В 2.45

Мне как всегда не спится... 

А он рядышком дрыхнет

В 2.45

Мне как всегда не спится... 

А он рядышком дрыхнет

Очень часто мы даем детям то, чего не доставало нам, чего у нас просто не было... Лучшие и разнообразные игрушки, куча кружков, книги, которые так нужны были нам.. Тогда... И часто совсем не удаляем времени - на игры, на чтения, разговоры, прогулки, обнимашки - заваляшки... Опомниться бы вовремя ;))

Почему ребенку не нужно все самое лучшее.

Мальчик был невысокий для своих десяти лет, чернявенький, с очень бледной кожей и какой-то странно заторможенный и ограниченный в движениях, слегка похожий на робота. Звали его Марк.

— Что вас беспокоит? — спросила я, грустно предполагая что-то очень нехорошее.

— Вы знаете, ничего, — бодро ответила улыбающаяся мама. — Мы прочитали вашу книгу и просто на всякий случай…

Я облегченно выдохнула. Иногда приятно ошибаться.

— Угу, хорошо. А о чем же поговорим?

— Вы знаете, в последнее время Марк стал грызть ногти. Я объясняю ему, что это некрасиво и негигиенично, но понимаю, что это не просто так, и хотелось бы знать…

— Вы, безусловно, правы. Сейчас попробуем разобраться. Ваша семья состоит из…

— Я и Марк. Иногда приезжает моя мама и живет несколько месяцев. Когда мамы нет, у нас есть няня, почти родной для нас человек.

— Отец…

— Он с нами не живет и не жил, он много старше, у него другая семья. Встречается с Марком редко (много сложностей), но очень его любит, всегда интересуется, принимает участие в нашей жизни, в том числе в материальном плане, и вообще у нас отличные отношения.

— Ага. Какие-то отношения с неврологом были?

— Я принесла, вот! — женщина протянула мне толстую пластиковую папку, в каждый файлик-страницу которой были вложены результаты каких-то обследований и врачебных заключений.

Сердце у меня опять екнуло: ну конечно, первое впечатление меня не обмануло, у ребенка какое-то серьезное заболевание, просто мать не хотела при нем говорить вслух… Я быстро перелистнула страницы, пропуская анализы, зигзаги кардиограмм и ЭЭГ, фиксируясь на заключениях и диагнозах. Если не считать всяких функциональных отклонений, заключение эскулапов было единодушным: здоров.

— Но зачем же все это? — я удивленно подняла брови. — Если ребенок действительно здоров…

— Ну, вы знаете, всегда лучше отслеживать ситуацию…

— Ну ладно. Как у Марка дела в школе?

— Нормально. Я долго выбирала и для начального образования выбрала просто хорошую языковую школу, до нее всего полчаса пешком или десять минут на машине. Но потом мы, конечно, планируем либо тридцатку, либо ФТШ им. Ж. Алферова.

— Марк чем-нибудь занимается кроме школы?

— Конечно. Сейчас вы будете меня ругать, — мать улыбнулась с затаенной гордостью. — Но все это просто замечательно и совершенно не напряжно. Марк с двух лет ходит в бассейн (это нам рекомендовал ортопед). Кроме того, мы ходим в изостудию при Эрмитаже, вы, конечно, знаете, насколько это высокий уровень и как трудно туда поступить, к нам три года ходила на дом художница, готовила. Сейчас к нам два раза в неделю ходит преподавательница английского языка, вы понимаете, что без него сейчас вообще невозможно, и еще преподавательница музыки, ну и по субботам мы посещаем хор, Марк любит петь. Кроме того, теннис — ему же надо двигаться, и еще по воскресеньям — студия народного творчества, ее ведет замечательный, увлеченный профессионал, это просто чудо, что они там делают, и очень полезно для развития тонкой моторики, учительница говорит, что у Марка с этим некоторые проблемы…

Все время, пока мы разговаривали, Марк дисциплинированно сидел на стуле, играя собственными пальцами.

— Ты можешь посмотреть игрушки или вон тот большой магнит, если хочешь, — сказала я.

— Спасибо, я не хочу.

Я дала ему пригоршню четок, шишек и всяких «крутилок». Марк выбрал вложенные друг в друга железные колечки и стал их перебирать.

— Марк, что ты делаешь, когда тебе не надо никуда идти? Как ты отдыхаешь, играешь?

— Вы знаете, сейчас он уже не играет, — ответила за сына мама. — А вот раньше, до школы у нас была ежедневная обширная программа: мы собирали дома и машины из конструктора «Лего», ставили домашние спектакли, очень много занимались с развивающими пособиями…

— Марк, а какие передачи ты любишь в телевизоре? Какие компьютерные игры?

Молчание с оттенком недоумения.

— Вы из тех мам, которые полагают, что компьютерные игры — это зло и по выходным полчаса показывают ребенку добрые советские мультфильмы? — догадалась я.

— Да, я такая, — энергичный кивок головой. — Я хочу, чтобы мой ребенок вырос в реальном мире. Чтобы он не болтался бессмысленно, как другие, а занимался интересным, важным для развития личности делом, чтобы ему было интересно жить, чтобы он встречался на своем пути с интересными, творческими людьми. Я знаю, как это важно…

Три раза «интересно» в одной фразе, при в общем-то правильной литературной речи.

— Вы пришли ко мне не с ногтями, — утвердительно сказала я. — Хотя это, безусловно, неврологический симптом.

— Там, в папке, на последней странице, я написала.

Я открыла последнюю страницу. Компьютерная распечатка, как все прочее. Крупными буквами.

«Он ничего не хочет. Когда есть свободное время, я его спрашиваю: что будем делать? Он всегда отвечает: не знаю. Ему ничего не интересно? Но как так может быть? Я в детстве была совершенно другой. Мне все было нужно и все интересно».

Не выпуская из пальцев железных колец, Марк лег навзничь на ковер и как будто отключился.

— Откуда вы? — спросила я.

— Из Краснодарского края. Маленький городок. Но мне повезло: у нас в школе был чудесный учитель математики, его прислали из Петербурга по распределению, он увлекал нас всех, и ставил спектакли, и водил в походы, у нас была такая интересная жизнь…

— Кто вы по специальности?

— Экономист.

— Вы хотели быть экономистом?

— Нет, я всегда хотела работать с маленькими детьми. Еще дома закончила училище по специальности «педагог дошкольного образования». Но вы же понимаете, сколько им платят? Уже в Питере я закончила институт…

— Вы любите свою работу?

— Нет, но она дает мне деньги для жизни, для того, чтобы нанять няню, для развития Марка. Но почему он?..

