10. Я поняла, чего мне катастрофически не хватало на отдыхе: хорошего вина и теплого спокойного моря. Если с первым здесь никаких проблем, то вторым Северный Кос не балует. Под конец моего греческого путешествия мне везет: я получаю и то, и другое. Можно с чистой совестью паковать чемодан и улетать. Море оставило свои шалости. Будто смирилось. Смирение - это прекрасно, это одно из самых замечательных качеств на земле. Не то смирение, когда ты опустив голову вздыхаешь: "Ну ладно, так и быть..." Нет. Я говорю об умении принимать все, как есть и радоваться этому. Вспомнилось, как однажды по работе нам с водителем (я - просто корреспондент) предоставился случай попробовать на себе какое-то старинное индийское гадание. Суть его очень проста: вытаскиваешь одну из сотен карт с однотипным крапом, и, якобы, она рассказывает о тебе абсолютно все. Мне выпало слово "Легкость". Юрий Михалыч (тот самый водитель, о котром выше идет речь), увидев мою карточку, многозначительно закивал головой. "Ну да, может быть, - подумала я. - Только в чем проявляется эта легкость? В общении? Пожалуй (сегодня я бы с этим поспорила). В восприятии жизни? Ну допустим". А ему выпало "Смирение". Ну то есть именно это качество - главное в его жизни. И вдруг я взглянула на человека по-новому. Вдруг поняла, что индийская карта бьет не в бровь, а в глаз. Старик лет пятидесяти, именно старик - определяющую роль здесь играет внешность, худой, с тремя зубами во рту, всегда исправно выполнял свою работу. Он и ругался-то на нее так, будто песню пел. Я всегда чувствовала, что это не всерьез, ну как ритуал что ли: как зубы почистить или в магазин сходить. Он давно расстался с женой, но был с ней в хороших отношениях и бОльшую часть заработанных рублей относил ей и дочке, ни разу, кажется, не спустив лишней копейки. Он, как мог, заботился о любимой женщине, котрая уехала далеко от него, сделав выбор в пользу взрослеющего сына. Он молча прикрывал коллег по работе. Мне кажется, он никогда не жаловался на жизнь, никогда не падал духом, не знал этого модного слова "депрессия" и не думал, что может быть иначе. Мне и представить его сложно где-нибудь еще, кроме как за рулем своего простенького синего автомобиля. Мы были очень разные, между нами пролегла огромная, в том числе и возрастная пропасть. Но это не помешало нашему общению. Выходной день, солнце, зелень за окном. Весна во всей красе. Звонок на мобильный. Юрий Михалыч. Поднимаю и сходу: "Привет, Юр! У меня между прочим сегодня выходной!" В трубке слышу незнакомый мягкий суетливый женский голос: "Здравствуйте, Вероника! Я нашла ваш номер в Юрином телефоне. Вы, наверное, вместе работали. Я подумала, что было бы правильным сообщить вам и всем, кто его знал..." Как обухом по голове. Голос еще не успел договорить, а я уже все поняла. Я не умею говорить соболезнования, и в тот момент не очень-то заботилась о правильности сказанных слов. Оказывается, он не раз за рулем падал в обморок. Но что ему эти обмороки! Однажды после тяжелой полостной операции он на следующий же день встал и пошел. Почему все это вспомнилось? Плохо вяжется с  пальмами и солнцем за окном. Вот она какая - маленькая человеческая жизнь. На ладошке умещается... Море спокойно, зато меня, кажется, здорово штромит. Сижу на кровати, а ощущение, будто качает на волнах - в голове такая же невесомость. Снова укладываю сына под Малинина, не всегда попадаю в ноты. "Я хотел въехать в город на белом коне..."

