Из серии "Смейся и учись". Девочки, мамы, у кого была?? Очень нужны отзывы. Решила сыну на день рождения сделать сборный подарок: собрать несколько игрушек - развивающих, просто интересных и т.д. На счет других уже определилась, а над выбором этой зависла.... Стоит ли брать гусеницу??? Действительно ли она так хороша?

Последняя вспышка уходящего бабьего лета опять заронила в мое сердце поэтическую нотку. Иду пою. Окружающий мир ловит мое настроение. Навстречу вниз по ступенькам колледжа, через который пролегает мой путь, устремляется молодая девушка в короткой кожаной курточке. Улыбается кому-то в далеке. Это прекрасно! Быть молодой симпатичной стройной студенткой, беззаботно лететь с очередной пары. Смакую ее легкость, купаюсь в облаке чуть сладких духов. Ощущение юности не покидает меня всю дорогу.  И снова парк. Насквозь пронизан лучами света. Упорно не хочет желтеть и облетать. Что с тобой, москвичка-природа? Столько зелени: не верится, что "октябрь уж наступил". Аккуратные дорожки теряются в чащобе. Этим неухоженным пятачком леса всё и заканчивается. Разношерстная растительность, в большей массе крапива, плавно спускается на дно болота. Гниющие бревна, поросшие мхом; кочки, усыпанные пучками травинок;  непроходимые кустарники, норовящие выколоть глаз всем и каждому, кто ступит в их владения - да это же поэзия! Такую растрепанную природу я люблю куда больше той, что красуется гладкостриженными газонами, что исчерчена ровными тропинками. Жук пробасил где-то недалеко от уха - привет из мая.  У болота с высокими - в пол человеческого роста - зелеными острыми перьями травы береза трясет рыженькими листочками. Маленькая золотистая стрекоза выписывает в воздухе фигуры. Поблескивает на солнце. Какой только ратительности тут не намешано: из-под кустарников выглядывают созвездия нежно-сиреневых цветов, похожих на маленькие астры. Цветы в октябре - вдвойне прекрасное зрелище.  Вперемешку с зеленой травой стоят тоненькие серые, похожие на сухие, веточки. Одинокий камыш тянется к небу своей коричневой головой: прямой, ровный, как струна, непоколебимый ветром. Остальные уже полиняли и превратились в пушистые комочки. Их белая вата разлетается по болоту, путаясь в прибрежных зарослях. Над стелющейся травой высится сухой серый зонтик, чем-то напоминающий перезрелый укроп. Цветок клевера раскинулся, подобно салюту. Небо снова с белой поволокой, словно страница мелованой цветной бумаги. На сетке от коляски вдоль и поперек бегает живность: пауки, жучки, муравьи. Не спешат впадать в спячку. Ветер залетел в мой укромный уголок. Пробирает до костей, гонит прочь. Это еще не дыхание зимы, нет. Парк продолжает свое обновление. Дизайн скамеек отбрасывает меня лет на 30 назад, в 80-е. В доброе, трогательное, поэтичное советское кино. Когда режиссеры любили делать зарисовки природы, особенно осенней. Эти скамейки пришли оттуда. Да и мои зарисовки кажутся мне рожденными где-то там, на закате СССР. Мне не хватает иногда того времени - без всемирной сети и айфонов, без секса и наркотиков, без "желтой" прессы и "чёрного" телевидения... В нос ударяет сумасшедший запах влажной и сухой опавшей листвы, возвращая в настоящее. "...то есть ты всё это отвариваешь, а затем обжариваешь в морковочке..." - доносится до слуха обрывок женского диалога. Меньше всего на свете хочется думать сейчас о житейском. О жаренной морковке, о плите и белом переднике... Э-эх, дайте мне точку опоры, я мир переверну! Дайте.