— Да он просто офонарел от вас. Когда то, что предназначалось многим (согласно специальности, вы должны были работать с группой детей), то, что вы, познавательно-активная девочка, не добрали у себя в Краснодарском крае, вывалилось на голову ему одному… Есть такое выражение «духовная пища». Так вот, человека нельзя кормить одним черствым духовным хлебом или полупереваренной кашицей, от этого он становится грубым и неразвитым. Но нельзя его кормить и только тщательно отобранными пирожными духа. Пирожное — это лакомство, достающееся после основного питания — черного хлеба. Только тогда оно ценится. Марка же от пирожных тошнит, и его здоровая нервная система уже начала реагировать…

— Что же нам теперь, бросить все занятия и посадить его к компьютеру, как делают другие родители?!

— Ну-у… почему же все…

Марк на ковре открыл глаза. В глазах блеснула надежда…

Мне было его жаль. Вокруг него действительно было много всего интересного, мать постаралась изо всех сил…

— Раз уж вы начали говорить про еду… Знаете притчу? Я хочу не кормить сына рыбой, я хочу дать ему удочку, показать все интересное, чтобы он потом мог выбрать…

— Вы не даете ему эту удочку, в том-то и дело. Вы сами в нее вцепились, бегаете вокруг ребенка и упоенно размахиваете ею, вылавливая из богатой питерской среды одну вкусную рыбку за другой. И никак не можете остановиться, осмотреться, внимательно взглянуть на самого ребенка…

— Так что же мне, по-вашему, делать?

— Отползти назад, частично обеднить среду, дать Марку осознать, что он — отдельный живой человек, а не функция развития, существующая в вашей голове, предоставить ему возможность научиться отличать пирожные от черного хлеба и ценить и то и другое…

— А на компьютере-то можно? Хоть час в день? — спросил Марк, приподнимаясь и заглядывая мне в глаза.

— Вот видите! — обвиняюще воскликнула мама. — Вы хотите, чтобы я разрешила ему тратить бесценное время на совершенно бессмысленные, отупляющие занятия? Не будет этого! Мы найдем другого психолога, он порекомендует что-то творческое, конструктивное…
Они ушли. Марк грустно улыбнулся мне на прощание. Кажется, он понял, что я, в сущности, была на его стороне. Просто у меня не получилось.

Екатерина Мурашова

Очень часто мы даем детям то, чего не доставало нам, чего у нас просто не было... Лучшие и разнообразные игрушки, куча кружков, книги, которые так нужны были нам.. Тогда... И часто совсем не удаляем времени - на игры, на чтения, разговоры, прогулки, обнимашки - заваляшки... Опомниться бы вовремя ;))

Почему ребенку не нужно все самое лучшее.

Мальчик был невысокий для своих десяти лет, чернявенький, с очень бледной кожей и какой-то странно заторможенный и ограниченный в движениях, слегка похожий на робота. Звали его Марк.

— Что вас беспокоит? — спросила я, грустно предполагая что-то очень нехорошее.

— Вы знаете, ничего, — бодро ответила улыбающаяся мама. — Мы прочитали вашу книгу и просто на всякий случай…

Я облегченно выдохнула. Иногда приятно ошибаться.

— Угу, хорошо. А о чем же поговорим?

— Вы знаете, в последнее время Марк стал грызть ногти. Я объясняю ему, что это некрасиво и негигиенично, но понимаю, что это не просто так, и хотелось бы знать…

— Вы, безусловно, правы. Сейчас попробуем разобраться. Ваша семья состоит из…

— Я и Марк. Иногда приезжает моя мама и живет несколько месяцев. Когда мамы нет, у нас есть няня, почти родной для нас человек.

— Отец…

— Он с нами не живет и не жил, он много старше, у него другая семья. Встречается с Марком редко (много сложностей), но очень его любит, всегда интересуется, принимает участие в нашей жизни, в том числе в материальном плане, и вообще у нас отличные отношения.

— Ага. Какие-то отношения с неврологом были?

— Я принесла, вот! — женщина протянула мне толстую пластиковую папку, в каждый файлик-страницу которой были вложены результаты каких-то обследований и врачебных заключений.

Сердце у меня опять екнуло: ну конечно, первое впечатление меня не обмануло, у ребенка какое-то серьезное заболевание, просто мать не хотела при нем говорить вслух… Я быстро перелистнула страницы, пропуская анализы, зигзаги кардиограмм и ЭЭГ, фиксируясь на заключениях и диагнозах. Если не считать всяких функциональных отклонений, заключение эскулапов было единодушным: здоров.

— Но зачем же все это? — я удивленно подняла брови. — Если ребенок действительно здоров…

— Ну, вы знаете, всегда лучше отслеживать ситуацию…

— Ну ладно. Как у Марка дела в школе?

— Нормально. Я долго выбирала и для начального образования выбрала просто хорошую языковую школу, до нее всего полчаса пешком или десять минут на машине. Но потом мы, конечно, планируем либо тридцатку, либо ФТШ им. Ж. Алферова.

— Марк чем-нибудь занимается кроме школы?

— Конечно. Сейчас вы будете меня ругать, — мать улыбнулась с затаенной гордостью. — Но все это просто замечательно и совершенно не напряжно. Марк с двух лет ходит в бассейн (это нам рекомендовал ортопед). Кроме того, мы ходим в изостудию при Эрмитаже, вы, конечно, знаете, насколько это высокий уровень и как трудно туда поступить, к нам три года ходила на дом художница, готовила. Сейчас к нам два раза в неделю ходит преподавательница английского языка, вы понимаете, что без него сейчас вообще невозможно, и еще преподавательница музыки, ну и по субботам мы посещаем хор, Марк любит петь. Кроме того, теннис — ему же надо двигаться, и еще по воскресеньям — студия народного творчества, ее ведет замечательный, увлеченный профессионал, это просто чудо, что они там делают, и очень полезно для развития тонкой моторики, учительница говорит, что у Марка с этим некоторые проблемы…

Все время, пока мы разговаривали, Марк дисциплинированно сидел на стуле, играя собственными пальцами.

— Ты можешь посмотреть игрушки или вон тот большой магнит, если хочешь, — сказала я.

— Спасибо, я не хочу.

Я дала ему пригоршню четок, шишек и всяких «крутилок». Марк выбрал вложенные друг в друга железные колечки и стал их перебирать.

— Марк, что ты делаешь, когда тебе не надо никуда идти? Как ты отдыхаешь, играешь?

— Вы знаете, сейчас он уже не играет, — ответила за сына мама. — А вот раньше, до школы у нас была ежедневная обширная программа: мы собирали дома и машины из конструктора «Лего», ставили домашние спектакли, очень много занимались с развивающими пособиями…

— Марк, а какие передачи ты любишь в телевизоре? Какие компьютерные игры?

