Захотелось поговорить. Я как всегда).

Мне кажется, христианства без свободы не бывает. Если ты делаешь что-то потому, что "так надо" или "мне это нельзя" - это не свобода. Свобода - это когда "можно", но "я хочу". Почему у нас так боятся свободы?

Я читаю правило потому, что я хочу. А если нет возможности (или желания) читать правило, как-то еще посвятить время Богу. Я хочу побольше помолиться перед причастием, чтобы настроиться, а не не для того, чтобы отчитаться по пунктам "три канона", "последование", "исповедь". Мне кажется, у нас люди настолько привыкли к несвободе, что сами уже боятся свободы. Боятся, что что-то сделают не так. Почему?

Да, иногда свобода требует некоторого усилия над собой. Иногда хочется причаститься, но тяжело вставать утром).

Ученик однажды спросил Старца: «Как мне научиться разбираться в людях, - кому мне доверять и кого опасаться?» - «Скажу тебе вначале, кого нужно опасаться, - сказал Старец. - Опасайся самого смиренного с виду! Когда увидишь, что кто-то кладет перед тобой поклоны, обнимает тебя и выказывает тебе свое необыкновенное расположение, того ты опасайся больше всего!» - «Как же так, Старче? - удивился ученик. - Объясни мне!» - «Потому что он первый и предаст тебя!» - ответил Старец со вздохом. «А кому же мне доверять?» - спросил ученик. «Доверяй тем, кто прост с тобой и говорит тебе правду, какая бы она ни была, эти люди первыми придут к тебе на помощь!»

Сказал старый монах: «Истинное смирение всегда незаметно, поэтому его трудно найти; но когда найдешь его, оно тебя никогда не предаст».

Монах Симеон Афонский

На латинском языке humilitas, смирение происходит от слова humus - "плодородная земля"; и вот, смирение не заключается в том, чтобы, как мы это постоянно делаем, "прибедняться", и думать и говорить о себе плохое, и убеждать других, будто наши ходульные манеры и есть смирение. Смирение - это состояние плодородной земли; земля всегда у нас под ногами, она самоочевидна, она забыта; по ней мы ходим - и никогда ее не вспомним; она открыта всему, в нее мы кидаем отбросы, всё, что нам не нужно. Она безмолвна и всё принимает, - и самый навоз, и отбросы она принимает творчески и обращает их в живое и животворное богатство. Она самое разложение претворяет в новую силу жизни; открытая дождю, открытая всякому семени, она приносит плод в тридцать, в пятьдесят и во сто крат.

Из сборника "Школа молитвы" митрополита Антония Сурожского.