Старый парк по соседству с не менее старой усадьбой. Иду по первому, разглядываю через железный кованый забор убранство второй. Не в пример парку - шумному, наполненному людьми, голосами, развлечениями, музыкой, усадьба пустует. Аккуратные дорожки вьются между пожелтевших деревьев и белых деревянных скамеечек, сколоченных на старинный лад. Жаль, что я по эту сторону забора, в субботней суете. Выходной в разгаре. Подвыпившие гости, толпящиеся у ресторана, в легких платьях и костюмах, кажется, совсем не замечают осенней прохлады. Откуда-то изнутри доносится гомон, и "Горька", и шутки тамады. Все вперемешку. Все это левее от обветшалого пруда. Кстати вот он. Унылое зрелище. Грязный, заброшенный, запорошенный осенней листвой. Справа от него  собраны в кучку аттракционы: переливаются разноцветными огнями, пищат, поют, звучат на разные лады. У пруда грустная черная пони. Она, в отличие от всех, сегодня работает. Хотя с чего это я вообще взяла, что она грустная? Любим мы, люди, приписывать животным всякие мысли и чувства. У пруда просто пони, просто моргает влажным глазом, просто совершает свой очередной лошадиный круг с очередным малышом на спине. Углубляюсь в лес. Асфальт изрыт морщинами - печать времени. Здесь давно никто не убирался: кучи старой и вновь облетевшей листвы гниют под ногами. Вот дерево отрастило причудливый гриб. Похожий на пышную белую пачку балерины, раскинулся он высоко над землей на черной древесной коре. В глубине леса, вдали от шумного праздничного дня, огромные железные ворота в кирпичной стене. Какие-то полуразрушенные здания, вдоль и поперек исполосованные граффити. Если бы не звуки современной музыки нет-нет да и долетающие до уха и не эти рисунки на серых от времени стенах, можно было бы подумать, что вы провалились во времени. У ворот старая разбитая облезлая скамейка. Куда забралась - в самые дебри лесные. Поворот налево. И вот уже виден деревянный забор - декорация из какого-нибудь западного вестерна. За забором вытоптанная копытами грязь. Лошади холеные, статные, красивые. Шерсть их великолепно блестит, особенно в тусклых лучах заходящего солнца. Глаз не оторвать. Захожу в конюшню. Волна, Мыкола, Радуга. Все они скрыты, каждая в своем стойле. Слышу лишь дыхание и возню за воротами под засовом. Вот огромная белая морда высовывается ко мне в окошко, верно ждет десерт. Погладить не решаюсь: невиданной силой и мощью веет от этого незнакомого мне животного. Рядом трапезничает сосед: с коротко выстреженной гривой, похожей на ирокез. Внезапно конюшня наполняется странными звуками, аж внутри холодеет. Это местному ослику вздумалось покричать, так жалобно и громко, что я, наверное, и не догадалась бы, чей это вопль, не будь надписи на двери его загона. Возвращаюсь в вечернюю суету выходного дня. Решаю, вслед за дочкой, полетать на батуте. Землю вижу как в бинокль: лечу вниз - и изображение увеличивается десятикратно, вверх - вновь кто-то покрутил бинокль, люди - как муравьи, парк - как на ладони. За 2 минуты теряю все эмоции: страх, плавно перетекает в восторг и сменяется безразличием. Фонари зажгли свой свет. Гуляют влюбленные парочки и семейные квартеты, теплее кутаются в свитера и куртки. Месяц на небе потрясающий: тусклый, размазанный, как будто небо накрыли матовым стеклом. Разместился по соседству с Останкинской башней, в ее лучах. Сама башня источает такой свет, что облака вокруг приобрели какой-то ядовито-розовый оттенок. Подмигивает мне красным огоньком. Бреду по аллее, разбрасывая кедами рыжие кучи. Мечтала покататься на лошади и  испытать на себе чудесное воздействие иппотерапии. Но вечер написал свой сценарий. Не жалею ни о секунде потраченного времени. Терапия осенью - лучший бальзам для моей октябрьской души. *** Ах, какие славные выходные! Сколько красок и эмоций дарят мне они. Снова парк, плавно перетекающий в рынок под открытм небом. Я вовсе не собиралась туда, я брела по его заасфальтированным дорожкам и набрела. Фи, - скажете вы, - сейчас про рынок что ли рассказывать будешь?! Нет-нет, ни в коем случае. Эта зарисовка про краски. Точнее про осенний букет. Берем роскошный свежий пучок брокколи, который пышет здоровьем и зеленью. К нему пакет малиновых яблок, кисло-хрустящих, очень ароматных. Несколько горсточек кедровых орешков: от них так веет хвоей, что просто невозможно пройти мимо. Большую рыжебокую тыкву. Обожаю нарезать ее квадратиками и грызть прямо так, ни в вареном, ни в жареном - ни в каком виде. Просто сырой. Сладкая, как дыня, она издает звонкий хруст. Персики на закуску. И россыпь огненно-желтых мандаринов. Вот такой сентябрьский сет. Ай да осень, вот это щедрость! Ну кто из времен года потягается с тобой?