Молчание с оттенком недоумения.

— Вы из тех мам, которые полагают, что компьютерные игры — это зло и по выходным полчаса показывают ребенку добрые советские мультфильмы? — догадалась я.

— Да, я такая, — энергичный кивок головой. — Я хочу, чтобы мой ребенок вырос в реальном мире. Чтобы он не болтался бессмысленно, как другие, а занимался интересным, важным для развития личности делом, чтобы ему было интересно жить, чтобы он встречался на своем пути с интересными, творческими людьми. Я знаю, как это важно…

Три раза «интересно» в одной фразе, при в общем-то правильной литературной речи.

— Вы пришли ко мне не с ногтями, — утвердительно сказала я. — Хотя это, безусловно, неврологический симптом.

— Там, в папке, на последней странице, я написала.

Я открыла последнюю страницу. Компьютерная распечатка, как все прочее. Крупными буквами.

«Он ничего не хочет. Когда есть свободное время, я его спрашиваю: что будем делать? Он всегда отвечает: не знаю. Ему ничего не интересно? Но как так может быть? Я в детстве была совершенно другой. Мне все было нужно и все интересно».

Не выпуская из пальцев железных колец, Марк лег навзничь на ковер и как будто отключился.

— Откуда вы? — спросила я.

— Из Краснодарского края. Маленький городок. Но мне повезло: у нас в школе был чудесный учитель математики, его прислали из Петербурга по распределению, он увлекал нас всех, и ставил спектакли, и водил в походы, у нас была такая интересная жизнь…

— Кто вы по специальности?

— Экономист.

— Вы хотели быть экономистом?

— Нет, я всегда хотела работать с маленькими детьми. Еще дома закончила училище по специальности «педагог дошкольного образования». Но вы же понимаете, сколько им платят? Уже в Питере я закончила институт…

— Вы любите свою работу?

— Нет, но она дает мне деньги для жизни, для того, чтобы нанять няню, для развития Марка. Но почему он?..

— Да он просто офонарел от вас. Когда то, что предназначалось многим (согласно специальности, вы должны были работать с группой детей), то, что вы, познавательно-активная девочка, не добрали у себя в Краснодарском крае, вывалилось на голову ему одному… Есть такое выражение «духовная пища». Так вот, человека нельзя кормить одним черствым духовным хлебом или полупереваренной кашицей, от этого он становится грубым и неразвитым. Но нельзя его кормить и только тщательно отобранными пирожными духа. Пирожное — это лакомство, достающееся после основного питания — черного хлеба. Только тогда оно ценится. Марка же от пирожных тошнит, и его здоровая нервная система уже начала реагировать…

— Что же нам теперь, бросить все занятия и посадить его к компьютеру, как делают другие родители?!

— Ну-у… почему же все…

Марк на ковре открыл глаза. В глазах блеснула надежда…

Мне было его жаль. Вокруг него действительно было много всего интересного, мать постаралась изо всех сил…

— Раз уж вы начали говорить про еду… Знаете притчу? Я хочу не кормить сына рыбой, я хочу дать ему удочку, показать все интересное, чтобы он потом мог выбрать…

— Вы не даете ему эту удочку, в том-то и дело. Вы сами в нее вцепились, бегаете вокруг ребенка и упоенно размахиваете ею, вылавливая из богатой питерской среды одну вкусную рыбку за другой. И никак не можете остановиться, осмотреться, внимательно взглянуть на самого ребенка…

— Так что же мне, по-вашему, делать?

— Отползти назад, частично обеднить среду, дать Марку осознать, что он — отдельный живой человек, а не функция развития, существующая в вашей голове, предоставить ему возможность научиться отличать пирожные от черного хлеба и ценить и то и другое…

— А на компьютере-то можно? Хоть час в день? — спросил Марк, приподнимаясь и заглядывая мне в глаза.

— Вот видите! — обвиняюще воскликнула мама. — Вы хотите, чтобы я разрешила ему тратить бесценное время на совершенно бессмысленные, отупляющие занятия? Не будет этого! Мы найдем другого психолога, он порекомендует что-то творческое, конструктивное…
Они ушли. Марк грустно улыбнулся мне на прощание. Кажется, он понял, что я, в сущности, была на его стороне. Просто у меня не получилось.

Екатерина Мурашова

все кругом про кризис, нестабильность, стагнацию... Озадачилась, прочла, позадавала вопросы друзьям-нефтянникам, людям, сидящих на ресурсах... Грустно.. даже жопс, я бы сказала...

Всё руки не доходили разобраться с историей про загадочный сланцевый газ. Но на прошлой неделе я сидел на даче и под настроение прочитал много разных статей. И теперь кратко вам перескажу, потому что штука интересная. Вкратце: сланцевый газ — это газ из таких глубин, куда раньше не докапывались. И его там не просто много, а целая адова пропасть:

Традиционная добыча газа состоит в том, чтобы нащупать под землей классическое газовое месторождение, проткнуть дырочку и вставить соломинку. Себестоимость такого газа составляет от 20$ за 1000м³. Газпром был до недавнего времени мировым лидером по экспорту газа, продавая его по 400$ — в основном, в Европу.

Сланцевый газ — другой природы. Он залегает очень глубоко (от 1.5 до 4.5 км), но не клубится там в одном месте, а мелко разбросан в слоях пород. Проткнуть дырочку не получится — сам газ не пойдет. Знали о нем давно (среди теоретиков были и советские ученые), первые опыты добычи состоялись почти 100 лет назад, но только сейчас американские технологии позволили добывать его в полный рост. Для добычи сверлится глубокая дыра (километра три), а когда пласт сланца достигнут, шахту поворачивают и дальше сверлят горизонтально — еще километра три. И еще несколько таких подземных ходов в разные стороны. Но даже так газ не пойдет. Наконец делают гидроразрыв — в шахту закачивают воду с 1% соляной кислоты и реагентов для лучшего растворения породы, и затем (я до конца не понял, это все-таки взрыв или плавное нагнетание давления) по всей длине горизонтальной части шахты в ее стенках появляются сотни змеящихся трещин во все стороны в толщу сланца. В итоге скважина, как дерево, получает разветвленную корневую систему на огромной глубине. И вот только тогда начинает щедро поступать газ.

Дело осложняется тем, что в таких глубинах температура достигает 150 градусов, давление 600 атмосфер (для сравнения: промышленный чугунный баллон высокого давления выдерживает 300 атмосфер). Ну а толщина сланцевого пласта может быть всего 5 метров, и выскочить за его пределы никак нельзя, поэтому бурить надо со сложным компьютерным мониторингом и моделированием. В общем, задача высокотехнологичная, на пределе инженерных мощностей. Неудивительно, что она была решена в той стране, где слова «интеллигенция» и «креативный класс» не являются ругательствами.