8. Не верю. Море, ты ли это?! Где твои волны? Где твой приятель ветер? Пальмы стоят, будто искуственные - не шелохнутся. На берегу вижу непривычную картину. Женщина лет пятидесяти в развевающемся белом платье, играя платком в руке, танцует что-то вроде смеси вальса и танго. Медленно, без музыки, закрыв глаза и никого не стесняясь. Чертов менталитет. Первое, что приходит на ум: "Дурдом какой-то". Далее беседа с собственным закостенелым мозгом:  "Ну почему человек не может просто подарить свое хорошее настроение окружающим? - спрашиваю я. - Почему не может делать то, чего душа просит - ведь никакого вреда это не несет людям? Только свет, только улыбку. Что? Ты оскорблен танцем? Поражен?" Молчит. Злюсь на себя за свою принадлежность к адекватному большинству. Я бы не смогла так, как она... Море недолго остается спокойным. Его гладь снова взволнована. Под стать морю и мое настроение - такое же переменчивое. Сегодня я заразилась каким-то заморским сплином. Тоскливо и гнетет безделье. И надо было именно в этот день вспомнить продолжение стиха! Нынче ветренно и волны с перехлестом, Скоро осень, все изменится в округе. Смена красок этих трогательней, Постум, Чем наряда перемена у подруги... В точку.  До смены нарядов с изумрудного на золотистый остались считанные дни. Какая тяжелая поступь у этого стиха. Надо выучить на досуге. Все-таки есть в нем что-то пленительное. Услышав раз, уже не забудешь. Если уж затронули Бродского, позволю себе маленькое лирическое отступление. Его творчество вообще как-то втемяшилось в мою голову - будто гвоздь забили в память, извините за нелепый образ. Ну невозможно забыть такое: Я входил вместо дикого зверя в клетку, выжигал свой срок и кликуху гвоздем на бараке, жил у моря, играл в рулетку, обедал черт знает с кем во фраке... Ломано, резко, дерзко. А главное, все это действительно было в его жизни. Это и подкупает. Вместо детской колыбельной на сон грядущий исполняю сыну "Айседору" Малинина, чего со мной ни разу не было за 10 месяцев его жизни :-/ В общем, настроение - 9 баллов по шкале Рихтера. Из-под колес отлетает пыль - Дьявольская езда. Остановите автомобиль, Дамы и господа. Но вот все и кончено, вот и все, Кругом пошла земля. Шарф накрутился на колесо, И это была петля. О, Айседора Дункан, Нам случайности вечно грозят, Нам случайности вечно грозят. О, Айседора, просите шофера, Чтоб ехал назад, Чтоб ехал назад. О, Айседора Дункан, А в Париже афиши висят, А в Париже афиши висят. О, Айседора, просите шофера, Чтоб ехал назад, Чтоб ехал назад. Ну достаточно. Слишком много поэзии для одного маленького солнечного дня. Все-таки поэзия - искусство умирания. Не помню, кто сказал, но подмечено точно. 9. Кромка неба приобрела кровавый винный цвет. Призрак заката. О Боже, южная ночь, как же ты богата на краски! Гранатовый цвет плавно перетекает  в желто-зеленый, затем в небесно-голубой, затем в насыщенно-синий, наконец, над всей этой вечерней радугой повисает сплошная чернота. Она пронизана мерцающими желтыми звездами, красными огнями самолетов и ветряных мельниц. Высоко в небе закрепился тоненький серп молодого месяца. Такой противоречивый и неоднозначный день ушел красиво, будто поклон отвесил. Не могу больше думать ни о чем постороннем. Любуюсь небом, пытаюсь запомнить последовательность цветов. На вопросы отвечаю невпопад.

