается, так сказать, Европ, то европейский тут только коварный похититель по имени фон Дракхен. Можно не любить и не жаловать, он очень отрицательный персонаж. Кстати, оборотень, то есть, как любой мало-мальски уважающий себя дракон солидного возраста умеет перекидываться в импозантного мужчину. Краденых девиц частью соблазняет, частью ест, иногда последовательно совмещает. Эдакая помесь «Ритуала» и того фильма, где обманутая невеста по пещерам от дракона бегала.
Скажу сразу: книга меня утомила. Более затянутым у уважаемого автора был разве что «Рыжий рыцарь», но и этот опус следовало бы закончить раньше страниц эдак на сто.
Кроме того, наверное, не всегда стоит возвращаться в большие циклы спустя много лет. Это касается и читателей, и писателей тоже, да. Такое ощущение, что автор забыл логику и мотивацию своих же персонажей. Более того, внутри этой отдельно взятой книги тоже есть нюансы. Например, отправляя участкового (сыскного воеводу!) в колодец к своеобразной изнанке мира, Яга заявляет, что у нее-де там три покойных сестрицы. По факту же Никита Ивашов встречает там троих дочерей Яги, вроде как, вполне живых, здоровых и даже счастливых в браке. Это самый крупный из вызывающих недоумение нюансов, остальное, впрочем, можно читать исключительно в порядке бреда.
Тем не менее, я соберусь с силами и дожую этот кактус, немного уже осталось – один том. Дочитаю, но позже, нужна пауза. С другой стороны, мне очень интересно, как Яга решит собственную судьбу: в конце истории автор поставил её перед выбором, но решение её читателю не объявил. Мне кажется, он просто сам не знал, что теперь с ней делать... и потому взял паузу ещё в несколько лет перед написанием заключительной части этой бронебойной истории;)
ЦИТАТЫ:
1. – Никита Иванови-ич!
– Уволен.
– Ну Никита Иванович, отец родной...
– Митя, если бы я был твоим отцом, я бы уже сто двадцать восемь раз повесился, утопился и выпил яду. А если бы не помогло, попросил бы Еремеева расстрелять меня всем взводом у ворот! (Митька и Никита Ивашов)
2. – Никита Иванович, ну простите, за Христа ради-и-а...
– Митя, не приплетай сюда Господа! Из-за тебя всё наше отделение без Страшного суда прямым маршем в рай отправится! Если Бог любит милицию, то тебя нам дал во спасение и искупление! (Митька и Никита Ивашов)
3. Царь у нас действительно неплохой. С закидонами, тараканами, натура холерическая, увлекающаяся, где-то самодурствующая, но вполне себе отходчивая. (О царе Горохе)
4. Бабка у нас хорошая. Это рекомендуется запомнить и повторять как мантру, а не то съест... Шучу. (О Бабе-яге)
5. Да, а ещё я женат! Недавно. Если честно, целых три дня.
6. В общем, на арест отца Кондрата сбежалась посмотреть половина базара. Батюшка у нас собой не хилый, весом хорошо за сто кило и в излишнем смирении отродясь не замечен.
7. Разок было дело к нам сюда целый крестный ход под арест попал – более пятидесяти священнослужителей! Заодно и отделения освятили, почему нет...
8. Милейшая женщина широкой русской души, разок виделись, ещё бы столько же не встречаться. (О Митькиной маменьке)
9. – Отца Кондрата требует, а тот в порубе сидит.
– Ну и суньте дьяка туда же, будем считать это посещением заключённого. (Стрельцы и Никита Ивашов)
10. Из заявлений:
«Челом бью, сыскной воевода, а тока нет у меня управы на соседку мою Ксению Собакину, что белья мне с верëвки тырит бесстыже, а сама глазки мужику моему строит, хучь внешне кобыла кобылой! А вам скажу, что муж мой Макар как напьётся в хлам, так песни под балалайку орёт и самого царя хулит за внешнюю политику! Народ ему про те дела два раза морду бил, ужо и голосок-то стал гнусавый, дак не будет ли ему за то от того же царя какой ни есть компенсации? А то у нас денюжки кончились...»
