Забытые ангелы МК от 18 дек

Ольга Васильевна Афанасьева — симпатичная молодая женщина. Пока я в прихожей снимала куртку, она стояла рядом и улыбалась, и, еще не сделав по квартире и шага, я уже знала главное: каменную глыбу, которая придавила ее семью, она без посторонней помощи сдвинуть не может. Мечется, рвет жилы, а глыба ни с места.

Ее дочери, Ангелина и Кристина, появились на свет 2 мая 2002 года. Родились дети в 15-м московском роддоме. Ольга Васильевна сказала: пять дней отходили воды, а врачи говорили, что ждут раскрытия легких. На шестой день, когда начали стимулировать родовую деятельность, Ольга спросила, почему не сделали кесарево сечение. Ей ответили, что уже поздно. А что в двадцать три года может знать девочка, приехавшая в Москву из-под тихой Вологды? Раз врачи так сказали, значит, так оно и есть.

Дети родились на тридцать первой неделе, недоношенные. Лина весила 1 кг 480 г, а Кристина 1 кг 300 г. Кристину отправили набирать вес в больницу №3, но маме об этом не сказали — может, забыли… А Лина оказалась в отделении реанимации с отеком мозга.

Домой Ольга приехала с детьми, которых считала слабенькими, но здоровыми. Никто ничего не объяснил, а она не спросила — раз выписали, значит, все нормально. С двойней не до разговоров. Малыши были славные, и ей, как и положено, казались самыми красивыми на свете.

Когда детям пошел пятый месяц, врачи впервые сказали о том, что есть угроза ДЦП. Направили в 32-ю больницу. Но там тоже долго сомневались: Лина даже голову не держала, а заведующая отделением каждый день приходила и говорила, что она признаков ДЦП не видит. Диагноз «ДЦП, спастическая диплегия» поставили, только когда детям исполнился год.

Спастическая диплегия — наиболее распространенная разновидность детского церебрального паралича. Это нарушение функции мышц с обеих сторон, причем в большей степени ног. Спастическая диплегия поражает преимущественно недоношенных детей и характеризуется ранней деформацией позвоночника и суставов, а также контрактурой. Наиболее распространенными проявлениями этой болезни являются задержка психического развития, нарушения речи и атрофия зрительных нервов.

Я вошла в комнату и увидела двух ангелов. Небесное создание по имени Ангелина находилось в коляске и смотрело на меня ясными глазами. Ангелина не говорит и не ходит, но — никто меня не разубедит! — она все понимает. А ангел по имени Кристина немного ходит и прекрасно говорит.

Папы, Максима Афанасьева, дома не было. Он смотрел на нас со свадебной фотографии, такой серьезный, неулыбчивый. Но на фотографиях, где он улыбается, видно, какой он теплый человек. У 32-летнего Максима ранний диабет, он инвалид II группы. Диабет сжигает кости, весной этого года ему установили протез тазобедренного сустава. Теперь нужно менять второй.

Живет семья в 3-комнатной квартире, которую им в 2005 году выделили на 5 лет по соцнайму. До этого они с двумя тяжелобольными детьми жили у свекрови, где в маленькой трехкомнатной квартире было прописано 10 человек. За эту квартиру пришлось сражаться: писали и Лужкову, и Путину, ходили по всем кабинетам, до которых сумели добраться.

Недавно купили подержанный «Опель». Машина 7-местная, теперь можно ездить к врачам с двумя детьми на двух колясках. Из-за этой покупки пришлось взвалить на себя кредит, ноша малоподъемная, но выхода не было никакого: или сидеть с детьми в четырех стенах, или лезть в петлю кредита.

Детям предстоят операции в Детском ортопедическом институте имени Г.И.Турнера под Петербургом. Кристине будут ломать кость и сооружать ногу заново, а Лине предстоит исправление вывиха тазобедренного сустава. Даже писать об этом — и то волосы шевелятся. На обе операции требуются квоты, которых в конце декабря, как объяснили Ольге, уже нет. Придется ждать начала года.

