Настя переписывается с корейцем Симом, с которым мы весной познакомились в Муйне (Вьетнам). Южнокорейцем.

Я с ним списываюсь изредка в фейсбуке. Серега раз в сто лет, и зарегился там по приглашению Сима.

Парень путешествует постоянно, из чего делаю вывод, что не работает. Значит, деньги в семье есть. Папка наш подталкивает дочь к интенсивному контакту. Мол, давай, такой милый парень, глядишь, будет те щасте стать кореянкой. Христиан там много, церкви есть, экономически благополучно.

Ну не хотим мы нашим детям будущего в России.

И тут на Рождество мы идем в гости к старому Серегиному другу, который какое-то время поработал в компании, торгующей КИА. И по работе довелось ему пообщаться с южнокорейцами этими самыми и в Тольятти, и в Москве, в Корее, правда, не был.

И что он говорит: смешные японцы, орущие на подчиненных в "Страхе и трепете", как подорванные, воспитательно унижающие их  и все такое - это просто детский лепет. Корейцы при входе начальника кланяются чуть не в пояс, и трепещут неподдельно. Начальство ни в чем не стесняется, орет громогласно, жути нагоняет. Женщина на работе - ничто. Спасибо, что не бьют. В общем, апсчацца невозможно. Жить так русскому (а чеченскому?))) человеку ну никак.

Разбил мечту, короче, и правильно.

Путем намеков, что каждое Рождество может стать для меня последним, вынудила мужа поехать в деревню на рождественскую службу. В пол третьего мы повезли прихожанку в соседнюю деревню, в полчетвертого сели за стол с о.Сергием. Давно мы так не смеялись.

Легли в полшестого, но еще долго в постели с мужем не могли успокоиться и ржали. Не могу вспомнить, над чем))).

Уезжали в первом часу. Мне надо готовиться к крестинам, о чем матушка мне деликатно напомнила вопросом, в силе ли наша договоренность).  Уже не так много осталось).

Позавчера навестили Сережиного крестника. Платону уже семь месяцев, и он ходит в кроватке. Хорош, как Ален Делон. Я сшила ему сплюха, надеюсь показать.

Завтра у Маши концерт. Придется идти.