11. – Пусть к этому умнику Еремеев с ребятами заглянет, проведёт разъяснительную беседу.
– С рукоприкладством али как? – уточнила Баба-яга.
– По ситуации. (Никита Ивашов и Баба-яга)
12. Трëхголовый летающий птеродактиль на огненной тяге – это уже явный перебор...
– Не может быть. Их просто не бывает, это миф.
– Когда ты в первый раз в моё царство-государство попал, я тоже поначалу думал – милиционеров не бывает, энто миф, – передразнил меня Горох, – А вон теперича сколько вас по Лукошкину размножились... (Никита Ивашов и царь Горох, о Змее Горыныче)
13. Я мыча показал пальцем вперёд.
– Ну и? – не понял государь. – Там же нет ничего!
– А была баня...
14. – Вы поплачьте, поплачьте по-мужски друг у друга на грудях, а я покуда за самогонкой сбегаю. Такое горе у нас всех, как де не отметить-то... (Митька – Гороху и Ниеите Ивашову)
15. – Да чего вы сразу на меня бросаетесь? Вон государь Митю душит и никак не справится. Нет чтоб помочь... (Никита Ивашов – боярам)
16. – До чего тяжёлый народ в боярской думе, и вес избыточный, и характер склочный. (Митька)
17. – Убью.
– Дак мы поспособствуем!
– Это была фигура речи, короткий эмоциональный всплеск. (Никита Ивашов и стрельцы, о дьяке Филимоне Груздеве)
18. – Я в поруб! Если услышите крики задержанного, не вмешивайтесь, производятся профилактическо-воспитательные работы. (Никита Ивашов – стрельцам)
19. Грех сквернословия на службе, как помнится, не входит в разряд смертных.
20. – Участковый, ты эта... Бабку минэ верни, да? Савсэм плохая стала, с иконой ходит, манты нэ ест, на минэ пилюëт! Гаварит, я нечисть языческая, да?! (Азербайджанский домовой Назим)
21. Хотя если задуматься о том, какой характер и норов имеют все три похищенные... Возможно, этот Змей ещё очень пожалеет о своём выборе.
22. Заветной мечтой боярской думы было сжечь всё отделение, землю засыпать солью и плясать на пепелище голыми по большим церковным праздникам и будним дням, пугая случайных прохожих.
23. Уверен, что в указе написано примерно следующее: пусть опергруппа срочно разыщет царицу Лидию Адольфину, приведёт на почестен суд Змея Горыныча, войска не дадим, злата-серебра самим мало, а не сможет сыскной воевода своими силами справиться, так в кандалы его и на плаху!
24. – Давай-ка Митенька зови, у него сердце отходчивое, душа чистая, а ежели его каким тяжёлым заклятием в ответ пришибëт, дык его и не так жалко, верно? (Баба-яга)
25. Охнувшая Яга первым делом продезинфицировала раны нашего младшего сотрудника какой-то вонючей жидкостью из пузырëчка с надписью «Яд».
26. – Тогда надо готовить диверсионный отряд, идти туда и вызволять наших силой.
– Всё верно, да только туда – энто куда? (Никита Ивашов и Баба-яга)
27. ... родители, конечно, пугали: вот не будешь слушаться, придёт Баба-яга – костяная нога и заберёт тебя в милицию!
28. Минуту спустя во двор приземлился орёл. Не маленький. Примерно на две головы выше чёрного африканского страуса. Жёлтые круглые глаза легко оценили нас с Митькой на вес, рост, сопротивляемость, свежесть мяса и метод лучшего приготовления. Лично мне показалось, что нас склюют сырыми.
29. – Мы выйдем, разберёмся.
– Тока там уж без драки, глядите у меня!
– Дык как получится, – с надеждой развёл руками Митька. (Никита Ивашов, Баба-яга и Митька)
30. Яиц изба не несла, но бегала со скоростью ополоумевшей хохлатки от лисы, быстро, вëртко и хрен поймаешь.
