Читаю, читаю, глотаю...
Такие книги я действительно глотаю, а другие ем как мороженое, по капельке, по чуть-чуть.
Начала не с начала, а с воспоминаний Евгения и Нины об отце и брате. Только теперь (глупый я человек) меня осенило, почему Евгений с Владом так непохожи! У них же разные матери... Это вообще такой ком разных семей, отцов, матерей и детей, что с трудом разбираешься в этом, если действительно интересно. А мне-очень! У Влада дети от разных женщин, как и у отца... А его мама бережет его от новых женщин, потому что здесь все наоборот, у Влада тонкая душа, ранимая.
Оказывается я не просто так вдруг нашла эту книгу. Все неспрста, я верю в это. Родители последней любви Владислава жили в Подольске, а сам Владислав какое-то время (незадолго до смерти)-в Переделкино. Отрывки из его дневника это что-то потрясающее, чего стоит рассказ о том, как они с другом устанавливали в доме в Переделкино новые батареи в 25 градусный мороз несколько дней, и о том, как после второго инфаркта (о первом он не знал, чем поверг в шок врача) он, возвратясь из больницы, дотрагивается до клавиш печатной машинки и пытается удержать волнение сердца, но не может, немотря на то, что ему это противопоказано...
А ведь я еще даже не начинала читать про самого Вацлава, про этого стального человека, про его жизнь на Соловках. Но уже знаю, каким был этот человек. Если бы не лагеря, он прожил бы лет 200, как сказал его сын, потому что был недюжинного здоровья. Сталь.

Дочитала...
Редко читаю книги так быстро, очень редко. Эту прочитала за 3 дня, потому что естесственно не могла читать весь день.
Много эмоций переполняют меня. Я знала о ее трагичной судьбе, точнее о том, что она погибла в 1945 году, но не знала как, и чтение как бы все время подгонялось желанием узнать, что же с ней все-таки произошло. Но ее дневник совсем не наполнен трагизмом. Даже когда она пишет об ужасах войны, они не кажутся такими уж ужасными. Но наверное это все потому, что дневник ведется еще как бы не из ужасов, а из лишений. Я подумала, что когда она попала в концлагерь, то наверняка тоже писала, по крайней мере первое время (хотя может у нее не было для этого бумаги и ручки?....), но даже если и писала, то ничего не сохранилось...:(
Это просто невыразимая разница, чтение дневника Анны и послесловия, как будто ушат ледяной воды выливают...
Так поразительна судьба жителей Убежища, просто невероятно. Почти все погибли незадолго до освобождения лагерей, в разных местах, кроме... папы Анны. И я подумала: это неудивительно. Ведь она описывает его лучшим из всех по человеческим качествам. Как же все-таки невозможно себе представить, что люди, окрыленные приближающимся освобождением, высадкой союзников, вдруг попадают в концлагеря, представляю, как страшно им было, когда полиция ворвалась в их Убежище, ведь они жили со страхом этого вторжения целых 2 года!
Сколько же всего пришлось им пережить, людям, жившим в войну...
Очень запомнились слова пословицы, которую привела Анна в своем дневнике:
"Если христианин совершил ошибку, он отвечает за нее сам, если еврей совершил ошибку, отвечают все евреи". Это грустно, и я никогда не буду думать, что все евреи какие-то не такие. И очень неприятно, когда так думает муж:(
Хотелось бы, чтобы он прочитал этот дневник, но как заставить...