...

Завтра прощаемся с нашей Аней.

Не было ни времени, ни разговоров, ни каких-то последних, ëмких и важных слов. Она просто умерла, а мы остались. Осталась ее дочка, которой скоро будет девять лет. Остался муж, высоченный и большой, но такой маленький в своем горе. Остались родители, пережившие свою дочь, умницу и красавицу. Теперь мы все встаем вокруг девочки, чтобы хоть как-то оградить, поддержать, защитить, бережно ввести ее в новый мир - мир без мамы.

Этот ребенок. Я обычно терпеть не могу такие псевдонаучные, псевдоэзотерические высказывания, но тут прощаю саму себя: этот ребенок всегда как будто знал. Она цеплялась за маму со страшной силой с младенчества, год рыдала в саду часами по утрам. Не просто адаптация, а что-то большее. И даже потом, в школе, большая уже девочка со слезами просилась в класс, который вела мама, чтобы быть все время с ней, с ней... Но так ведь не полагается. И потом, Аня специально пошла работать в школу, чтобы устроить дочь в самый лучший, образцовый класс, к мудрому и опытному педагогу. А девочке хотелось просто к маме.

Что мне сейчас кажется. Нет никаких высших соображений типа необходимости социализации, суперучебы, воспитания автономности. Есть только родные люди, их любовь, их нужность друг другу; семья как мир, как теплая вселенная. Прижимайте своих близких к себе, пусть они будут рядом. И если ребенку тоскливо в саду - нафик этот сад. Не хочет он сегодня в школу, а хочет прообниматься весь день с вами - нафик и эту школу. Наши объятия и разговоры, наша любовь учат детей справляться с жизнью лучше, чем любые педагоги.

Берегите своих близких! Так принято говорить, но в этом - сплошная концентрированная правда.

А тебе - светлого высокого полета, дорогая.