31. Один раз нам даже удалось его арестовать и отправить на каторгу, откуда он, впрочем, сбежал в рекордно короткие сроки. (О Кощее)
32. – Есть тема, – покосившись на Ягу, начал я.
– А ещё короче можешь?
– Могу. В два слова: Змей Горыныч.
Кощей взял долгую паузу, потом, скрипя доспехами, достал из ящика письменного стола пузатую бутыль портвейна, отгрыз пробку вместе с частью горлышка и сделал большой глоток.
– Уверены?
33. – Змея с нами бить будешь?
– Буду! – не раздумывая согласился хозяин, застенчиво пряча кривой нож за спину. (Баба-яга и Кощей)
34. Фантазия у нашего дьяка богатая, а личная жизнь бедная, вот он и компенсирует творчеством. (О дьяке Филимоне Груздеве)
35. – Ить вся жизнь перед глазами промелькнула, от детства босоногого до работы оперативной! С такими-то друзьями за каким хреном нам ещё и враги сдались? (Баба-яга о Митьке)
36. – А тут и волки есть? – радостно подскочил Митяй. – Ой, пустите подраться, кровь кипит, душа праздника требует! Я ж ещё крохой пятилетним у волков хвосты отрывал да девчонкам дарил сзаду на сарафан привести для индивидуальности стильной...
37. – Не бойтесь, Митя больше не будет, – громко пообещал я, отвешивая нашему младшему сотруднику заслуженный подзатыльник. Он у нас без них, как без пряников.
38. – Помню, было дело лет эдак десять назад. Напал на меня по ночи за огородами...
– Маньяк?
– Ой, мама, да если бы?! Так, хвастался больше. Еле-еле потом уполз, горемычный. Говорят, откачали его... (Баба-яга и Никита Ивашов)
39. – Ëксель, – дружно выдохнули мы, потому что всё остальные вопли души были исключительно матерными.
40. ... сел верхом на коня и с крейсерской скоростью отправился в дальний путь. Традиционно, по русским сказкам, не куда надо, а куда глаза глядят! (О царе Горохе)
41. – А как с задержанным быть? Вы ему самолично палец дверью сломаете или мне какое ни есть экспериментальное членовредительство доверите? (Митька – Никите Ивашову)
42. – Вы чë? Я ж сам с повинной пришёл! Я ж, можно сказать, по доброте душевной и желанию сердешному милиции любимой содействие добровольное оказываю, а вы – сразу пытки! Не надо! Ужо небось и так всех сдам... (Дьяк Филимон Груздев)
43. Маняша – дочь кузнеца, девушка свежая, яркая, но с ярко выраженной крестьянской фигурой. То есть всё есть, всё крепкое, сбитое, надёжное, приспособленное рожать в поле, не отрываясь от жатвы.
44. От былого чинопочитания, а также уважения государевой власти «помазанника божьего» давно не осталось и следа. Если Яга хоть как-то побаивалась царя, то скорее по укоренившейся привычке и разово.
45. – Вы хоть как-то учитывайте специализацию – расследование уголовных дел и штурм укреплённых зданий.
– Трус...
– А в ухо?
– Царю?!
Вот, собственно, и весь конструктивный разговор.
46. – Митя, остаёшься за старшего. Мы с бабушкой Ягой – на разведку. До нашего возвращения сидеть тихо, ничего не предпринимать. Паникëров, дезертиров и камикадзе – расстреливать на месте. В твоём случае просто бить по маковке веником.
47. В конце концов, какая мне разница, почему этот скелет ходит? Никакой! Вот если он на подотчётной мне территории совершит какое-либо правонарушение, тогда другое дело – руки за спину и в поруб, а далее по решению суда!
48. – У нас царь-батюшка пропал! Надëжа-государь, помазанник Божий, гарант конституции, высший законодательный орган власти!
– А чë, без него никак нельзя? (Никита Ивашов и Митька)
49. Пришлось добрых пять минут читать ему лекцию по социологии и общественным отношениям, для простоты восприятия переложенную на образный народный язык. Ну то есть матом...
50. Митя относился к тем людям, с которыми долго спорить невозможно, проще самому застрелиться.