Я выходила из дома поспешно. Я хотела застать еще немножко этой золотой осени прежде, чем польют-затянут свою песню серые без конца и края дожди. После болезни, жадная до каждого глотка воздуха, летела в парк. Через автомобили и дороги, мимо домов и котлованов с обнаженными трубами, по тротуарам и пешеходным переходам. Сегодня мне не просто хочется бродить по песчаным узеньким дорожкам, вьющимся между соснами. Сегодня у меня боевой настрой: тело требует гимнастики на природе. И душа. Разуму приходится только соглашаться и искать уединенное местечко: где-то на краю парка, вдали от шума машин и любопытных глаз. Сначал я действительно была поглощена физзарядкой. Ходила в зарослях деревьев под бездонным голубым небом на пятках и на носках, размахивала коленями в разные стороны и тянулась носом до пупка. Но затем природа поглотила меня. С головой. В глаза бросились натянутые струны серебристой паутины. В траве засияли солнечные капли, будто прозрачные звезды на зеленых ножках. Мне вдруг показалось, что капля росы удивительно похожа на маленькую улитку, ползущую вверх по травинке. И вот я уже неотрывно наблюдаю за бесконечным листопадом, облетающем с деревьев. У ног струится маленькая зеленая змейка ручья: водоросли шевелятся в нем, как живые; крапива пышным кустом спускается к самой воде, купается в ней; одинокий желтый листочек иногда пронесется мимо, влекомый течением. Над неспешным течением склонилось дерево, похожее на облепиху. Может, облепиха и есть. Хотя не уверена: растет ли она в этих краях? Прекраснее всех, конечно, русская береза. К самому небу вознесла свои веточки. Поднимаю голову вверх: ветер шелестит в ее пожелтевших листочках, таких маленьких, как золотые монетки. Затем спускается вниз, играет страницами моей книги. С неба свисают пряди солнечного света. Знаете, как в церкви бывает? Когда лучи пробиваются через оконную решетку или через листву, они падают, как бы расщипляясь на несколько золотых пучков. В их толще витает легкая дымка, кружат две-три одинокие мошки. Рядом болотце, обросшее по всему периметру камышами, словно укутанное в зелень. Из болотного месива торчит бревно, похожее на спину крокодила. Вот он, притаился, добычу ждет. Багровая рябина выгодно выделяется на общем пока еще зеленом фоне своими сочными гроздьями, рыжей листвой. Огромные белые поганки прячутся в пушистой влажной траве. Похожи на каких-то неведомых зверюшек.  "Лес, словно терем расписной, Лиловый, золотой, багряный..." А что, похоже. Будто поработал хороший художник. В воздухе птичьи голоса: поют, перекликаются, наполняют всю эту природу необыкновенной музыкой. Гимнастика насмарку, но этот факт меня ничуть не расстраивает. Бреду домой. Шуршу колесами по песку. Взърошиваю листву под ногами. В душе я поэт. Где-то очень глубоко. Надо завести дружбу с рифмой.

Гуляла в парке. Снова любовалась осенью. Вокруг все еще зеленое, лишь отдельные листочки спешат повзрослеть, пожелтеть, облететь. Серебристые фонари с зеркальной поверхностью отражают все, что вокруг: высокие стройные сосны, холодное голубое небо, исчерченное белыми полосками пролетающих по нему самолетов. Солнце светит в полсилы, можно не щурясь смотреть на него. И все же я прикрываю глаза. Ощущение, что все происходит, как в красивом кино. Тропинки, вымощенные плиткой, ведут в дебри городских зарослей - своеобразный московский оазис. На каждой пяди земли раскинулись деревянные беседки с мангалами. Летом в выходные тут не пробиться, а сейчас они опустели, сиротливо стоят, ждут шашлычного духа, веселой компании, детских голосов. Скамейки все заняты - пристанища молодых мам. Парк усыпан разноцветными колясками. Кто-то читает книгу, кто-то выводит разноцветными нитками цветочный узор на салфетке. Вон двойня поехала. Это другая жизнь: здесь никто никуда не торопится, никто никого не торопит.
