взгляд, который я никогда не видела

Недавно я наконец-то посмотрела юрины детские фотографии, очень долго этого ждала, он всё говорил, что всё утеряно при переезде, я отвечала, не бывает так, чтобы было утеряно совсем всё. В итоге нашли две большие коробки и несколько альбомов. Фотографии, детские рисунки, школьные дневники и ведомости.

С одной стороны, я в восторге! Я наконец-то увидела, каким он был, и полна впечатлений. Очаровательный блондинчик с хитрым, шкодливым взглядом, которым можно и отличницу на списать развести, и учителя из себя вывести. :)) Такие постоянно получали неуды по поведению, влюбляли в себя моих подружек и страшно не нравились мне. :))

Но вот один момент меня грустно поразил: по фотографиям чётко прослеживается, как этот вечно смеющийся взгляд в один момент меняется после смерти мамы, в нём появляется надлом, и как разрушается его жизнь. Я никогда не видела тот его взгляд, до смерти мамы, я видела только надломленый, и мне так больно за него. Если бы мама не умерла, вся его жизнь сложилась бы по-другому. Но вместо этого пошли кадры из чужой жизни, в которой пытался наладить личную жизнь отец, и всё же пытался улыбаться в кадр Юра рядом с ним и улыбающейся другой женщиной и детьми, наверно хорошими, но взгляд у него на всех фотографиях с надломом, а сам он комментирует: "Это кусок чужой жизни". И кадры того, как всё дальше он был от отца, и как уже совсем скоро он был предоставлен самому себе, не сумел самостоятельно стать счастливым и был ещё больше сломлен не теми людьми, такой высокий и шорокоплечий по сравнению с ровесниками, в непонятной рубашке на выпускном, потому что некому было надеть на него костюм, улыбается, но никому не доверяет, и смотрит на девушек как сексуальные объекты, потому что как объекты любви они предают. Один. Как умеет, как получается. И после этого грустно смотреть даже на те первые фотографии некогда счастливой семьи, потому что знаешь, что эта семья разрушена.

Мне после всего этого ещё противнее то, что говорят иногда пара моих родственников. Он прекрасен. Он имел право стать каким угодно, но стал хорошим. Лучше чем они, не терявшие родителей.