6. Вечер перед закатом. Солнце зависло над горизонтом. Ветер шуршит в пляжных зонтиках. Море мутное, цвета зеленого бутылочного стекла. Прибой пенится, как шампанское, стирая чьи-то следы на мокром песке. С прибоем к берегу прибивает большую белую рыбу, которая с первой же волной уходит в море. Чистое до этого дня небо впервые затягивает перистыми облаками. На пляже ни души. Не хватает двух гнедых, на которых бы проскакала влюбленная пара. Да, я тоже жертва телевизионных "мыльных" клипов:)) Вот так бы стояла, засунув руки в карманы, как истукан, и смотрела в одну точку: пусть все вокруг бушует, шумит, дует, трепещет на ветру. Мне все равно. Я медитирую на вечерний прибой. Медитирую с открытыми глазами. 7. Штормит так, что от ветра болят уши. Бродский, теперь и я знаю, что такое волны с перехлестом. Замаячил на горизонте финал моего морского безделия. Впереди еще неделя, а мне уже фантастически не хватает этого острова. Я даже и не знаю, во что больше влюбилась: в волны, накрывающие с головой, или в горы на горизонте, выросшие до самых небес и покрытые обильной растительностью. Или в дорожку к морю, вымощенную камнем с рядом темно-зеленых фонарей по левую сторону и разноцветными кустарниками по правую. Я перестала скучать по дому и полностью отдалась во власть чувств и эмоций сегодняшнего дня. И это восхитительно: не о чем жалеть, некуда торопиться. В душе такое спокойствие, такое умиротворение, какое не каждому дано. Вот бы сохранить их до конца своих дней! Кажется, у англичан иногда принято отвечать на вопрос: "Как дела?" фразой: "Все идет своим чередом". Мне всегда нравилась эта фраза. Она как нельзя лучше передает мое теперешнее состояние. У меня все идет своим чередом. Я обожаю свое писательство, которое доверяю чуду человеческой мысли под названием IPad, я обожаю вид из окна и все, что меня окружает, я обожаю каждый маленький цветочек на гладковыглаженной рубашке, которая висит передо мной на стуле. Я начинаю проникать в таинство сиюминутного счастья. И нет ничего прекраснее этого. Разве что... море? :))

2. Ванильный чай и черный шоколад - отличная компания для ночного отдыха. Выхожу к воде. На стенах низеньких домов отеля пляшут тени. Использую шезлонг, как тахту. Забравшись на него с ногами, расслабляюсь. Тишина и умиротоврение. Ничего, кроме мерного плеска воды и пения кузнечиков - где-то далеко. Прекрасный дуэт. Передо мной ночной пейзаж. Бирюзово-желтая рябь бассейна, мерцающие звезды в кромешно-темном небе. Как непривычно глазам под этим звездным небом встретить пальмы, а не ели, например, не березы. Все-таки звездное небо для меня непременно должно раскинуться над природой среднерусской полосы. Ежусь от ветра. Вечера на Косе с недавних пор стали прохладными. Не хватает пледа. Давно пора спать, но не хочется прощаться. Там, в холодном октябре, мне будет не хватать этой южной ночи, ее мягкого ветра. Я знаю, что начну скучать в ту самую минуту, когда скажу: "Прощай!" природе-чужестранке и сяду в самолет... Надо будет бросить монетку. Вспомнилась вся эта сентиментальная чушь. Авось сбудется. 3. Ветер треплет волны. Вторую неделю штормит. Море никак не хочет побаловать ленивых отдыхающих штилем. Редко кто заплывает на глубину. И зря. Вода там чистейшая, лазурная. Дно будто мраморное. Бывает, одна-две головы делают попытку добраться до буйков, но на полпути останавливаются и плывут обратно. Я тоже. Для меня не прошла бесследно прошлогодняя новость об акуле у берегов Шарм-Эль-Шейха. Мысли о глубине, о том, что и кто обитает в этом неизведанном подводном мире, в котором находится большая часть меня, щекочут нервы. 