Парк лишился на время своего сердца: пруд опутан по периметру сеткой, в нем наполовину спущена вода. В котловане орудуют грузовики и экскаваторы. Облагораживют. Вокруг груды булыжников, кучи песка и всевозможного рабоче-строительного инвентаря. Вот уже вдоль берега вырос деревянный мостик. Что-то да будет. Но даже эта строительная разруха не портит общего пейзажа. Над водой (точнее над ее остатками) поэтично качает ветвями белая береза: трепещет каждым листочком на ветру. Мирно дремлят удочки - ждут клева. У ног торчит пучок ромашек: привет из лета. Зреет куст огромных бархатных рыже-коричневых цветов. Тыквенный и насыщенно-зеленый, почти болотный - любимые цвета осени. Что-то приятно щекочет лицо: паутина полетела. Здравствуй, бабье лето. Не могу тобой не любоваться. Не могу налюбоваться.

А я и не заметила тебя, Осень. Как слепая брожу. Вышла сегодня на площадку и вдруг посмотрела на все вокруг глазами заключенного, вышедшего на свободу. Я тобой дышала, я жила тобой много-много минут. Все, как на картине. Цепная качель танцует на ветру, вокруг еще сочно-зеленая трава. Такая только в Москве осенью бывает. Давно уже пора ей высохнуть. То тут то там в ней, как в паутине, запутались одинокие желтые листочки. Это только начало. Подождите недельку - такой листопад развернется, такое кружение красного, оранжевого и желтого. Передо мной огромное дерево. Его темная зелень и почти черный ствол удивительно гармонируют с мрачностью сегодняшего осеннего неба. Облака клубятся, такие серые, такие подвижные. Просвета нет. Похоже на дымчатые снежные сугробы, только над головой. Застилают весь свет. И ветер: треплет макушки тех деревьев, что посильнее, тонкие березы клонит к земле. Налетит, рванет и отпустит. Детворы мало. Гулять в такое безвременье не очень комфортно. Не многие, как я, любят колючую Осень. Я наслаждаюсь. Просто соскучилась по ней. Она идет, и трепещет ждый листочек на ветру. 
Мысли уносятся далеко. Где-то в больнице лежит человек, ставший мне очень близким. Он много повидал на своем веку, а век его ни много ни мало длится уже 74-й год. Диагнозы врачей неутешительны. Еще пару дней назад у него горел глаз, и когда ему говорили о внуках, он сжимал крепко твою руку в своей руке. Сегодня он только дышит, и больше мне нечего сказать. Я пытаюсь думать о том, о чем может думать он. Когда знаешь, что стоишь на краю. О чем можно думать? О том, что возможно никогда уже не увидишь этой прекрасной Осени, ее потухших красок? Боже, как наверное она прекрасна - во сто крат прекраснее, когда твой пейзаж - больничные стены. Нельзя просто встать, пойти, вдохнуть так, чтоб аж голова закружилась и в носу закололо от холодного воздуха. И пить, пить, пить эту новую молодую Осень.
О чем еще можно думать в эти минуты? Как прошел со своей половиной рука об руку 60 лет по меньшей мере? Зачем я ругался, зачем срывался на нее? Почему изо дня в день все начиналось так, как начиналось? Остановите! Хочу все повернуть, хоть один день сделать по-другому, хоть неделю переписать начисто! Нет-нет, мне еще рано. У меня парк рядом, а я его не замечал. Рассветы пойду встречать! Боже, когда я последний раз это делал - просто проснулся пораньше и пошел, сел на краю пруда с соломинкой во рту и ждал, ждал солнце, а потом жадно на него смотрел? Что еще? Я океан не видел, я внуков не поцеловал. Я хочу снова научиться держать ложку в руках и чтобы руки меня слушались. Я на ноги встать хочу, а еще лучше побежать. Без цели, просто так: свободно, раскованно, еще раз поучвствовать это. Я умею, еще силен. Не стану ругаться, не стану курить - к чему? жизнь итак слишком коротка, чтобы тратить ее на такое баловство. Я на дачу хочу вернуться, здесь все не мое. Поливать цветы, бродить по лесу. А дома, наверное, на завтрак сырники. Как же я соскучился по их запаху. Как же я устал. Просто посиди со мной рядом. Мне бесконечно одиноко и страшно здесь, на краю. Как жаль, что за окном не весна! Как хорошо, что за окном не весна.
