Не так давно разговорилась с давнишней знакомой. Как-то незаметно речь зашла о вкусностях, о полезных завтраках... Лена говорит: "Моя мама в детстве готовила мне омлет. Ах, какой он был вкусный... Знаешь, молоко там, мука, соль, яйца... Все это взбивала и на сковородочку. Потом делала дырку в серединке и туда подливала смесь. Омлет получался пышный, будто слоёный... И сверху маслицем... Ммм!..".
И продолжает: "Только я рецепта не знаю. Ну пропорций. Давно бы сделала".
Лена похоронила маму в 20 лет. Сейчас ей 34.
С инетом не дружит. Ну совсем-совсем. Дай, думаю, сделаю человеку приятное, найду точный рецепт, пусть сделает!
Нашла. А потом подумалось мне. Нифига-ни разу не нужен Ленке этот рецепт.
За 14 лет стотыщ раз могла бы уже методом тыка обнаружить искомые пропорции и научиться готовить этот злосчастный омлет, как у мамы.
Этот омлет - это как голос из детства. Как воспоминание о рано ушедшей маме. И к нему, несомненно, должен прилагаться мамин голос и бодрое "Вставай, лежебока!".
А так - не имеет смысла... Ну или пока не имеет - пока некому его приготовить. И некому сказать: "Вставай, лежебока! Я твой любимый омлет забацала".
Пусть у Ленки всё получится. Не только омлет.
И продолжает: "Только я рецепта не знаю. Ну пропорций. Давно бы сделала".
Лена похоронила маму в 20 лет. Сейчас ей 34.
С инетом не дружит. Ну совсем-совсем. Дай, думаю, сделаю человеку приятное, найду точный рецепт, пусть сделает!
Нашла. А потом подумалось мне. Нифига-ни разу не нужен Ленке этот рецепт.
За 14 лет стотыщ раз могла бы уже методом тыка обнаружить искомые пропорции и научиться готовить этот злосчастный омлет, как у мамы.
Этот омлет - это как голос из детства. Как воспоминание о рано ушедшей маме. И к нему, несомненно, должен прилагаться мамин голос и бодрое "Вставай, лежебока!".
А так - не имеет смысла... Ну или пока не имеет - пока некому его приготовить. И некому сказать: "Вставай, лежебока! Я твой любимый омлет забацала".
Пусть у Ленки всё получится. Не только омлет.