Себестоимость такой добычи — от 100$. Что касается объема запасов сланцевого газа, то сказать, что его на планете дофига — это еще мягко. В США газ всегда импортировали. Через океан это сделать трудно, но везли сжиженный из Катара, он стоил 500-600$. Далее происходит интересная вещь: несколько лет назад в США запустили сланцевые месторождения и цена газа в США резко упала — сегодня он стоит 140$:

По объемам газодобычи США сразу выходят на первое место в мире, потеснив оттуда Россию с Газпромом. Катарский сжиженный газ теперь нахрен в США не нужен — им теперь свой-то куда-то продавать надо. Поэтому газ Катара идет в Европу. Газовый рынок начинает лихорадить. Рыночная стоимость Газпрома как мирового концерна падает вдвое, а европейские партнеры начинают один за другим отказываться от закупок газа, и Газпром за ними бегает и судится: типа, в контракте написано, что вы обещали покупать до 2015 года по этой цене, никто вас за язык не тянул, продолжайте покупать.

Разумеется, событие такого масштаба порождает немыслимое количество слухов, конспирологических теорий, паникеров, «экспертов» и прочих кретинов-крикунов — добровольных или на ставке (есть такая профессия — утешать расстроенный Газпром в отечественных энергетических статьях). Поскольку интернет по любому вопросу дает сотни полярных мнений, только дурак будет делать вывод на одной статье. Мне потребовалось немало времени, чтобы изучить разные высказывания и аргументы, пытаясь понять, кто прав, а кто пылит и гонит. Я вам тоже советую сделать самостоятельный широкий поиск и выслушать все точки зрения, чтобы составить полную картину. Приведу список наиболее понравившихся мнений:

— это всё чушь и провокация, сланцевого газа не существует;

— сланцевый газ плохой — он не горит и не сжижается;

— суррогатный газ никогда не заменит нам привычный — теплый и ламповый;

— сланцевый газ был, но вот-вот закончится (или наоборот: сланцевые месторождения вообще никогда не заканчиваются, потому что постоянно самовозобновляются из-за реакции водорода земного ядра с органикой);

— сланцевая добыча несет адский вред экологии, поэтому ее сейчас запретят и больше не вспомнят;

Гран-при моих читательских зрительских симпатий получила длиннющая статья какого-то «экономического аналитика», весь смысл которой сводился к тому, что (внимательно следите за руками) сланцевая добыча такая выгодная; что цена газа в США так упала; что сланцевая добыча стала такая невыгодная; что все газодобытчики США уже разорились; и сланцевого газа не будет, потому что невыгодно!

Ну и, как всегда, прекрасна наука экология — самая высокооплачиваемая проститутка современности. Если надо что-то продвинуть — занёс пару миллиардов в мировые экологические секты, и завтра уже пресса кричит, что самолет Boeing разрушает озоновый слой, а не разрушает его только самолет Airbus. Или наоборот. В общем, по сланцевому газу экологи знатно подняли бабла. Каких только я ни прочел сказок про газодобычу на трехкилометровой глубине! И газ этот — радиоактивный! И землетрясения от этого бывают! И питьевая вода во всех колодцах Пенсильвании теперь запросто поджигается спичками и горит (!), а сурок Фил вылезает из норы и видит не тень, а лужу черной химии... Для тех умников, которые мне сейчас с умным видом пришлют в коменты ссылку на какую-то из этих статей, я повторю: я всё это уже читал, спасибо.

А суть, как водится, не в грозном шевелении бровями, а в цифрах. Цифры просты. Цена газа в США упала в несколько раз. США стали из импортера ведущим экспортером, и ограничивает его в этом лишь отсутствие трубы через океан. Поэтому сейчас в США одна за другой создаются все новые газовые компании и сверлятся шахты, а также строятся транспортные терминалы, которые позволят этот газ сжижать (он сжижается и впрямь чуть хуже, но это дело техники и очистки) и продавать за океан. Потому что газ этот — обычный газ: смесь метана, пропана, бутана и прочей органики, готовой выдавать энергию при горении.

Пока речь шла только про США. Нам пока долетело по башке рикошетом от какого-то Катара, чей газ оказался не нужен за океаном. Но второй нюанс состоит в том, что помимо США, запасы сланцевого газа есть много где. А сверхглубокая технология добычи позволяет сверлить шахту даже в жилых зонах. Поэтому и сеть великих газопроводов через полконтинента оказывается в будущем не очень-то нужна. Как и монополист-Газпром, сидящий на трубах. И, наконец, третий нюанс состоит в том, что в Восточной Европе есть обалденные запасы сланцевого газа — на Украине и особенно в Польше. И в эту Польшу уже выехали 22 фирмы из США и Канады, получили 68 лицензий на добычу и сверлят наперегонки шахты. Или вы думали, американцы будут хранить свои технологии в лютой тайне, чтоб заокеанскому врагу не досталось? Эти польские шахты заработают практически одновременно в 2014 году. А чуть позже стартует Украина. Подчеркиваю: в 2014 году. Официальные цифры пуска в эксплуатацию.

И вот это, дорогие мои друзья и соотечественники, для нас с вами очень печальная новость. Потому что это означает грядущие перемены в нашей жизни, и перемены эти будут уж точно не радостные. Ведь не секрет, что Россия живет, хоть местами и бедно, но смотря с кем сравнивать. Цены на продукты и товары у нас никак не меньше, чем в благополучной Европе, а цены на квартиры приведут в шок любого иностранца. Как-то так волшебно получается, что живем мы небогато, но цены у нас — ого. В результате средний россиянин из глубинки, работая лениво и с бутылкой, может себе позволить купить телевизор той диагонали, какую не может себе позволить китаец, работающий на заводе телевизоров по 14 часов в сутки. И эту самую разницу в уровне жизни при нашем остановившемся производстве нам дают именно нефтегазовые деньги. И за последние 10 лет мы очень сильно разучились шить, паять и строить, при такой нефти и газе нам не нужно работать:

Есть конспирологическая теория, будто злой Горбачев развалил страну, и тогда народу стало нечего кушать, а потом пришел сильный государственник, и вернулась сытость. Вот только волшебным образом рост экономики России совпал с ценами на нефть, которая в 1999 была 20$ и за десять лет доросла до 140$:

А убери сейчас из ларьков все импортные товары и продукты, обмененные не на наш труд, а на нашу нефть, — и будет снова как в девяностых: балабановские спички, местный хлеб, воронежская килька в томате, да куртки, пошитые на зоне Н.Толоконниковой. Так что нефтяные деньги, хоть и в разном объеме, но достаются всем в стране, даже если к продаже газа ты не имеешь никакого отношения. Лучше всего написал Пелевин в сказке о Хаврошечке и Пестрой Корове: «Ты больше не можешь прорасти для своей Хаврошечки яблоней. Ты можешь только дать позорным волкам нефти, чтобы кукис-юкис-юкси-пукс отстегнул своему лоеру, лоер откинул шефу охраны, шеф охраны откатил парикмахеру, парикмахер повару, повар шоферу, а шофер нанял твою Хаврошечку на час за полтораста баксов... И когда твоя Хаврошечка отоспится после анального секса и отгонит всем своим мусорам и бандитам, вот тогда, может быть, у нее хватит на яблоко, которым ты так хотела для нее стать, Пестрая Корова...»

