Я держу тебя. Больше некому.
И держать буду сколько надобно.
Дважды в реку, где греку - греково,
Или в бездну, где аду - адово.
Я не я в этом грязном месиве,
Где лица не узнать отдельного,
Быть собой могу, если вместе мы.
От заката до понедельника.
Здесь, где всё на потеху публике,
И созвездий все карты стёртые,
Где в цене только франки-тугрики...
Я держу тебя до полчетвертого.
И считаю вслух. Как положено,
Здесь, где ночи такие стылые.
Я с тобою, моя хорошая.
Как тебе? ты не бойся, милая.
Осень косит дождями острыми
Порыжевшие листья рваные.
По-иному не можем просто мы
Удержаться тоски за гранями.
Все не ново здесь.Все известное.
Но проходишь все это заново.
Пониманье простое детское
Обретается лишь под занавес.
Что надежда всегда последняя,
А дыханье второе - выстрадай.
Настоящими быть все медлим мы.
Но ружье висит - значит выстрелит.
Если homo homini lupus est,
Если все здесь до нитки продано.
Чем еще удержаться можно здесь?
Где земля под тобой - не родина.
И пятна не сыскать родимого,
Здесь , где шаткая в небо лестница,
Но, пока твое солнце в груди моей,
Я держу тебя. Значит - держимся.
Знаю я один простенький салатик с ветчиной. А тут, как раз, ветчина осталась - никто не ест. Дай, думаю,
сделаю для разнообразия. В салатик идут ананасы. Открыла банку, вынула фрукт - остался сок. Пить не хочется, выливать жалко. Знаю я один кексик, в него сок по рецепту кладут - ананасовый или апельсиновый
. Закрутила кексик, в него почему-то из яиц только желтки. Белки остались. Выбросить жалко, хранить - всё равно в конце концов выброшу. Подумала - можно безе сделать. Ничего сложного. В безе лимонную кожуру натерла. Остался лысый лимон. Если его тут же не употребить, засохнет к чёртовой бабушке! Ну, лимон это просто. Соус отличный получается для салата. В салат нарезала пол-луковицы. Только большие луковицы в доме! Оставшуюся половину - что с ней делать
? Решила томатный соус для спагетти пожарить, больше жарить с луком было нечего. Открыла банку томатной пасты, употребила половину. А вторую половину куда? Забуду ведь в холодильнике, а она без консервантов пропадёт. Решила сварить борщ. Для борща не нашлось капусты. Пришлось поехать в магазин. В магазине купила капусту, морковку, селёдку, сосиски, колбасу, салфетки, стиральный порошок, соль для посудомоечной машины, скатерть(по скидке), тапочки (тоже по скидке), и прокладок три пачки на всякий случай. По дороге из магазина заехала в банк - вложила чек,
потом рядом в фотоателье забрала фотографии, забрала брюки из починки, купила в булочной булочки детям для завтраков. Еле дотащила всё это от машины до дома. Сварила борщ, уже не заметила, осталось
ли что-то. Cела на диван, включила телевизор. Дура
! Надо было вылить на фиг этот чёртов сок.
(с)
Письма супругов
Дорогая жена!
Пишу тебе это письмо, чтобы сообщить, что я тебя покидаю навсегда. Я был
хорошим мужчиной и любящим мужем семь лет, и ничего не получил взамен...
Последние две недели были особенно ужасны. Последней соломинкой стал звонок
твоего босса, который сообщил, что ты уволилась с работы.
http://bestpravo.ru/fed1994/data02/tex12476.htm
Дорогой, а ты мне купишь тушь? - Куплю любимая. - А подводку? - А под водку ты и так хороша
Хочу подстричь немного Карину. В парикмахерской не получится,она боится незнакомых людей,не дастся.
Вопрос: какие ножницы и где купить и где? Что-то мне вообще никакие не попадаются в магазинах.