______________________
"Мам, а где дедушка?" - спрашивает меня маленькая дочь. - "Он болеет, милая". - "А почему?" - "Потому что уже старенький". - "А когда он будет молодым, мам, он больше никогда не будет болеть". Жаль, что ты не волшебница...

16. Свершилось! Я иду к утреннему морю встречать закат. (Спасибо моему маленькому Будильнику - молока в пять утра надумал попить). Издалека доносится такое родное сердцу: "Ку-ка-ре-кууу!" Уж не чудится ли мне? Небо необыкновенной красоты. А море. А что море? Сейчас оно - зеркальное отражение неба. В нем каких только красок не намешано: нежно-оранжевый с розовым, голубым и легкой сиренью. Деревья замерли, флаги замерли. Такую тишь я наблюдаю впервые. Море спит. Над ним кружат треугольником птицы. Иду вдоль берега - на восход, по волнам. Блаженство. Мне кажется, именно так уходят из жизни люди. Тихо, никуда не торопясь, ничего не страшась. Берег усыпан песочными замками, размытыми за ночь морскими брызгами. Где же солнце? Все заждались! Тсс, кажется, я уже знаю. Прячется за деревьями. Из-за небольшого пятачка леса в небо вздымается огромный золотой полукруг света. Идет. Постою подожду. Вон, подмигивает мне сквозь листву. Две горы на море по правую и по левую стороны представляются мне крыльями одной гигантской птицы. Они утопают в закатном тумане, укрывшись им, словно большим дымчатым облаком. Между ними бушует кусочек моря. Ну и местечко. Именно в таком, должно быть, когда-то обитали Сцилла и Хорибда. Волшебное, мифическое утро. Столько времени потеряно, а я бы могла провести его в предрасветной тишине, слушая дыхание спящего моря, наблюдая за искрящимися лучами солнца! Кстати, вот оно - во всей своей красе. Золотистое, с поволокой. С добрым утром, солнце! Еще пару часов, и оно наберет такую силу, что сможет пробиться ко мне сквозь слой штор на окнах и заглянуть под балдахин. Кажется, я поняла, Господи, что главное в этой жизни - не спать, во всех смыслах этого слова. Нет, теперь я вовсе не маленькая песчинка. Я целый космос в этом мире. До свидание, Море! Лови на прощание поцелуй. А мне пора. Найду себе в Москве крышу повыше, хочу, как и ты, встречать на рассвете это сказочно красивое Солнце.

14. Надо же насколько привыкло мое сознание: 3 часа дня, и мысли мчатся вперед в неудержимом творческом порыве. Я релаксирую. Никакой спешки, нечего ждать, не за чем торопить время. Все снова идет своим чередом. Потихоньку прощаюсь с морем. Сегодня оно, как слоеный пирог. Сверху ласковое, теплое. В середине прохладное. Наконец, если сунуть ногу к самому дну, кажется, будто ступил в могильный холод. Бр-р! Напоследок меня кусает морская рыбка - вот чудачка. А я и не думала, что так близко от берега можно встретить какую-нибудь живность. Немного тоскую по дому. В голове мелькают такие родные улочки района, где я живу. Люблю изучать их из окна движущегося автомобиля. Дорожные знаки, люди, мосты, светофоры, детские площадки и магазины. Тоскую по подмосковной природе: сдержанной, менее красочной, но такой родной!.. Наплавалась до сыта. Придумываем с дочкой, как скоротать время. Собираем прибрежны камушки. Вот этот ярко-красный, а тот зеленый. Вот рыжий, а этот весь усыпан осколками ракушек. Один похож на полумесяц, другой - на морду собаки, третий напоминает леденец. Какая удача! Мне попадается камень со сквозным отверстием. Если верить детским преданиям, такие камни приносят большую удачу. Повешу на шею. Набираем в ладошки горсти мелкой гальки и бросаем в море. Кажется, будто дождь заплясал по воде. Веселая забава. На горизонте одна за другой проплывают белые лодки. В памяти сразу же зашевелилось школьное: "Белеет парус одинокий в тумане моря голубом..." Горы снова в дымке, врезаются в небо своими покатыми вершинами. Оглядываясь назад, могу сказать, чего мне не хватило: времени, проведенного наедине с природой - вдали от людских глаз.  Я полюбила Кос. Его буйный нрав, его прозрачные с бирюзой волны, величественные холмы. Буду скучать по этим низеньким белым хижинам, увитым гибкими зелеными веточками с яркими цветами. Эх, а я только начала привыкать к евро и иностранной речи, льющейся отовсюду. О, этот день накануне! Ты даришь незабываемые эмоции! Учишь ценить каждую секунду. Остановись, мгновение... 15. Случилось! Не пара, а семь лошадей - рыжих и гнедых - одна за другой проскакали по морскому берегу на закате. Гляжу на наездников: как еще неловко держатся в седле, без достоинства, без наслаждения верховой ездой. А красиво все-таки. И зачем кто-то когда-то придумал автомобиль?