Поэтому сегодня только полный кретин может радоваться беде Газпрома — ведь это, ребята, наша общая беда. Кем бы ты ни был — парикмахером, или дизайнером, верстающим визитки для парикмахера, ты в России получаешь за свой труд солидную нефтегазовую надбавку от вершины цепочки. Ты бы мог получать несравненно больше, если бы верхушка не выводила миллиарды на личные офшоры, а развивала страну и инвестировала в экономику, медицину, культуру и образование, как делает со своими нефтедолларами, например, правительство Эмиратов. Но все равно деньги в стране есть, и мы это чувствуем, когда буднично покупаем пакет сока за 3$, а не 1$, как в Германии. Если ты этого не чувствуешь, то езжай верстать свои визитки в Китай, и там тебе быстро объяснят, сколько надо в сутки работать, чтобы получить к хлебу ломтик соевого масла.

Может ли в этой ситуации что-то сделать Газпром? Ответ: ничего. Во-первых, запасы сланцевого газа в России уныло малы, Господь одарил этим в основном США, Канаду, Китай и Австралию, оставив немного Польше с Украиной:

Объем месторождений Польши оценивается в 5,3 трлн. кубометров — это как раз то самое, что начнет поступать с 2014 года в Европу вместо Газпрома, который раньше был монополистом. Для сравнения: объем знаменитого Штокмановского месторождения в Баренцевом море, на которое так надеялся Газпром, составляет 3,7 трлн. Но его еще надо достать с морского дна и как-то транспортировать на материк. А Польша пророет дырки, пустит корни — и вместе с Украиной погонит газ по всей готовой газовой сети, где раньше шел газ из России. И на разработке Штокмановского месторождения Газпром официально поставил крест — конец надеждам. Аналитики Газпрома так открыто и пишут: мол, сделать уже ничего нельзя, осталось пытаться «сдерживать» и «регулировать» рынок. Читай: пакостить и строить препоны распространению новой технологии. Ну там, иски всякие, экологи и Киотский протокол с озоновой дырой...

Конечно, приходит в голову спасительная мысль: ну ладно, газ мы потеряли, но нефть-то останется! Но эта мысль не очень спасительная, потому что энергоресурсы — это пластичная штука, а не комод с тремя ящиками, один из которых опустел, но остальные по-прежнему полны. Простой пример: сегодня бензин стоит 30 рублей, а газ завтра, предположим, будет 13 рублей, и все автовладельцы, все таксисты, автобусы, маршрутки и грузовики ломанутся ставить себе редуктор с газовым баллоном в багажник, как ставили в 90-х. И кому будет нужна нефть? Хотя Россия сможет еще поторговать никелем и алюминием, тут не отнять.

Летом 2010 года я случайно услышал слова теледиктора об антициклоне и фронте африканского воздуха. В тот момент я понял, что в Москве будет абсолютно небывалая жара, хотя ни один официальный прогноз такого не обещал. Три дня я бегал как угорелый, зато к наступлению 40 градусов в обеих комнатах у меня стояли кондиционеры (последние, по старой цене с индусского склада), и еще я помог с кондиционерами друзьям. Сейчас, когда я прочитал про сланцевую революцию и старт польского месторождения в 2014 году, у меня возникло то же самое четкое ощущение приближающейся жопы. Информация о которой уже вполне общедоступна, но пока совсем не осознаётся — как бубнящий в углу телевизор. А потом начнет жарить. С той лишь разницей, что на случай экономических катаклизмов у меня нет совершено никаких идей. А у вас?

оригинал

все кругом про кризис, нестабильность, стагнацию... Озадачилась, прочла, позадавала вопросы друзьям-нефтянникам, людям, сидящих на ресурсах... Грустно.. даже жопс, я бы сказала...

Всё руки не доходили разобраться с историей про загадочный сланцевый газ. Но на прошлой неделе я сидел на даче и под настроение прочитал много разных статей. И теперь кратко вам перескажу, потому что штука интересная. Вкратце: сланцевый газ — это газ из таких глубин, куда раньше не докапывались. И его там не просто много, а целая адова пропасть:

Традиционная добыча газа состоит в том, чтобы нащупать под землей классическое газовое месторождение, проткнуть дырочку и вставить соломинку. Себестоимость такого газа составляет от 20$ за 1000м³. Газпром был до недавнего времени мировым лидером по экспорту газа, продавая его по 400$ — в основном, в Европу.

Сланцевый газ — другой природы. Он залегает очень глубоко (от 1.5 до 4.5 км), но не клубится там в одном месте, а мелко разбросан в слоях пород. Проткнуть дырочку не получится — сам газ не пойдет. Знали о нем давно (среди теоретиков были и советские ученые), первые опыты добычи состоялись почти 100 лет назад, но только сейчас американские технологии позволили добывать его в полный рост. Для добычи сверлится глубокая дыра (километра три), а когда пласт сланца достигнут, шахту поворачивают и дальше сверлят горизонтально — еще километра три. И еще несколько таких подземных ходов в разные стороны. Но даже так газ не пойдет. Наконец делают гидроразрыв — в шахту закачивают воду с 1% соляной кислоты и реагентов для лучшего растворения породы, и затем (я до конца не понял, это все-таки взрыв или плавное нагнетание давления) по всей длине горизонтальной части шахты в ее стенках появляются сотни змеящихся трещин во все стороны в толщу сланца. В итоге скважина, как дерево, получает разветвленную корневую систему на огромной глубине. И вот только тогда начинает щедро поступать газ.

Дело осложняется тем, что в таких глубинах температура достигает 150 градусов, давление 600 атмосфер (для сравнения: промышленный чугунный баллон высокого давления выдерживает 300 атмосфер). Ну а толщина сланцевого пласта может быть всего 5 метров, и выскочить за его пределы никак нельзя, поэтому бурить надо со сложным компьютерным мониторингом и моделированием. В общем, задача высокотехнологичная, на пределе инженерных мощностей. Неудивительно, что она была решена в той стране, где слова «интеллигенция» и «креативный класс» не являются ругательствами.

