Музыка для большинства детей – опыт радостный, захватывающий и праздничный. А еще музыка – это медиум. Она помогает детям узнать себя, развить координацию, наладить контакт со значимыми взрослыми (родителями, бабушками и дедушками) и другими детьми. Музыка дает свободу: можно петь, дрыгать ножками и ручками, расслабиться. Дети обожают петь одни и те же попевки: так через повторение закладываются основы языка и математики.
То, что музыка прекрасна и развивает ребенка, никто не спорит. А вот взгляды на то, как обучать детей музыке, отличаются. В этом обзоре - популярные методики Сузуки, Кодали и Орфа.
Шиничи Сузуки: учимся как птицы 
"Человек - дитя окружения", "Все дети растут, результат зависит от того, как их растят", "Каждый ребенок обучаем" - все эти высказывания принадлежат гениальному японцу Шиничи Сузуки, который прославился тем, что научил тысячи трехлетних детей блестяще играть на скрипке.
Шиничи Сузуки (1898-1998) родился в Нагойе 17 октября. Его отец, Масакиши, был скрипичным мастером, основавшим в 1888 году скрипичную фабрику в Нагойе. Там юный Шиничи начал интуитивно подбирать мелодии на скрипке, не зная нотной грамоты. На собственном опыте он пришел к выводу, что развивать музыкальный талант можно в самом раннем детстве. Обучение музыке сродни обучению родному языку: то есть научить при прочих равных музыкальной грамоте и игре на инструментах можно любого ребенка.
В 1916 году в возрасте 22 - х лет Шиничи отправляется в Токио. Он останавливается в доме маркиза Токугава и учится скрипке у Кох Андо. Спустя год он покидает Японию и отправляется в путешествие по миру: в Германии учится у Карла Клингера долгих восемь лет. Спустя двадцать лет Сузуки начинает работать инструктором в музыкальной школе Кунитачи, а с 39 лет дает уроки скрипки на дому. В течение жизни Сузуки сделал три открытия, которые навсегда изменили то, как мы смотрим на детей и их музыкальные таланты.
Первое открытие Судзуки сделал, посетив громадный инкубатор для выведения японских жаворонков. Яйца этих певчих птичек помещаются в гигантские теплые и тихие залы инкубатора, где создаются такие же условия, как в гнезде. Здесь царит тишина, за исключением одного звука – голоса птицы – учителя, своего рода птичьего Бетховена.
Судзуки к своему изумлению отметил, что каждый вылупившийся птенец автоматически повторяет песню учителя. Однако, спустя несколько дней, каждый птенец, начавший с простого копирования, начинает создавать собственные вариации оригинальной песни. Специалисты – орнитологи, ждут, пока каждая из этих птиц овладеет собственным стилем, а затем выбирают из их числа нового «учителя» и процесс повторяется с самого начала.
«Удивительно!» - подумал Сузуки. – Если уж крошечный мозг птицы обладает такой способностью к обучению, то что говорить о намного более совершенном мозге человека?!»
Эти размышления привели его ко второму открытию. Когда Сузуки объявил о нем, его друзья решили, что у него не все в порядке с головой. Шиничи с энтузиазмом рассказывал всем о том, что он обнаружил: оказывается, каждый японский ребенок учится говорить по-японски!
Друзья и коллеги сочувственно похлопывали его по плечу и говорили, что они … догадываются об этом. «Да нет же, нет! – восклицал Сузуки. – Они действительно учатся этому, и это поразительно!» И Судзуки был прав. Как и Ньютон до него, он открыл совершенно очевидную вещь, которую никто раньше не замечал. Его открытием стал тот факт, что ребенок, родившийся в определенной стране, автоматически в течение года – двух осваивает язык своей родины. Это означает, что любой детский мозг в состоянии освоить миллионы потенциально возможных языков. Причем, не просто язык данной страны, а особый диалект конкретной местности, в которой родился кроха.
Открытие Судзуки состояло в том, что система, включающая в себя голос, ухо и мозг, представляет собой совершеннейшую копировальную машину, дающую практически безграничную возможность освоить мелодию любого языка. И не имеет значения, о каком языке идет речь: китайском, португальском, музыкальном, художественном или японском. Достаточно пометить ребенка в нужную обучающую среду и создать соответствующие стимулы, он сможет выучить что угодно!