12. Я поймала себя на мысли, что отвыкла от звонка мобильного телефона. Тоскливо так, что хоть волком вой, а до отъезда еще три дня. Мне не хватает моего мира, где есть родной дом, где мы с мужем вместе. Надо достать из кармана такое полезное качество как выдержка. Вечером оно мне пригодится. Колыбельные не пою. Полнейшее эмоциональное истощение. Пойду зароюсь носом в дочкины волосы. 13. Тоску, как волной смыло. Пятнадцать дней понадобилось мне на то, чтобы почувствовать себя здесь, как дома. Вчера, очевидно, был кризис. Ну не люблю я сумерки! Помню, как в детстве соберемся большой компанией на ночь глядя. Темно, фонарей на деревенской улице - раз, два и обчелся. И давай страшилки травить. Шепотом, с предыханием. До дрожи в коленках. "Слушайте, ребяяяят! Сейчас я вам такое расскажууу! Лежу ночью в кровати и вдруг слышу, как в углу, прямо над моей головой, что-то...  (нет, не так, надо писать с прописной буквы для большей ясности) Что-то скребет... Кхш-кхш. Утром просыпаюсь - и на чердак. А таааам в углу следы от трех когтей. Знаете чьи?!.. Домового!!  У них же не как у людей, всего три пальца! Мой папа рассказывал, он видел домового!" Последнее сообщается с особой гордостью в голосе. Минутная пауза. Все сидят и представляют сделанную только что зарисовку в красках. А потом, на обратном пути домой, страшно так, что леденеешь от ужаса: дойти от калитки до дверной ручки смелости не хватает, трясет тебя, как осиновый листочек на ветру... С тех пор я и не дружу с темным временем суток :) Очень хотелось сегодня на пару с морем встретить рассвет. Но духу не хватило выбраться из кровати в 5 утра. Завтра... можно, я, как Скарлетт О'Хара, подумаю об этом завтра? Я просто не имею права лишать себя такой красоты. Если перейти на язык Маяковского, можно сказать, что я проотдыхавшаяся. Темный загар, вечная улыбка на лице. Купальник стал моей второй кожей. Море снова спокойное. Плавание теперь напоминает движение на столичных улицах: того и гляди - впишешься в чью-нибудь голову. Чуть зазевался, получай - авария. Наконец-то заплываю за буйки. Ура! Я бы себе не простила, если бы уехала с моря, так и не сделав этого. С чувством выполненного долга окунаюсь в еще более прозрачную воду. А главное, раскрываю секрет темно-синей полосы, которая так хорошо видна с берега. В этом месте на дне пролегают заросли водорослей. Плыть в заманчивый мир, очивидно, полный неведомых существ, не очень-то хочется, и я поворачиваю к берегу.  Под зонтиком толпа детей - щебечут, как птички. Подхожу. Из детского ведерка с морской водой на меня глядят пара маленьких мутных глазок. Осьминог! Попался! Из разговоров становится ясным, что кто-то нашел это морское чудо на дне мирно спящим в обычном стакане. Подхожу ближе, но взять в руки не решаюсь. Он карабкается так быстро, как паук, далеко закидывая свои щупальца и извивая их. Ей Богу, кадр из фильма ужасов! Визг, крики, дети врассыпную. Провожали осьминога в дальнее плавание всем пляжем. Вот бы мне такую популярность! Иду я, к примеру, по аэропорту, а за мной толпа зевак: "Ой, смотрите-смотрите, уезжает! Хорошенькая!" Шучу, конечно. Перед глазами еще одна картина. Все уже прошли паспортный контроль, одна я осталась. Моя очередь. И тут начинается : "Пустите меня! Я остаюсь!" Меня хватают под руки, пытаюстся пронести через рамку, я упираюсь ногами... Короче, фантазия сегодня беснуется :))))) Самое время дать ей отдохнуть в тени зеленых пальм. Освежает, скажу я вам.

