- Потолок бы покрасить надо… Все остальное-то у вас красиво, игрушки вот, мебель хорошая, а потолок подкачал…
- Это в рентгеновском кабинете наверху трубы протекли, - я поймала себя на том, что оправдываюсь. - Пока заметили, да еще растворы у них ядовитые…
- Через суд можно попробовать, - предложил мой посетитель.
- Как ты себе это представляешь?! - я чувствовала, что начинаю сердиться. - Это же государственная поликлиника!
- Да, это сложно, вы правы, - подумав, согласился посетитель и деловито занялся огромным магнитом, по очереди прилепляя к нему всякие железки и отдирая их обратно.
Я едва удержалась, чтобы не потрясти головой и мельком взглянула на обложку карточки, где пишут дату рождения. Мальчику было восемь лет.
- Я слушаю вас, - обратилась я к маме, которая на вид была похожа на воспитательницу детского садика или учительницу начальных классов из советских фильмов - гладко причесанная, почти без косметики, туфли на низком каблуке.
- Да вы уже слышали, - печально сказала мама. - Вот это самое. Он может прийти в гости и сказать: «Что ж вы только сладкое на стол подали? Это же вредно! Купили бы что-нибудь диетическое!» В школе на него жалуются. Никогда не признает себя виноватым. Будет настаивать на своем до последнего. Уроки делать невозможно - я ему говорю, что ответ в задаче неправильный, а он говорит: нет, правильный! Велю переписать, чтобы ошибки исправить, а он отвечает: и так сойдет! Впрочем, сейчас лучше стало, в первом классе он мог встать посреди урока, сказать: «Мне в туалет надо!» - и выйти… Теперь уж такого себе не позволяет. Учительница у них молоденькая, справиться не с ним одним не может, с другими тоже - вот беда…
- Расскажите, что было раньше. Как Рома рос и развивался?
Выяснилось, что беременность протекала без особенных осложнений, Рома родился в срок, желанным ребенком, в полной семье. Первый год после рождения (обычно самый проблемный) - сплошное счастье: ребенок прекрасно спал, хорошо ел, развивался на радость родителям и педиатрам. В садик пошел с трех лет, с удовольствием.
В детском саду, впрочем, проблемы были. Одна из двух воспитательниц постоянно жаловалась маме на странное упрямство Ромы: не поймешь, когда и почему он заартачится, что согласится сделать, а что откажется. Мог ни с того ни с сего прекратить занятия лепкой или танцами, уйти и сесть в углу. И с ребятами отношения складывались неровно: вроде все нормально, но иногда Рома приходил из садика и говорил, что с ним никто не дружит и не хочет играть. Надо сказать, что вторая воспитательница (немолодая и авторитарная) на вопросы матери отвечала, что никаких проблем с Ромой у нее нет, и добавляла с непонятной усмешкой: «Характерный он у вас. Забавный».
Уже тогда высказывания Ромы часто ставили взрослых в тупик. Причем они не всегда были условно «отрицательными». Например, Рома рано и самостоятельно научился говорить комплименты взрослым людям. В пять лет, поднимаясь по лестнице в подъезде, мог сказать полузнакомой соседке: «Как вы сегодня хорошо выглядите! И эта шляпа вам очень идет!»
- Самое ужасное то, что я его стыжусь, - призналась мама Ромы. - Мне стыдно с ним в гости к подругам идти. На площадку. К врачу вот. Я все время жду: что он еще сморозит? Понимаете, я сама с детства человек тихий, можно сказать, робкий, все время боюсь кого-нибудь обидеть, неловкость какую-то сделать. И вот у меня такой ребенок… Он ведь в школе учится совершенно нормально, и неглупый, и незлой вроде. А учительница в последний раз сказала: показали бы вы его психиатру, что ли. Да я и сама понимаю. Пытаюсь говорить с ним, объяснять, что это обижает людей, что так не делают. Он вроде понимает, соглашается. А потом опять и опять… Я пробовала в Интернете искать, что с ним такое. Но чем больше читаю, тем страшнее… Скажите, все очень плохо, да?
- Я пытаюсь понять, но пока не понимаю, - честно призналась я. - Очевидно, что у Ромы какая-то разновидность социопатии. Но откуда она взялась? Обычно есть какая-то родовая травма, заболевание. Или что-то в семье…
- Откуда взялась? Так от отца, - женщина удивленно подняла светлые брови. - Теперь-то он совершенно нормальный, но раньше… Мы с будущим мужем вместе в школе учились. Он тогда был… ну очень странный.
- О чем вы говорите?
- Ну, например, протестовал против ношения школьной формы, надевая ее наизнанку. Спускался вниз по лестнице только по перилам. Как-то организовал митинг протеста уже не помню против чего. Учителя его терпеть не могли, из школы исключить хотели…
- А как его мать на все это реагировала?
- Вы знаете, удивительно. Она всегда была на его стороне. Как будто бы даже гордилась им. Рассказывала, что в их роду были какие-то подпольщики и чуть ли не декабристы. Я этого не понимаю… Потом он в армии служил. Кошмар, с его-то характером, - зубы, ребра, все такое. И опять странно: вспоминает с удовольствием, с товарищами встречается, говорит, что армия много ему дала.
- Ага. А теперь, значит, все в норме?
- Да, он выучился, по работе многого добился. Меня и сына очень любит. Только в магазины я с ним ходить не люблю…
- Почему?
- Да он все время претензии предъявляет персоналу. То продукты просроченные, то скидки не так оформлены, то брак какой-нибудь найдет… В общем, борется за справедливость. Ужас!
- Послушайте, но ведь вы знали, за кого идете замуж! - улыбнулась я.
Мама Ромы не нашлась, что сказать.
Люди с нормальным интеллектом, совершающие множество социальных неловкостей, встречаются не так уж редко. Общее название таких состояний - социопатия. Разброс вариантов огромен - от безобидных «странностей» до откровенно криминальных историй. Иногда социопатии развиваются в результате неврологических заболеваний, иногда (как в нашем случае) бывают наследственными.
Нет ничего удивительного и в том, что Ромина мама - «тихая мышка», которой довольно часто мешала в жизни ее собственная робость, решилась связать свою судьбу с родом активных «борцов за справедливость».
Социопатия, проявляющая себя в раннем детском возрасте, поддается коррекции. Дело в том, что эти дети, так же как и все остальные, хотят быть хорошими, хотят, чтобы их все любили. Они готовы работать над этим (вспомним Ромины комплименты). Их надо просто учить взаимодействовать с другими людьми - непрерывно и неустанно. Доходчиво. Годами. Что, вероятно, и делала мама Роминого отца. А также отцы-командиры в армии. И та воспитательница детского садика, у которой не было с Ромой никаких проблем.
Когда мы поговорили обо всем вышесказанном с Роминой мамой, она немного успокоилась. Обсудили и ее главную проблему - как принять своего сына. Выработали некий план обучения Ромы тому, что именно он может сделать, чтобы заслужить приязнь и уважение одноклассников, учителей, других взрослых людей.
Сейчас Рома учится в пятом классе. У него есть друзья, он любит читать книги о войне. С мамой отношения ровные, но не особенно близкие. Она немного отдалилась от него, когда полтора года назад у Ромы родилась младшая сестра. Рома и его сестра обожают друг друга, хотя он очень любит ее воспитывать и «строить». Мальчик с удовольствием занимается в «школе выживания» при военно-техническом клубе. В школе у него четверки и пятерки.
Но «за справедливость» он по-прежнему борется при первой возможности. Так же, как и его отец…