Себестоимость такой добычи — от 100$. Что касается объема запасов сланцевого газа, то сказать, что его на планете дофига — это еще мягко. В США газ всегда импортировали. Через океан это сделать трудно, но везли сжиженный из Катара, он стоил 500-600$. Далее происходит интересная вещь: несколько лет назад в США запустили сланцевые месторождения и цена газа в США резко упала — сегодня он стоит 140$:

По объемам газодобычи США сразу выходят на первое место в мире, потеснив оттуда Россию с Газпромом. Катарский сжиженный газ теперь нахрен в США не нужен — им теперь свой-то куда-то продавать надо. Поэтому газ Катара идет в Европу. Газовый рынок начинает лихорадить. Рыночная стоимость Газпрома как мирового концерна падает вдвое, а европейские партнеры начинают один за другим отказываться от закупок газа, и Газпром за ними бегает и судится: типа, в контракте написано, что вы обещали покупать до 2015 года по этой цене, никто вас за язык не тянул, продолжайте покупать.

Разумеется, событие такого масштаба порождает немыслимое количество слухов, конспирологических теорий, паникеров, «экспертов» и прочих кретинов-крикунов — добровольных или на ставке (есть такая профессия — утешать расстроенный Газпром в отечественных энергетических статьях). Поскольку интернет по любому вопросу дает сотни полярных мнений, только дурак будет делать вывод на одной статье. Мне потребовалось немало времени, чтобы изучить разные высказывания и аргументы, пытаясь понять, кто прав, а кто пылит и гонит. Я вам тоже советую сделать самостоятельный широкий поиск и выслушать все точки зрения, чтобы составить полную картину. Приведу список наиболее понравившихся мнений:

— это всё чушь и провокация, сланцевого газа не существует;

— сланцевый газ плохой — он не горит и не сжижается;

— суррогатный газ никогда не заменит нам привычный — теплый и ламповый;

— сланцевый газ был, но вот-вот закончится (или наоборот: сланцевые месторождения вообще никогда не заканчиваются, потому что постоянно самовозобновляются из-за реакции водорода земного ядра с органикой);

— сланцевая добыча несет адский вред экологии, поэтому ее сейчас запретят и больше не вспомнят;

Гран-при моих читательских зрительских симпатий получила длиннющая статья какого-то «экономического аналитика», весь смысл которой сводился к тому, что (внимательно следите за руками) сланцевая добыча такая выгодная; что цена газа в США так упала; что сланцевая добыча стала такая невыгодная; что все газодобытчики США уже разорились; и сланцевого газа не будет, потому что невыгодно!

Ну и, как всегда, прекрасна наука экология — самая высокооплачиваемая проститутка современности. Если надо что-то продвинуть — занёс пару миллиардов в мировые экологические секты, и завтра уже пресса кричит, что самолет Boeing разрушает озоновый слой, а не разрушает его только самолет Airbus. Или наоборот. В общем, по сланцевому газу экологи знатно подняли бабла. Каких только я ни прочел сказок про газодобычу на трехкилометровой глубине! И газ этот — радиоактивный! И землетрясения от этого бывают! И питьевая вода во всех колодцах Пенсильвании теперь запросто поджигается спичками и горит (!), а сурок Фил вылезает из норы и видит не тень, а лужу черной химии... Для тех умников, которые мне сейчас с умным видом пришлют в коменты ссылку на какую-то из этих статей, я повторю: я всё это уже читал, спасибо.

А суть, как водится, не в грозном шевелении бровями, а в цифрах. Цифры просты. Цена газа в США упала в несколько раз. США стали из импортера ведущим экспортером, и ограничивает его в этом лишь отсутствие трубы через океан. Поэтому сейчас в США одна за другой создаются все новые газовые компании и сверлятся шахты, а также строятся транспортные терминалы, которые позволят этот газ сжижать (он сжижается и впрямь чуть хуже, но это дело техники и очистки) и продавать за океан. Потому что газ этот — обычный газ: смесь метана, пропана, бутана и прочей органики, готовой выдавать энергию при горении.

Пока речь шла только про США. Нам пока долетело по башке рикошетом от какого-то Катара, чей газ оказался не нужен за океаном. Но второй нюанс состоит в том, что помимо США, запасы сланцевого газа есть много где. А сверхглубокая технология добычи позволяет сверлить шахту даже в жилых зонах. Поэтому и сеть великих газопроводов через полконтинента оказывается в будущем не очень-то нужна. Как и монополист-Газпром, сидящий на трубах. И, наконец, третий нюанс состоит в том, что в Восточной Европе есть обалденные запасы сланцевого газа — на Украине и особенно в Польше. И в эту Польшу уже выехали 22 фирмы из США и Канады, получили 68 лицензий на добычу и сверлят наперегонки шахты. Или вы думали, американцы будут хранить свои технологии в лютой тайне, чтоб заокеанскому врагу не досталось? Эти польские шахты заработают практически одновременно в 2014 году. А чуть позже стартует Украина. Подчеркиваю: в 2014 году. Официальные цифры пуска в эксплуатацию.

И вот это, дорогие мои друзья и соотечественники, для нас с вами очень печальная новость. Потому что это означает грядущие перемены в нашей жизни, и перемены эти будут уж точно не радостные. Ведь не секрет, что Россия живет, хоть местами и бедно, но смотря с кем сравнивать. Цены на продукты и товары у нас никак не меньше, чем в благополучной Европе, а цены на квартиры приведут в шок любого иностранца. Как-то так волшебно получается, что живем мы небогато, но цены у нас — ого. В результате средний россиянин из глубинки, работая лениво и с бутылкой, может себе позволить купить телевизор той диагонали, какую не может себе позволить китаец, работающий на заводе телевизоров по 14 часов в сутки. И эту самую разницу в уровне жизни при нашем остановившемся производстве нам дают именно нефтегазовые деньги. И за последние 10 лет мы очень сильно разучились шить, паять и строить, при такой нефти и газе нам не нужно работать:

Есть конспирологическая теория, будто злой Горбачев развалил страну, и тогда народу стало нечего кушать, а потом пришел сильный государственник, и вернулась сытость. Вот только волшебным образом рост экономики России совпал с ценами на нефть, которая в 1999 была 20$ и за десять лет доросла до 140$:

А убери сейчас из ларьков все импортные товары и продукты, обмененные не на наш труд, а на нашу нефть, — и будет снова как в девяностых: балабановские спички, местный хлеб, воронежская килька в томате, да куртки, пошитые на зоне Н.Толоконниковой. Так что нефтяные деньги, хоть и в разном объеме, но достаются всем в стране, даже если к продаже газа ты не имеешь никакого отношения. Лучше всего написал Пелевин в сказке о Хаврошечке и Пестрой Корове: «Ты больше не можешь прорасти для своей Хаврошечки яблоней. Ты можешь только дать позорным волкам нефти, чтобы кукис-юкис-юкси-пукс отстегнул своему лоеру, лоер откинул шефу охраны, шеф охраны откатил парикмахеру, парикмахер повару, повар шоферу, а шофер нанял твою Хаврошечку на час за полтораста баксов... И когда твоя Хаврошечка отоспится после анального секса и отгонит всем своим мусорам и бандитам, вот тогда, может быть, у нее хватит на яблоко, которым ты так хотела для нее стать, Пестрая Корова...»