11. Успеть, успеть. Так много всего хочется успеть, уместить в оставшиеся три дня! Знаете, как в чемодан засунуть больше вещей, чем это возможно. В каком-то сумасшедшем марафоне хватаю неизвестные русской душе - сироп с корицей, изюмовое вино и прочие курортные безделицы с налетом местного колорита. Еще, еще, я хочу всего и побольше: увезти чуть больше загара, чуть больше воспоминаний, чуть больше хороших эмоций. Один за другим уничтожаю сочные бархатные персики. Мне еще московскую зиму зимовать! Море как-то в одночасье стало спокойным, будто кто-то нажал на кнопку пульта и выключил и волны, и ветер одновременно. Вперые доплываю до буйков. Восхищаюсь: мой коралловый купальник удивительным образом гармонирует с окружающей бирюзой прозрачного моря и белым песком с отпечатками волн. Вот это краски! Дни стали однообразными, как будто этот же кто-то написал для них единый сценарий. Все, я готова к завершению лета! Упиваюсь мыслью о том, как буду встречать зиму, примерять валенки, варежки, шапки. Пусть я уже в январе завою от снежных сугробов и нехватки солнечного тепла. Пусть! Так уж мы устроены. О, Господи, я не верю. Сама себе выпрашиваю билет в рутину. Штиль или шторм - меня теперь мало волнует. Мыслями я уже в пути домой, где-то в аэропорту с детьми и багажом наперевес. Я обожаю эту аэропортную суету едва ли не больше, чем сам отдых! Те, кто снуют с чемоданами туда и сюда, торопясь из самолета, в самолет, прощаясь и встречаясь с любимыми, составляют особую касту. Вся эта пред- и постполетная жизнь пронизана каким-то особым волшебством: куда ты полетишь, как перенесешь разлуку, что тебя ждет там, в далекой стране? Наконец, переполненный эмоциями - как кувшин, до краев налитый водой - возвращаешься в дом. Аж через край выплескивается. Что может сравниться с этими чувствами? Припекает. Я устала от воды и ищу уединения. Хочется сесть в тени пальм, закрыть глаза, отключить мысли и жить окружающим. Как йоги. Тихо, неторопливо, наладив дыхание; приоткрыв завесу тайного, прикоснуться к божественному. Это то, чего мне не хватает для полного счастья. Но нет времени, не достаточно знаний. Осуществляю свою мечту лишь на одну десятую и устраиваюсь-таки под пальмой. Мысли прогнать не удается, они, как назойливые мухи, роятся в голове. Почему-то думаю о том, как много дано человечеству. Прекрасные книги, восхитительная музыка, упоительная природа. Все это богатство прямо до слез трогает меня: это есть у нас, не отнять! Себя представляю ни больше ни меньше - Алисой в стране чудес. Правда, лежу я, не впример героине, под пальмой и с компьютером вместо книги. До одури, до дрожи в руках хочу прочитать эту сказку Кэррола! (Непростительное упущение детства!) Проникнуть в таинственную атмосферу Зазеркалья, разделить с автором его фантазию... Займусь по приезду. Слушаю ветер. Он вернулся и опять играет с листьями. Мешает работать. Одолевает лень. Пожалуй, самое время оставить свое электронное перо и помедитировать. Как умею. Сегодня мне как никогда надо поговорить с Тем, Кто знает ответы на все вопросы. Очень хочется значить в этом мире не меньше, чем Цветаева (Менделеев, Чайковский, Иван Грозный - продолжите сами). Думаю, не мне одной. Где ты, печать гениальности?..