Третье открытие японца стало последним элементом в мозаике его метода. Когда он размышлял над поразительными способностями детского мозга, к нему зашел друг и спросил, не сможет ли он научить четырехлетнего сына одного приятеля играть на скрипке. Сузуки решил, что это невозможно, и извинился, ссылаясь на то, что ребенок еще слишком мал, чтобы держать скрипкку, ведь она в пропорции к его телу – все равно что контрабас для взрослого. Когда друг ушел, Сузуки вдруг понял, что он мыслит слишком узко. Он только что сказал, что ребенок еще мал, чтобы учиться играть на скрипке, хотя сам же до этого сделал вывод, что в возрасте трех лет ребенок может учиться музыке и стать отличным музыкантом. Все дело в том, что скрипка слишком велика для ребенка, но почему бы не сделать скрипку, подходящую ему по размеру?
Вдохновленный этой мыслью, Сузуки принялся мастерить маленькие скрипочки. Но как научить детей играть на них? Сузуки понял, что решение подсказывает ему птенцы жаворонков в инкубаторе. Все дело в копировании. Ведь 95 % людей так никогда и не научатся правильно петь только потому, что им с детства внушали: копировать – это плохо. Их лишали главного инструмента обучения – подражания.
Вооружившись маленькими скрипками и пониманием того, как должно быть организовано обучение, Сузуки обратился к своим друзьям, у которых были дети, и поинтересовался, не хотят ли они отдать своих детей учиться играть на скрипке.
На первом уроке Судзуки разложил скрипки и смычки вместе с другими игрушками и предложил малышам подойти и поиграть с ними. Сидя посреди комнаты, Судзуки время от времени брал одну из скрипок, подносил к ней смычок и извлекал одну ноту. Как он и ожидал, дети по очереди начали копировать его действия. Тогда он стал играть две ноты. Точно так же, как птенцы, подражая птице – учителю, осваивали свои трели, дети очень легко и непринужденно начали играть на скрипке, которая стала их вторым «языком». Таким образом, Сузуки создал методику, которая в наши дни распространилась по всему миру и нашла десятки тысяч последователей и учеников, многие из которых стали первоклассными музыкантами.
Золтан Кодали: учимся в хороводе
Венгерский композитор, педагог и фольклорист Золтан Кодали (1882 – 1967) заинтересовался музыкальным образованием детей после того, как услышал посредственное исполнение песен венгерскими школьниками. Он пришел к выводу, что учить музыке надо в самом раннем детстве, через песни и действия, пока дети заняты игрой. «Если сильная основа не заложена в ранние годы, дети не могут раскрыть потенциал» - считал венгр.
Выступив с серией обвинительных публикаций, Кодали активно принялся реформировать музыкальное образование Венгрии. Он написал несколько композиций и выпустил сборник народных песен. С точки зрения композитора, голос – наш самый главный музыкальный инструмент, данный природой. С помощью пения, дети узнают о своей культуре, языке и музыкальных традициях.
В 1958 году в Вене открылась первая начальная школа с музыкальным уклоном: занятия проходили каждый день. В 1973 году метод Кодали был известен уже всему миру. В Венгрию приезжали сотни учителей со всего мира, чтобы вживую посмотреть, как Золтан приобщает детей к «универсальному языку человечества».
В основе подхода Кодали лежит идея поступательного музыкального развития: от простого к сложному. Начинать обучение музыке следует с «основ»: пения, слушания, танцев, ритмики. Когда фундамент заложен, - можно осваивать нотную грамоту. Игры, двигательные песенки, ходьба, хлопки, хороводы – неотъемлемая часть подхода Кодали. Дети учатся с помощью тела: чем проще и короче песня, тем легче малышам выучить движения. Движения просто необходимы для интернализации ритма.
В обучении используют только качественную, специально написанную для детей музыку, а также народные композиции.
Многочисленные исследования подтверждают, что метод Кодали, которые применяют в разных странах мира уже больше 30 лет, развивает чувство ритма, закладывает основы музыкальной грамотности, навыков чтения и счета.
