Теплеет с каждым днём. Бикини, шорты, майки
Пора уж примерять, у зеркала вертясь.
А мы ещё едим, открыто, без утайки.
И в зеркало глядим, от ужаса давясь.
И в зеркала правдивость пока ещё не верим,
Мы морщимся, вздыхаем, и чешем у виска:
Наверно, показалось: ведь пролезаем в двери,
А, стало быть, диета не так уж и близка?
Но капельки сомненья вот-вот источат душу…
Тут верное решенье имеет место быть:
Чтоб море, нас купая, не затопило сушу,
Калорий поглощенье нам нужно сократить!
Пустует холодильник, раздарены конфеты,
И печь-микроволновка заснула без трудов.
Весь день без пропитанья – безумная диета!
Нет, вынести такое животик не готов!
И в приступе обжорства, с голодными глазами,
Крадёмся обреченно на кухонный алтарь.
И в жертву аппетиту себя приносим сами,
Забыв, что за окошком давно уж не январь.
Минутное блаженство… И снова совесть гложет,
А зеркало на стенке правдиво, как укор!
И вряд ли тут диета спасет или поможет,
Когда у нашей воли по силе недобор!
Пора уж примерять, у зеркала вертясь.
А мы ещё едим, открыто, без утайки.
И в зеркало глядим, от ужаса давясь.
И в зеркала правдивость пока ещё не верим,
Мы морщимся, вздыхаем, и чешем у виска:
Наверно, показалось: ведь пролезаем в двери,
А, стало быть, диета не так уж и близка?
Но капельки сомненья вот-вот источат душу…
Тут верное решенье имеет место быть:
Чтоб море, нас купая, не затопило сушу,
Калорий поглощенье нам нужно сократить!
Пустует холодильник, раздарены конфеты,
И печь-микроволновка заснула без трудов.
Весь день без пропитанья – безумная диета!
Нет, вынести такое животик не готов!
И в приступе обжорства, с голодными глазами,
Крадёмся обреченно на кухонный алтарь.
И в жертву аппетиту себя приносим сами,
Забыв, что за окошком давно уж не январь.
Минутное блаженство… И снова совесть гложет,
А зеркало на стенке правдиво, как укор!
И вряд ли тут диета спасет или поможет,
Когда у нашей воли по силе недобор!