51. – Никита Иванович, вы смерти моей хотите, что ли?
– Иногда да! – честно признался я. (Митька и Никита Ивашов)
52. Покойный гражданин Бессмертный, как ни двусмысленно звучит...
53. – Митя, подстрахуешь?
– Чегось? Вы б не выражались при девице-то, Никита Иванович.
54. – Значит, грубом участковому? Слово не держим, законопорядок не уважаем? Давно голову не откусывал, а? (Митька в обличье волка)
55. Тяжело ведь, наверное, ощущать себя одним из самых древнейших существ на планете. Пусто, скучно, одиноко, все развлечения приелись, как и красавицы. Последние в прямом смысле. (О Змее Горыныче)
56. Баба-яга давно приучила меня к тому, что любой спор с женщиной заведомо обречён на проигрыш.
57. – Я, я! Она есть изменница короне и фатерлянду! В просвещённой Европе мы таких немножко вешать, найн? (Лидия Адольфина о Маняше)
58. – В любом заговоре всегда найдётся хоть один человек, непременно желающий всё о нём рассказать... (фон Дракхен)
59. – Не сметь мне тут есть Никиту Ивановича! (Митька – волкам)
60. – Лес беречь надо! Никита Иванович говорил, в нём потом партизаны водиться будут! (Митька)
61. Холодный насчёт и трезвая логика – вот главное оружие милиционера.
62. – Вот сколько помню своё время, у нас Дед Мороз где-то на севере, ближе к Архангельску, Камчатке или даже Северному полюсу. Ты мультфильм «Дед Мороз и лето» помнишь?
Волк свёл глаза к носу и на всякий случай перекрестился. (Никита Ивашов и Митька)
63. – Алло! Алло, приём! Говорит лейтенант милиции Ивашов! Приём?!
– Н... Никитушка? – не сразу откликнулась бабка. – Ты ещё живой, что ли?
64. – Баба-яга сказала: по прямой на север. В сторонах света разбираешься? Если нет, то посмотри, с какой стороны на деревьях растёт мох. (Никита Ивашов – Митьке)
65. – Ау! Э-ге-гей! Граждане крестьяне, есть кто дома? – громко прокричал я, обращаясь ко всем трём избушкам сразу.
В одном домишке промолчали, но на всякий случай захлопнули ставни. Не очень вежливо, но что поделать, нежданных гостей нигде не любят. Ладно, попробуем по-другому.
– Милиция разыскивает гражданина Емельяна! Гражданину Емельяну просьба откликнуться и вступить в диалог с представителем органов!
После такого заявления окна захлопнулись ещё в двух избах.
66. Увы, умение выслушивать всех подряд относится к прямым обязанностям любого сотрудника милиции.
67. – Подъëм, младший сотрудник Лобов! Нас ждут великие дела.
– Драться небось надо? (Никита Ивашов и Митька)
68. Надо побыстрее возвращать парня в человеческий облик, а то его уже, кажется, своим считать начинают. И самое опасное, что натура у него увлекающаяся, решит побегать с волками до зимы, а потом мы его в отделении вообще не дождёмся. Хотя, быть может, так и зародились страшные сказки о милицейских оборотнях в погонах... (О Митьке)
69. – «Гремя огнём, сверкая блеском стали, пойдут машины в яростный поход, когда нас в бой пошлёт товарищ Сталин...»!
– А энто кто?
– Митя, не мешай! (Никита Ивашов и Митька)
70. – Что теперь? Кого ещё бить будем? Можно Горыныча? Ну пожалуйста, пожалуйста-а! (Митька)
71. – Митя, не беси!
– Стараюсь... (Никита Ивашов и Митька)
72. За секунду до взрыва мы все, оказывается, говорим «мама-а!».
73. За нашей спиной то тише, то громче раздавались плохо скрываемые всхлипы, угрозы, проклятия, перемежаемые однообразными обещаниями «я больше не буду» и «я вас всё равно всех убью».
