Раннее развитие детей в настоящее время - это мода, необходимость или что-то еще?

Источник.
Ольга Швандерова, психолог-психоаналитик, г. Екатеринбург.
Хотя идеи раннего развития не новы, в последнее время в нашей стране они приобретают все большую популярность, муссируются в СМИ, повсеместно открываются центры раннего развития. С одной стороны, современный темп жизни требует все большего соответствия самым высоким стандартам, а с другой - появляется риск унифицированного подхода к этому вопросу.
Самый большой вред может принести ребенку ситуация, когда он становится заложником родительского тщеславия, когда для того, чтобы ощущать себя хорошим, а еще лучше идеальным родителем, приходится воспитывать «особенного» чудо-ребенка. Без этого подтверждения собственной «хорошести» мать не может ощущать себя комфортно в новой для нее родительской роли. Но при таком подходе и у ребенка появляется своя роль - он становится так называемым в психоанализе «нарциссическим расширением» матери, т.е. не самоценным объектом, а носителем функции подтверждения материнских достоинств, в то время как собственные потребности ребенка отходят на второй план. По ряду причин этот тип патологии детско-родительских отношений в последнее время становится далеко не редким.

Для иллюстрации вышесказанного можно привести такой пример (возможно, кому-то он может показаться спорным):
Бориса Павловича и Елену Алексеевну Никитиных многие называют классиками отечественной педагогики. 

О семье Никитиных впервые заговорили в конце 50-х годов XX века. Подмосковный поселок Большево, где жили педагоги, был в шоке от того, каким образом молодые супруги воспитывают своих детей. Местную общественность удивлял тот факт, что никитинские дети, бегавшие босиком по снегу и способные выполнять головокружительные гимнастические упражнения, просто кипели здоровьем и поражали своим интеллектом. К трем-четырем годам эти малыши уже осваивали чтение и азы математики, с увлечением играли в придуманные отцом логические игры, а едва начав учиться в школе, перескакивали через класс.

Мне кажется, что передовые методы воспитания, не только физического, но и интеллектуального (развивающие игры, пособия, «опережающие условия» для развития, создаваемые в семье, культ раннего развития способностей), описанные в многочисленных популярных брошюрах, изданных Никитиными-старшими, не всегда были направлены только на помощь конкретному ребенку. Постоянное внимание общественности к методам воспитания, телевизионные съемки, репортажи, интервью,особое отношение к Никитиным-младшим в школе скорее тешили самолюбие родителей, чем приносили позитивный заряд детям.

Все семеро детей Никитиных были одарены, талантливы, воспитаны в стремлении достигать цели, но ни один из них не стал в старшей школе ни отличником, ни тем более медалистом. Они были необыкновенно развиты физически и показывали в раннем детстве удивительные результаты в беге, прыжках, поднимали три-четыре собственных веса. Но среди прославивших школу спортсменов Никитиных тоже нет. Все Никитины были младше остальных детей в классе. Раннее развитие творческих способностей предполагало раннее поступление детей в школу. Алеша, например, был младше одноклассников на два года. Антона, по настоянию папы, в восемь лет перевели в... пятый класс. Борис Павлович исписал три страницы машинописным текстом, дабы убедить завуча, насколько сын лучше читает, решает задачи и уравнения, чем пятиклассники. Аня поступила в школу в семь лет - сразу во второй класс, потом, в четвертом классе, что называется, перескочила: полгода училась в четвертом, а полгода - в пятом классе. Юлю отдали в первый класс, когда ей еще и пяти лет не было.

Разница в возрасте с одноклассниками сыграла с Никитиными злую шутку. "То, что мы были младше остальных в классе, изолировало нас от круга сверстников, - говорит Юля, - и меня лично разучило общаться с другими людьми, кроме семьи". "Если бы я училась со своими ровесниками, может быть, и характер у меня формировался несколько иной, - грустит Люба, - я и сейчас не умею находить контакт с окружающими..." (по материалам статьи «Никитины хотели перевернуть мир. Мир перевернул их детей». Московский комсомолец №49 за 3 марта 2000 г.)

Никитины были вынуждены часто менять школы. Старший, Алексей, учился, например, в семи разных классах, в четырех разных школах. Ученики тех классов, в которых он учился, издевались над ним, нередко и били.

Друзей у Никитиных в школе не было. "В первые годы в школе у меня было большое желание что-то сделать для других, - вспоминает Алексей. - Но оно натыкалось на глухую стену, любая инициатива душилась в зародыше. Школа была для меня хорошей подготовкой к жизни, я узнал, что такое быть изгоем". (по материалам статьи «Никитины хотели перевернуть мир. Мир перевернул их детей». Московский комсомолец №49 за 3 марта 2000 г.)

Учителя Никитиных в основном не любили. В начальной школе все Никитины так привыкли к ничего неделанию, что потом, когда перешли в среднюю школу, по обыкновению продолжали бездельничать, хотя их запаса знаний уже не хватало. Парадокс: детей в семье приучали к труду, у каждого по дому были свои обязанности, которые строго выполнялись. Учеба в школе, видно, к категории "труд" не относилась.

Общественной жизнью Никитины не занимались. Самые страшные воспоминания связаны с внешкольными мероприятиями и продленкой, куда каждого из них обязательно записывали из-за бесплатных обедов как детей из многодетной семьи (по материалам статьи «Никитины хотели перевернуть мир. Мир перевернул их детей». Московский комсомолец №49 за 3 марта 2000 г.)

«Семейный эксперимент» не позволил достичь какого-то особого результата детям, из необыкновенной семьи выпорхнули обыкновенные подростки. Но этот же эксперимент позволил родителям на протяжении многих лет оставаться в центре внимания широкого круга читателей, телезрителей, всех интересующихся проблемами детства. Такая упорная демонстрация своих педагогических талантов (Никитиными было написано несколько книг и брошюр, посвященных их новаторским достижениям) позволяет мне предположить, что в этой семье дети служили нарциссическим расширением родителей, простых провинциальных преподавателей, ставших известными всей стране. Упорство в достижении педагогических целей и реализации новых идей не всегда позволяло разглядеть истинные потребности ребенка, принять его физическое и интеллектуальное несовершенство, любить его не за достижения, а за сам факт существования. Нарциссическая уязвленность родителей требовала компенсации в виде чудо-детей.