Ясно одно: даже «легкий шлепок» не годится в качестве воспитательного средства. Битье вызывает у детей ту же реакцию, что и у нас, взрослых. Мы отрицательно относимся к тем, кто по отношению к нам применяет насилие. Насилие порождает ответное насилие - железный закон. Малыши - даже если по ним сперва ничего не заметно - тоже мечтают о мести. И находят способы отплатить родителям. Например, провоцируя их. Это делал старший сын той моей знакомой. Он каждый день забивал унитаз туалетной бумагой - и каждый раз получал за это по рукам. Наконец вышедшая из себя мать задала ему настоящую трепку. В тот же вечер он снова забил унитаз бумагой.
При этом родители вовсе не хотят бить ребенка. Во время опроса 67% матерей и отцов заявили, что для них побои не являются воспитательной мерой. Тем не менее, 44,6% подростков сообщили, что часто получали оплеухи, 30,8% помнят, что дело хотя бы раз доходило до побоев. Лишь 18% указали, что их никогда не били. Таким образом, многие родители дают волю рукам, хотя считают это неправильным. Часто они испытывают из-за этого чувство вины. Матери говорят, что они бьют детей потому, что не знают, как поступить. Или действуют под нажимом собственной матери (или мужа), настаивающих: «За эти дерзости надо его (ее) крепко проучить». Проверим себя: когда мы особенно рискуем сорваться? Обычно тогда, когда чувствуем свое бссилие, срываем свое раздражение на ребенке, который довел нас до белого каления. То, что родители могут иногда выйти из себя, -нормально. То, что в состоянии аффекта возникает желание «крепко врезать» этому маленькому извергу, - по-человечески можно понять. Но никак не принять. Мы чувствуем это по жгучему стыду и огорчению, которые охватывают нас из-за того, что мы не смогли сдержаться - даже если это был «всего лишь» шлепок. Самое меньшее, что потом можно сделать, это попросить прощения. Надо учиться как-то обуздывать свою ярость. Я, например, мысленно считаю до десяти - пока пик озлобления не пройдет. Одна из моих подруг яростно стирает, пока ей самой не станет смешно. Помогает также, если на какое-то время выйти из комнаты.
Часто все усугубляется тем, что нервы у нас и так уже на пределе. Потому что поссорились с мужем... Потому что измучили тяжелые проблемы и мы не знаем, что делать с нашими страхами и заботами. В таких случаях срывы случаются чаще.
НЕПОСЛУШНЫЕ хотят внимания
Семья - очень чувствительная структура. Каждый влияет на других, чувствует настроение других. Если в доме что-то не ладится, то это замечает и ребенок. Он становится строптивым - и тем самым еще больше раздражает родителей: им кажется, что они вообще уже ни с чем и никогда не смогут справиться.
Разумеется, отказ от побоев не означает, что детям все должно сходить с рук. Надо установить определенные границы и следить, чтобы они соблюдались. В рискованных ситуациях надо действовать решительно: на улице взять непослушного ребенка за руку, как бы он ни сопротивлялся, двухгодовалого малыша, который дергает других за волосы, увести, даже если он будет реветь. Отличие от битья: я не унижаю ребенка оскорблением, а изменяю ситуацию - это продолжается до тех пор, пока он не поймет, что надо отказаться от нежелательного поведения.
Мать удирающих мальчишек могла бы объяснить им, что позволит ходить в сад лишь в том случае, если они не будут убегать на улицу. Если же они все-таки убегут, не выпустит больше их из дому. Это должно повторяться до тех пор, пока они не станут соблюдать уговор. Одновременно матери следует поразмыслить, что скрывается за этой провокацией. У детей, которые злят родителей, всегда есть какое-нибудь скрытое желание, например, они хотят, чтобы им уделялось больше внимания. Так, упомянутая мать подрабатывает в качестве няни. На своих времени почти не остается. Тем не менее она могла бы выкроить часок в день, посвящаемый играм и общению только со своими мальчиками. Это покажет им: не надо каждый раз что-нибудь вытворять, чтобы добиться внимания мамы.