Когда Стасе был год, мы легли в больницу полечить атопический дерматит. Я писала об этом, но напишу ещё раз. Стасе поставили на ручку канюлю, через которую вводили антибиотик. Она лежала на кушетке и плакала, отчаянно глядя мне в глаза, и два медработника держали её и ставили канюлю, а я держала её свободную ручку, целовала её, целовала личико и что-то говорила. Потом три раза в день медсёстры мазали её тело и оборачивали влажными бинтами, Стася при этом у меня на коленях точно так же навзрыд плакала. В какой-то момент она резко замолкала и, глядя мне в глаза своим пронзительным взглядом, хлопала меня по щеке. Она, как умела, говорила мне: "Ты что, не видишь, что я плачу? Почему ты меня не спасаешь?"
В остальное время она была улыбчивой, позитивной, любознательной, общительной, и даже научилась именно в те четыре дня говорить "папа". А когда на дежурство вышла очень классная медсестра, втёршаяся Стасе в доверие, она перестала плакать и при процедуре смазывания.
Но при этом у неё был совершенно другой, несвойственный ей взгляд, который продержался недели две. Это был наивный, даже милый, неуверенный детский взгляд. В её голове произошёл когнитивный диссонанс: мама не защитила её, когда она просила.
Через пару месяцев у Стаси появились аутические черты.