Ангелине нужна кресло-коляска «Лиза» немецкой фирмы «Оtto Bоck». Без этого чуда медицинской техники ребенок не может жить, потому что «Лиза» заменяет ей руки и ноги. Отечественные коляски хороши только на паркете, а «Лиза» ездит даже по снегу. Старая коляска сломалась, и уже целый год в Центре технической реабилитации инвалидов на Новоостаповской улице, 6, Ольге Афанасьевой объясняют, что новых немецких колясок они не получали.

За десять лет Афанасьевым всего два раза дали путевки в санаторий: первый — в Евпаторию, второй — в Адлер. Понятно, что поехать они могут только вчетвером: мама, папа и двое детей. Причем чем чаще они будут ездить, тем больше возможностей появляется у Ангелины и Кристины. И не каких-то там особых возможностей — дети, практически постоянно замкнутые в четырех стенах, могут увидеть настоящее солнце, море, цветы и отведать настоящую черешню и персики. Без этого никак нельзя, это витамины жизни.

Но наш лопающийся от денег и жира стольный город Москва не может обеспечить этим скромным счастьем семью с двумя детьми-инвалидами. То есть по сути дела семья Афанасьевых в списке людей, которым постоянно нужна деятельная помощь, отсутствует.

В 2005 году Ольга с детьми находилась на обследовании в детской психоневрологической больнице №18. Когда у нее внезапно подскочила температура и она увидела на градуснике цифру 39, Ольга уехала с детьми домой — там за детьми могли присмотреть свекровь и муж. Так вот, вернуться в больницу они не смогли. Ей сказали, что она нарушила режим, и уж если ей пришла в голову такая блажь, нужно было написать расписку. А про расписку никто ей не сказал.

Это я к тому, что родителям таких детей с жизнью нужно сражаться с оружием в руках. Они всем мешают, едят незаработанный хлеб и разъезжают на чужих колясках.

Но дети об этом пока не знают.

К ним домой приходят учителя. Лине учиться трудно, ведь она практически не разговаривает, но она старается за двоих. А вот Кристина наверняка скоро будет отличницей, потому что уже сейчас у нее одни «четверки» — молодец!

Девочки души не чают в своих педагогах. Как жаль, что наши нарядные цветущие законодатели не могут найти времени, чтобы хоть раз навестить такую семью и поприсутствовать на уроке, вот хотя бы у Лины. Должны же они знать, как ребенок, который говорит на своем языке, но прекрасно понимает язык так называемых здоровых людей, борется за существование. И с кем борется-то…

Я спросила у Ольги, ссорятся ли они с мужем. Она ответила, что Максим ругаться не любит, а вот она иногда дает жару, но это дело житейское. С Максимом они знакомы с 14 лет, он растворен в своих детях, а Ангелина вообще только его и ждет.

Кристина очень любит читать. А еще она помогает маме стряпать, умеет мыть посуду, научилась резать салат, делать бутерброды и даже может налить чай.

Конечно, Ангелина и Кристина очень ждут Деда Мороза.

В прошлом году он принес Кристине говорящего кота Матроскина и книгу про Смешариков, а вот Лине — говорящую куклу Аленку, которая знает весь алфавит и много чего еще. Но Лина Аленку не любит, ничего у них, к сожалению, не получилось.

В этом году они снова написали Деду Морозу письмо и очень ждут его прихода.

Тут еще вот какое дело: они мечтают хоть один раз в жизни всей семьей пойти в театр. Узнав об этом, я тут же отправила Деду Морозу срочную телеграмму, и он мне ответил, что билеты принесет.

У Афанасьевых есть чудесный попугай Феня. Он не давал нам разговаривать, скандалил и рвался на волю. Мы поссорились, но на прощанье помирились.

Доход семьи: пенсии детей и пособия по уходу — 45 тысяч рублей, папина пенсия — 12 тысяч рублей.

	Прелестный дуэт.

■ ■ ■