Вот несколько советов Кодали, как петь с детьми младше пяти лет:
- Пойте без аккомпанемента- Выбирайте короткие песенки с движениями- Повторяйте песни – дети обожают повторы- Изменяйте темп- Всегда хвалите детей- Выучите тридцать песенок: слова вы должны знать очень хорошо, так как ваша уверенность передается детям.
Карл Орф: не повторы, а творчество
"Удобрения обогащают землю и позволяют зернам прорасти, и точно так же музыка пробуждает в ребенке силы и способности, которые иначе никогда бы не расцвели" - считал Карл Орф (Carl Orf, 1895-1982), немецкий композитор и автор уникальной концепции музыкального образования детей, получившей название "Шульверк" (Schulwerk). Идеи Орфа изложены в пятитомной антологии музыки "Шульверк. Музыка для детей", впервые изданной 50 лет назад.
Сразу надо подчеркнуть: Шульверк - это не учебник, скорее концепция, особый взгляд на музыкальное образование детей, основанное на коллективном музицировании. Шульверк (Schulwerk) - сочетание двух слов - Schule (школа) и Werk (работа, умение что-то делать искусно). Действие - основа музыкального воспитания по Карлу Орфу. В своем сборнике Орф собрал фольклорные произведения того времени, когда музыка, речь и движение были неразрывны. Он мечтал возвратить педагогов к гармоническому синтезу речи и движения как к истокам музыки, ее первоосновам. При этом, Орф хотел дать толчок фантазии педагога, чтобы тот в свою очередь показал малышне, что такое импровизация, как можно относится к музыке творчески. Переосмыслить ее с высоты нашего времени.
Основным предназначением Шульверка является первичное приобщение всех детей к музыке, независимо от их талантов. В каждом томе этого пособия есть ритмомелодические упражнения, речевые декламации, песни и танцы, которые по задумке должны дополнять друг друга. Орф снабдил свой "Шульверк" авторскими рекомендациями по исполнению пьес, установил последовательность движения по пути "Шульверк". Основу "Шульверка" составляет южно-немецкий фольклор, разбавленный песенками других европейских народов.
Антология Орфа не случайно называется «Музыка для детей». Орф был против того, чтобы ограничивать музыкальный слух ребенка рамками классической музыки, мажорно-минорной гармонии. Он стремился показать, что музыка бывает разной - по ритму, по темпу, по настроению. Воспитать открытый миру слух, восприимчивое ухо и сформировать вкус у ребенка - было его главной задачей.
Но это восприятие, а что же исполнение музыки?
Тут у Орфа тоже был свой подход. Каждая пьеса его "Шульверка" - это небольшая партитура, доступная для исполнения даже самым маленьким музыкантам. Музыка должна сопровождать ребенка в любом возрасте и соответствовать его психическому развитию. Причем, музыка Орфа связана с движениями, речью, содержит элементы драматизации. Например, дети по Орфу могут петь и одновременно изображать кошечку - потягиваться, лежать, или приплясывать, выкрикивать, звенеть инструментами. Детская элементарная музыка, считал Карл Орф, неразрывно связана с речью и движением, причем связана генетически. У любого народа есть потешки, заклички, попевки и т.д. Орф мечтал, чтобы дети "играли в музыку", игры - импровизации призваны подготовить детей к дальнейшему музыкальному развитию.
По-особому выглядят и отношения "педагог - дети" в видении Карла Орфа. Педагог - не авторитарный персонаж на уроке, он помогает детям раскрыться, он общается с детьми с помощью музыки. Дети должны не повторять, а создавать свою детскую элементарную музыку.
Поэтому и конкретных уроков - рекомендаций в "Шульверке" вы не найдете. Выбор метода подачи музыки - в руках у учителя, и учитель должен импровизировать. Он может придумать вместе с детьми аккомпанемент из хлопков, звоночков к известной народной песенке, дать детям побренчать на инструментах. Дети обожают придумывать, творить, фантазировать, и подход Карла Орфа в этом смысле очень сродни природе ребенка.
Сегодня в России работает несколько педагогов, разделяющих взгляды Орфа на музыкальное развитие детей. Одна из ярких личностей - кандидат искусствоведения Т.Э. Тютюнникова, автор нескольких книг, посвященных системе К. Орфа.
Источник
автор Екатерина Чинарова