Поэтому сегодня только полный кретин может радоваться беде Газпрома — ведь это, ребята, наша общая беда. Кем бы ты ни был — парикмахером, или дизайнером, верстающим визитки для парикмахера, ты в России получаешь за свой труд солидную нефтегазовую надбавку от вершины цепочки. Ты бы мог получать несравненно больше, если бы верхушка не выводила миллиарды на личные офшоры, а развивала страну и инвестировала в экономику, медицину, культуру и образование, как делает со своими нефтедолларами, например, правительство Эмиратов. Но все равно деньги в стране есть, и мы это чувствуем, когда буднично покупаем пакет сока за 3$, а не 1$, как в Германии. Если ты этого не чувствуешь, то езжай верстать свои визитки в Китай, и там тебе быстро объяснят, сколько надо в сутки работать, чтобы получить к хлебу ломтик соевого масла.

Может ли в этой ситуации что-то сделать Газпром? Ответ: ничего. Во-первых, запасы сланцевого газа в России уныло малы, Господь одарил этим в основном США, Канаду, Китай и Австралию, оставив немного Польше с Украиной:

Объем месторождений Польши оценивается в 5,3 трлн. кубометров — это как раз то самое, что начнет поступать с 2014 года в Европу вместо Газпрома, который раньше был монополистом. Для сравнения: объем знаменитого Штокмановского месторождения в Баренцевом море, на которое так надеялся Газпром, составляет 3,7 трлн. Но его еще надо достать с морского дна и как-то транспортировать на материк. А Польша пророет дырки, пустит корни — и вместе с Украиной погонит газ по всей готовой газовой сети, где раньше шел газ из России. И на разработке Штокмановского месторождения Газпром официально поставил крест — конец надеждам. Аналитики Газпрома так открыто и пишут: мол, сделать уже ничего нельзя, осталось пытаться «сдерживать» и «регулировать» рынок. Читай: пакостить и строить препоны распространению новой технологии. Ну там, иски всякие, экологи и Киотский протокол с озоновой дырой...

Конечно, приходит в голову спасительная мысль: ну ладно, газ мы потеряли, но нефть-то останется! Но эта мысль не очень спасительная, потому что энергоресурсы — это пластичная штука, а не комод с тремя ящиками, один из которых опустел, но остальные по-прежнему полны. Простой пример: сегодня бензин стоит 30 рублей, а газ завтра, предположим, будет 13 рублей, и все автовладельцы, все таксисты, автобусы, маршрутки и грузовики ломанутся ставить себе редуктор с газовым баллоном в багажник, как ставили в 90-х. И кому будет нужна нефть? Хотя Россия сможет еще поторговать никелем и алюминием, тут не отнять.

Летом 2010 года я случайно услышал слова теледиктора об антициклоне и фронте африканского воздуха. В тот момент я понял, что в Москве будет абсолютно небывалая жара, хотя ни один официальный прогноз такого не обещал. Три дня я бегал как угорелый, зато к наступлению 40 градусов в обеих комнатах у меня стояли кондиционеры (последние, по старой цене с индусского склада), и еще я помог с кондиционерами друзьям. Сейчас, когда я прочитал про сланцевую революцию и старт польского месторождения в 2014 году, у меня возникло то же самое четкое ощущение приближающейся жопы. Информация о которой уже вполне общедоступна, но пока совсем не осознаётся — как бубнящий в углу телевизор. А потом начнет жарить. С той лишь разницей, что на случай экономических катаклизмов у меня нет совершено никаких идей. А у вас?

оригинал

Не мое... но мысли - те же, как будто взяли и записали за мной... Странно... Наверное, ностальгия :)

Мы сидели за ланчем, когда моя дочь как бы между делом упомянула, что она и ее муж подумывают о том, чтобы «завести полноценную семью». — Мы тут проводим опрос общественного мнения, — сказала она в шутку. — Как думаешь, может, мне стоит обзавестись ребенком? — Это изменит твою жизнь, — сказала я, стараясь ничем не выдавать своих эмоций. — Я знаю, — отозвалась она. — И в выходные не поспишь, и в отпуск толком не съездишь.

Но это было совсем не то, что я имела в виду. Я смотрела на мою дочь, пытаясь почетче сформулировать свои слова. Я хотела, чтобы она поняла то, чему ее не научат ни на каких дородовых курсах. Мне хотелось сказать ей, что физические раны от родов заживут очень быстро, но материнство даст ей такую кровоточащую эмоциональную рану, которая никогда не затянется. Мне хотелось предупредить ее, что впредь она уже никогда не сможет читать газету без внутреннего вопроса: «А что, если бы это случилось с моим ребенком?» Что каждая авиакатастрофа, каждый пожар будет преследовать ее. Что когда она будет смотреть на фотографии детей, умирающих с голода, она будет думать о том, что на свете нет ничего хуже смерти твоего ребенка. 

Я смотрела на ее отманикюренные ноготки и стильный костюм и думала о том, что как бы изысканна она ни была, материнство опустит ее на примитивный уровень медведицы, защищающей своего медвежонка. Что встревоженный крик «Мама!» заставит ее бросить без сожаления все — от суфле до самого лучшего хрустального бокала. 

Мне казалось, что я должна предупредить ее, что сколько бы лет она не потратила на свою работу, ее карьера существенно пострадает после рождения ребенка. Она может нанять няню, но однажды она отправится на деловую важнейшую встречу, но думать она будет о сладком запахе детской головки. И ей потребуется вся ее сила воли, чтобы не сбежать домой просто ради того, чтобы выяснить, что с ее малышом все в порядке. 

Глядя на свою привлекательную дочь, я хотела сказать ей, что она может сбросить набранный при беременности вес, но она никогда не сможет сбросить с себя материнство и стать прежней. Что ее жизнь, такая важная для нее сейчас, уже не будет столь значимой после рождения ребенка. Что она забудет про себя в тот момент, когда надо будет спасти ее отпрыска, и что она научится надеяться на осуществление — о нет! не своей мечты! — мечты своих детей.