4. Мое безделье уже возведено в квадрат. Я сижу в номере, любуюсь прозрачной водой, раскидистой пальмой и скучаю по рыжей осени, с которой мы год как не видились, по своей улице, по ее домам и подъездам, по столичным скверам и магазинам. Прошел морской угар, когда из воды не хотелось выходить под дулом пистолета. Теперь море я принимаю дозированно. И мне хватает. Так, наверное, к нему относится местный люд. Теперь я появляюсь там не утром-в обед-вечером-и еще на ночь, а лишь пару раз в день. Теперь, выбирая между плаванием и подушкой, я на минуту задумаюсь. А может подремать под белым балдахином? Балдахин над кроватью - отдельная тема для разговора. Как же я мечтала о нем будучи маленькой после всех этих бразильских мелодрам, рисовавших нам красивую жизнь с нешуточнымм страстями! Мама бы сказала: "Безвкусица". А тут я не просила, а он - вот он - во всей красе, раскинулся надо мной. Белый, легкий, воздушный. И почти три недели в моем распоряжении! Я ликую:)) Рядом спит дочка. Хоть бы то, что мне казалось сказкой, для нее стало нормой. 5. Все, что я писала про шторм до этого, вовсе и не штормом было. Забудьте. Море разыгралось не на шутку. Беснуется, плюется соленой водой. Невозможно войти. Не успеет накатить одна волна, за ней другая - выше и мощнее, как стена, за которой не видно ни горизонта, ни гор. Я смеюсь. "Я все равно войду, и ты ничего не сделаешь. Может, не выйду, но войду точно". Словно понимает меня: тут же получаю удар в грудь и в лицо. Глаза щипят от соли. Плыть почти невозможно, справа, слева, позади народ верещит от очередной сногсшибательной волны. Вода не приветливая, за все время не то плавания, не то борьбы с ней я так и не привыкла к ее прохладе. Сажусь на берегу и покрываюсь мурашками с ног до головы. Ветер тоже штормовой. Закрываю глаза и погружаюсь в окружающие звуки: плеск волн, свист ветра, крики детей, обрывки фраз: "Браво! Мама э-э"... Да, ошибкой было зайти в море. Сегодня оно не в духе. Но зато прекрасно посидеть на его берегу и почувствовать, как морось из соленых брызг, долетающая вместе с ветром, обдает тебя с ног до головы! Солнце уже не припекает. Кажется, сезон подошел к концу. И это занавес. Грустно. Хоть бис кричи, в самом деле. (продолжение следует)

Начинаю серию публикаций о своем греческом отдыхе. Очень хочется поделиться всем, что на душе накипело :) В день по главе. 1. Море. Как же я скучала. По твоим волнам и их белым гребням, по прибрежному морскому бризу - так, кажется, красиво называется этот ветер, по золотистым бликам на воде, по соленому запаху, витающему в воздухе. Ступаю и проваливаюсь в песок. Белый, горячий, весь усыпанный какими-то мельчайшими золотистыми частицами. Они повсюду. Они прилипают к телу, делая кожу особенно красивой и придавая ей солнечный блеск. Они плавают в толще воды, заманчиво переливаясь и радуя глаз. Я люблю посидеть на берегу, пересыпая песок из руки в руку, пропуская песчинки между пальцев. Почему-то в эти минуты хочется говорить о вечном. По волнам я скучала особенно. Слушаю, как они поют, набегая и пенясь у щиколоток. Музыка прибоя рождает в душе ответные чувства. Не останавливаясь, захожу по плечи в прозрачную воду. Уплываю далеко от берега и качаюсь, как островок.  Волны, определенно, придуманы для бездельников. Отдаю себя во власть воды, не двигая ни единой конечностью. Иногда получаю в лицо горсть соленых брызг. А ты с характером! Заглядываю в глубину. Метра на три вниз видно дно. Чистое, песчаное, похожее на лысину, из которой местами торчат волосины-водоросли. Какое же блаженство просто наблюдать и впитывать все вокруг! Далеко, у берега в единый гомон слились крики отдыхающих. Там, поодаль, носятся парусники, пытаясь приручить непослушный ветер. Вокруг в серой дымке причудливо встают горы. На воде танцуют солнечные блики. Я - мелкая