74. – Будем считать, что ты получил пожизненное заключение. Не нравится, пиши апелляцию в Европейский суд по правам человека! Ну и в общество защиты животных до кучи... (Никита Ивашов – фон Дракхену)
75. Должен признать, что она поступила как высокопрофессиональный цэрэушник, то есть без пыток сдала всех! (О бесовке Василисе)
76. На серый камень сел здоровенный чёрный ворон размером с хорошую курицу. Он вперил в меня взгляд горящих жёлтых глаз, мне на секундочку показалось, что мы уже где-то виделись.
– Кыш? – неуверенно предложил я.
77. Митя по природе своей с преступниками особо не церемонится.
78. – Вам бы отдых нужен, Никита Иванович. Съездить куда-нибудь, вона Кнут Гамсунович говорил, что у них за границею лечебные грязи дюже полезные. Лежишь в них, стало быть, свинья свиньёй, а здоровье-то так и прëт, так и прëт отовсюду! (Митька)
79. Мы в милиции просто обязаны по службе уметь врать с каменным лицом. Больше трети преступников попадают в подобные ловушки и, махнув на всё рукой, сдаются под «неумолимым» напором самых слабых косвенных улик.
80. Кощей был серьёзным противником, но предпочитал игру по своим правилам, никогда никуда не бросаясь очертя голову. Возможно, и свою легендарную кличку он получил не за то, что действительно обладал бессмертием как таковым, а за вековое умение выживать в любой ситуации.
81. – Филимон Митрофанович, сможете оказать помощь милиции?
– Дык энто смотря чë делать, чë мне за это будет и как уговаривать станешь...
– Нужно просто посидеть в бабкиной избушке, посторожить помещение. Не очень трудно?
– А энто уже как поглядеть, – начал выкобениваться дьяк. – С каким коленкором подойти, с какого боку под подол заглянуть. Вот ежели, к примеру, вдруг...
– Влеплю пятнадцать суток. Будете с утра до вечера в Лукошкине улицы подметать. И жалуйтесь хоть в Брюссель, хоть в Гаагу!
– Вот есть же в тебе дар красноречия, участковый, когда надо, ты и покойника уболтаешь. (Никита Ивашов и дьяк Филимон Груздев)
82. Что тут попишешь, понимаю, что нельзя столько времени держать парня на голодном пайке, но помочь пока ничем не могу. Разрешить ему жрать сырое мясо, как водку, по этическим причинам невозможно. Кормить человеческой едой также невозможно, хотя причина куда прозаичнее. Её нет. (О Митьке)
83. Дверь бесшумно приоткрылась, в комнату скользнул силуэт высокого мужчины с бородкой клинышком. Некто шагнул к кровати, на ходу вытаскивая из рукава узкий длинный нож. Удар в табурет пришёлся со всего маху.
– Это чëй-то? – неуверенно спросил нападающий скорее у самого себя.
– Это тебя Бог наказал, – весомо ответил я, опуская иконную доску на затылок убийцы.
84. – Полежи тут на моём месте, – вежливо предложил я, закатывая тяжёлого мужика под кроватью и ставя табурет на место. – А мы пока немного подышим воздухом, ну и чуть-чуть, без ордера на обыск, осмотрим помещение. Вы не против? Молчание – знак согласия.
85. Избушка Бабы-яги дралась так, словно лет пятнадцать монашествовала где-нибудь в Северном Шаолине.
86. – Слушаюсь, ваш... сыскн... мент... благомордие! (Дьяк Филимон Груздев – Никите Ивашову)
87. – ... я ему доходчиво, самыми простыми словами, без грубостей на ушко объяснил.
– Точно без грубостей?
– Точно! Правда, матом. (Никита Ивашов и Митька)
88. – Ваш транспорт ждёт у входа. Садимся, греемся, отправляемся в родное Лукошкино. Я буду следом. Не волнуйтесь, обязательно буду! Любимая, не переживай. Я хоть раз тебя обманывал?
– А если тебя убьют?..
– Не надо слëз! Ставлю вопрос иначе, я хоть раз говорил тебе: не волнуйся, меня не убьют, а на самом деле меня убивали? (Никита и Олëна)