Я хотела, чтобы она знала, что шрам от кесарева сечения или растяжки будут для нее знаками чести. Что ее отношения с ее мужем изменятся и совсем не так, как она думает. Мне бы хотелось, чтобы она поняла, как сильно можно любить мужчину, который осторожно посыпает присыпкой твоего ребенка и который никогда не отказывается поиграть с ним. Думаю, она узнает, что такое влюбиться заново по причине, которая сейчас покажется ей совсем неромантической. 

Я хотела, чтобы моя дочь могла почувствовать ту связь между всеми женщинами земли, которые пытались остановить войны, преступления и вождение в пьяном виде. Я хотела описать моей дочери чувство восторга, которое переполняет мать, когда она видит, как ее ребенок учится ездить на велосипеде. 

Я хотела запечатлеть для нее смех малыша, впервые дотрагивающегося до мягкой шерстки щенка или котенка. Я хотела, чтобы она почувствовала радость настолько животрепещущую, что она может причинять боль. 

Удивленный взгляд моей дочери дал мне понять, что у меня на глаза навернулись слезы. — Ты никогда не пожалеешь об этом, — сказала я наконец. Потом я дотянулась через стол до нее, сжала ее руку и мысленно помолилась за нее, за себя и за всех смертных женщин, кто посвящает себя этому самому чудесному из призваний.

Не мое... но мысли - те же, как будто взяли и записали за мной... Странно... Наверное, ностальгия :)

Мы сидели за ланчем, когда моя дочь как бы между делом упомянула, что она и ее муж подумывают о том, чтобы «завести полноценную семью». — Мы тут проводим опрос общественного мнения, — сказала она в шутку. — Как думаешь, может, мне стоит обзавестись ребенком? — Это изменит твою жизнь, — сказала я, стараясь ничем не выдавать своих эмоций. — Я знаю, — отозвалась она. — И в выходные не поспишь, и в отпуск толком не съездишь.

Но это было совсем не то, что я имела в виду. Я смотрела на мою дочь, пытаясь почетче сформулировать свои слова. Я хотела, чтобы она поняла то, чему ее не научат ни на каких дородовых курсах. Мне хотелось сказать ей, что физические раны от родов заживут очень быстро, но материнство даст ей такую кровоточащую эмоциональную рану, которая никогда не затянется. Мне хотелось предупредить ее, что впредь она уже никогда не сможет читать газету без внутреннего вопроса: «А что, если бы это случилось с моим ребенком?» Что каждая авиакатастрофа, каждый пожар будет преследовать ее. Что когда она будет смотреть на фотографии детей, умирающих с голода, она будет думать о том, что на свете нет ничего хуже смерти твоего ребенка. 

Я смотрела на ее отманикюренные ноготки и стильный костюм и думала о том, что как бы изысканна она ни была, материнство опустит ее на примитивный уровень медведицы, защищающей своего медвежонка. Что встревоженный крик «Мама!» заставит ее бросить без сожаления все — от суфле до самого лучшего хрустального бокала. 

Мне казалось, что я должна предупредить ее, что сколько бы лет она не потратила на свою работу, ее карьера существенно пострадает после рождения ребенка. Она может нанять няню, но однажды она отправится на деловую важнейшую встречу, но думать она будет о сладком запахе детской головки. И ей потребуется вся ее сила воли, чтобы не сбежать домой просто ради того, чтобы выяснить, что с ее малышом все в порядке. 

Глядя на свою привлекательную дочь, я хотела сказать ей, что она может сбросить набранный при беременности вес, но она никогда не сможет сбросить с себя материнство и стать прежней. Что ее жизнь, такая важная для нее сейчас, уже не будет столь значимой после рождения ребенка. Что она забудет про себя в тот момент, когда надо будет спасти ее отпрыска, и что она научится надеяться на осуществление — о нет! не своей мечты! — мечты своих детей.

Я хотела, чтобы она знала, что шрам от кесарева сечения или растяжки будут для нее знаками чести. Что ее отношения с ее мужем изменятся и совсем не так, как она думает. Мне бы хотелось, чтобы она поняла, как сильно можно любить мужчину, который осторожно посыпает присыпкой твоего ребенка и который никогда не отказывается поиграть с ним. Думаю, она узнает, что такое влюбиться заново по причине, которая сейчас покажется ей совсем неромантической. 

Я хотела, чтобы моя дочь могла почувствовать ту связь между всеми женщинами земли, которые пытались остановить войны, преступления и вождение в пьяном виде. Я хотела описать моей дочери чувство восторга, которое переполняет мать, когда она видит, как ее ребенок учится ездить на велосипеде. 

Я хотела запечатлеть для нее смех малыша, впервые дотрагивающегося до мягкой шерстки щенка или котенка. Я хотела, чтобы она почувствовала радость настолько животрепещущую, что она может причинять боль. 

Удивленный взгляд моей дочери дал мне понять, что у меня на глаза навернулись слезы. — Ты никогда не пожалеешь об этом, — сказала я наконец. Потом я дотянулась через стол до нее, сжала ее руку и мысленно помолилась за нее, за себя и за всех смертных женщин, кто посвящает себя этому самому чудесному из призваний.

только я решу что все, все сделала-заказала-решила и тут ОПАньки.. опять что-то надо. Октябрь у нас богат на дни рождения и даты. Я когда рожала, отказалась от кесарева 7 окт (подумаешь Путин, я хочу чтобы у ребенка был СВОЙ день). Мне НАДО было родить 11, успеть в промежуток между 1,3, 4, 6, 8, 10, 14, 16, 19 и 30 ))

Да еще год мы выбрали - юбилей с папой, бабушкой.. свадьбой крестной. Вот и кручусь - креативлю на серебряную свадьбу, 5 летие сына.. Скоро муж и свекровь.. К слову - в след году у нас с мамой, но там весна и осень, легче...

Я к чему - у кого есть идеи по оформлению подарка на 25 лет свадьбы (или идеи самого подарка) - напишите, а :)

только я решу что все, все сделала-заказала-решила и тут ОПАньки.. опять что-то надо. Октябрь у нас богат на дни рождения и даты. Я когда рожала, отказалась от кесарева 7 окт (подумаешь Путин, я хочу чтобы у ребенка был СВОЙ день). Мне НАДО было родить 11, успеть в промежуток между 1,3, 4, 6, 8, 10, 14, 16, 19 и 30 ))

Да еще год мы выбрали - юбилей с папой, бабушкой.. свадьбой крестной. Вот и кручусь - креативлю на серебряную свадьбу, 5 летие сына.. Скоро муж и свекровь.. К слову - в след году у нас с мамой, но там весна и осень, легче...

Я к чему - у кого есть идеи по оформлению подарка на 25 лет свадьбы (или идеи самого подарка) - напишите, а :)