песчинка на волнах этой огромной морской пучины. Я наблюдаю за всем: тихо, безмолвно, отключив мысли. Они вспыхивают в голове и тут же потухают, как падающие звезды. Море относит мою память к пушкинской "Золотой рыбке". Оно тоже живет своей жизнью - как и море старика. В первый день встречает меня штилем, во второй - еле колышется, как будто дышит. На третий уже вздымает волны. А далее штормит, бросается брызгами, сбивает с ног. Ветер треплет листы одиноких пальм и звенит в ушах, мокрых от соленой воды. В голове все время крутится строчка из стихотворения, памятного со студенческих лет: "Нынче ветренно и волны с перехлестом..." "Волны с перехлестом". Как емко сказано, как образно... Я бегу к морю даже ночью. Я не могу избавиться от манящего чувства: как будто сирены увлекают меня своей песнью, и я уже не властна над собой, не в состоянии решать - идти мне или нет. Ноги несут к волнам. Темно, хоть глаз коли. Ступаю осторожно по берегу. Где-то за горизонтом, где море сливается с небом (а ночью превращается в сплошную черноту) переливаются огни городов и отелей, ресторанов и прибрежных кафе. Прямо над головой повис звездный ковш: такая родная Большая Медведица! Море в ночи особенное. Чудится будто это колоссальный организм, который дышит каждой своей волной: мирно, тихо, неторопливо, плавно вздымая грудь. Немного жутковато от такой фантазии. Оно живое. И если пожелает, возьмет на свою ладонь и разобьет, как щепку. Иногда я возвращаюсь к морю на закате. Ветер беснуется, того и гляди разорвет флаги на мелкие кусочки. Пальмы клонит в одну сторону. На солнце смотреть не больно. Оно уже потеряло свою силу. Нежное и цвета у него тоже нежные. Мягкий розовый на песке, на воде - на всем вокруг оставляет свою легкую поступь. У моря волшебная природа. На каждой пяди земли поселился свой оазис: пышные пальмы, кустарники в человеческий рост, зелень под ногами, похожая на ковер, местами сочная, местами выгоревшая на солнце. А какие здесь цветы! Насыщенно-алые и нежно-розовые,  удивляющие изобилием всевозможных оттенков: бордовый, малиновый, фуксия. Пышные, роскошные, с огромными бутонами. Иногда эти кусты оживают и жужжат голосами сотен пчел, укрывшихся в тени медовых лепестков. Подобно заядлому туристу не расстаюсь с фотоаппаратом. Я хочу забрать, увезти в холодную и не такую щедрую на краски Столицу кусочек этого лета.

Подписываюсь под каждой ее мыслью.

— Знаете, у меня есть три отдельные жизни. И это не шутка. (Улыбается.) Одна из них — моя работа, другая — моя семейная жизнь, и она, кстати, самая лучшая из трех. И, наконец, моя личная, в которой я не мама, не жена,не актриса, а просто я. Чтобы побыть самой собой, я уезжаю на ранчо и провожу время наедине с природой. Эта жизнь очень простая. У меня там, например, есть куры. И им все равно, что на мне надето или насколько успешен был мой фильм. В такие моменты я могу расслабиться и отдохнуть. Просто обожаю это время.

- ... женщинам зря вбили в голову, что для того, чтобы найти свое место в этом мире, они должны непременно выйти замуж и родить детей. Если вам действительно этого хочется — отлично. А нет — тоже хорошо. Быть в отношениях — это замечательно. Но должна вам сказать, женщины просто помешались на этом. Ну нет у вас сейчас любимого мужчины, и что? Это же не конец света! Можно общаться с Богом, природой, животными, с самой собой, наконец. Или многие, например, держатся за плохие отношения, неудачный брак и так далее. Зачем? Лучше выращивайте цветочки, поливайте их, разговаривайте с ними. Мое убеждение — что каждая женщина должна знать себе цену и иметь свое предназначение в жизни независимо ни от кого. Как могут отношения с мужчиной или даже карьера определять, кто вы есть?

- Конечно, я чувствую себя привилегированной во многих смыслах, но больше всего не из-за финансового благополучия. А потому, что вхожу в тот один процент семей и браков, которые оказались счастливыми. К тому же я здорова, у меня потрясающая дочка...

Рваные шорты, футболка, сумка через плечо. В миг собралась, когда узнала, что меня ждут в городе мелкие дела: давно я не бродила по его улочкам. Жара необыкновенная. На улице почти никого, только в машинах те, кого дела заставили высунуть нос из дома или бежать с пляжа. Набиваюсь с остальными в маршрутку. Окна и люки нараспашку, но это не спасает. Кроме обычных сидений тут и там расставлены старые домашние пуфики, один из которых мне и достается. Так что сидим все очень кучно - нос к носу. Так близко, что даже хочется заговорить с соседом. От этой мысли смешно. Едем. Деревня за деревней, а между ними поля с мирно пасущимися стадами, плавно перетекающие в леса. Очередное село. Рядом с доборотным кирпичным домом с великолепной застекленной верандой соседствует покосившееся жилище, покрытое облупленной известкой. Серые окна, обветшалая краска, рябина под окном... Контраст. А вот еще одна зарисовка. Старенький домишко, укрытый от посторонних глаз мощными зарослями. В них стоит побитое временем, прохудившееся кресло, а в нем, в свою очередь, восседает худая фигурка старика в одних штанах и с цыгаркой в руке. Прямо у дороги. Последняя, видимо, заменяет ему телевизор.
Вот и город. Выхожу из маршрутки. Здесь и далее улыбка не сходит с лица. Может, потому, что с этим городом у меня связано студенчество. Прекрасна пора! Как хотелось тогда дерзнуть, перевернуть мир, дали б только рычаг, изобрести элексир вечной жизни, таблетку от всех недугов, машину времени...  Время, когда верится, что ты пришел в этот мир со своей особой миссией, что ты, как хлеб и вода, необходим человечеству. Клубок похожих чувств вертится внутри меня. Как я давно не ощущала себя такой беззаботной! Когда можно идти просто так - никуда и ниоткуда, без единой мысли в голове. Порхаю по улочкам и плиточным бульварам. Улыбаюсь каждому встречному: несуразному мужчине, напялившему пиджак поверх цветастой рубахи в такую жару; симпатичной девушке в греческих сандалях и очках-капельках; мамам с колясками, одетым в яркие платья. Мне хорошо, я растворяюсь в городе. В шуме машин, в разговоре мимо идущих людей. Я впитываю все окружающее, как аромат цветка. Сливаюсь с толпой, становлюсь деталью этого огромного города, героем большого кем-то придуманного сюжета. Среди ряда цветных витрин, кованых заборов, черных фонарей, похожих на колокольчики, грустно свесившие свои головы, обязательно попадется какое-нибудь старинное здание, увитое трещинами, как диким виноградом, от которого того и гляди вот-вот отвалится какой-нибудь элемент. Иду через рынок. Утренняя базарная суета осталась где-то там - в утре. Сейчас далеко за полдень, лавки полупусты, земля усыпана бумажками, окурками и прочим рыночным мусором. Из приемников доносится шансон. Опять воспоминания накрывают волной. Мы с мамой бежим вот также по этим рядам. Я - юная школьница. Боюсь одного - потеряться и мечтаю тоже об одном - как мама купит что-нибудь вкусненькое. "Берите, женщина, берите, вы только гляньте, как цветы на кофте ей к лицу!.." И смешно, и трогательно от этих воспоминаний. На минутку замираю и - дальше. Пора отсюда, пока с меня еще не смыло налет восторженности. 
"Девушка, вам куда? В Коренную? Давайте скорее, как раз одно местечко осталось". И я снова протискиваюсь в толпу, падаю на единственный свободный пуфик и мы несемся: позади леса, поля, дома, посадки, церквушки, дед в кресле у дороги. Позади жаркие и такие непохожие на столичные улочки провинциального городка, который я никогда не любила. А сегодня с упоением пила его красоту, звуки, воздух. Что-то со мной случилось. Может, виной тому долгая разлука, а может, я взрослею. Я бы многое могла рассказать про тебя, мой город. Но главное умещается в двух предложениях. Как хорошо, что мы больше с тобой не вместе. Как грустно, что мы больше не вместе.

Добрый день! Ситуация такая: ребенку 9 месяцев, завершаю ГВ вынужденно. Ребенок кушал только ночью и иногда 1 раз днем. Таблетки не принимала, ничего не перетягивала. Просто перестала кормить. Прошла неделя. Три дня грудь набухала и становилась немного каменной: чуть-чуть давала рассасывать. После этого дня 2-3 была мягкая, почти пустая. Но вот, спустя уже неделю, опять каменеет в разных местах, появляютмя небольшие узелки. Ничего не делаю, сильного дискомфорта не доставляет. Одно смущает: очень болит. Боль не такая, как во время застоя, а скорее, как перед менструацией. Больно прикасаться. Особенно болезненны соски!! Скажите пожалуйста: нормально ли это? Сколько это может продолжаться? И все ли я верно делаю - то есть, правильно ли завершаю ГВ? Или есть более гуманные способы? Спасибо!

Я спешила домой с речки, я вовсе не собиралась провожать солнце. Но солнце поманило. Такое яркое, такое насыщенное. На заходе оно особенно красиво. Можно смотреть на него в упор, не напрягая глаз. Долго выбирала местечко. Свернула с асфальта. Позади - березовая роща, впереди луга выжженой травы, на горизонте - темный лес. Трава вся залита мягким светом. Над ней, как дымка, легкий туман. В воздухе еще кружат облака мошек. Вечер поистине поэтичный, жаль, я не дружу с кистью и красками. Разуваюсь и вхожу в траву - нежную и колючую, уже прохладную. Любуюсь сонцем несколько секунд, возникает ощущение, как будто по его краю крутится серебристый обруч. Быстро-быстро, в разные стороны.  Лучи создают причудливые образы: и вот уже огромный узор паутины повис над лесом. Отрываю глаза. Солнце сыграло со мной злую шутку: на зеленой траве то тут, то там мерещатся бордовые пятна. Я прощаюсь с этим вечером, но уходить не хочется. На обратном пути встречаю зарисовку в типично гоголевском стиле. Избушка, вокруг частокол, возле него впритык насажены подсолнухи - один на одном, над домиком полоса синего неба, над этой полосой другая - розовая, а высоко над землей повис кусочек луны. Поэты и писатели зря переживали: деревня жива и будет жить. С нее только картины писать. Вот и я пишу. Как умею.

Летняя веранда вся залита золотым светом. Припекает. В окне, занимающем большую часть стены, за бело-рыжей занавеской знакомый пейзаж: зеленый двор, покосившийся забор, верхушка соседской яблони, птичье щебетание. На столе в стакане с водой подарок лета: желто-красно-фиолетовый букет. На плите кипит бульон. Иду на грядку за тоненькой сладкой морковкой. Выдираю ее за пушистый зеленый хвост. Ах, какое сочетание! Летом я просто упиваюсь красочным разнообразием. Такой сочный оранжевый. С чем бы сравнить? Как будто в оранжевый добавили немного золотого. Чищу и режу тоненькими колечками, кидаю в бурлящий кипяток. Чувствую себя эдаким Поттером, которого застали за приготовлением очередного зелья. Морковь очень сладкая, сочная, так что вторая достается не супу, а мне. А в суп уже летят крупно нарезанные кусокчи молодого картофеля. И зелень. Много зелени: сочной, яркой. Вся веранда наполняется ароматом. Хочется сунуть нос в кастрюлю и дышать, дышать... Никогда не думала, что обычное приготовление супа сделает меня такой сентиментальной :))