Текст взят из книги Т.Шишовой и И.Медведевой "Книга для трудных родителей" ЧАСТЬ 2
В своей книге «Любовь» английский филолог и философ Клайв С. Льюис пишет, что любовь, ставшая богом, становиться бесом. И продолжает: «»Когда глупая мать балует ребенка (а на самом деле - себя), играет в живую куклу и быстро устает, действия её вряд ли «станут богом». Глубокая, поглощающая обоих любовь женщины, которая в полном смысле слова «живет для своего ребенка», богом становится легко… Она (любовь) станет богом, станет бесом - и разрушит нас, а заодно и себя…»
И не надо думать, что такое встречается раз в сто лет. Слова «держится за материнскую юбку», «я ему жизнь отдала, а он…» и тому подобное слышится (и всегда слышались) сплошь и рядом.
Поначалу эта картина выглядит идиллично. Нежный, хрупкий, ангелоподобный малыш льнет к своей маме. И мама, будто ожившая скульптура «Материнство», сильным, но нежным объятием защищает свое сокровище от безумного, безумного, безумного мира. Дальше - больше. Малыш растет и крепнет, но и объятия, которые, казалось бы, по мере его роста должны ослабнуть, тоже крепнут.
- Он без меня ни шагу! - хвастается такая мать своим подругам. - Куда я - туда и он. Вот даже в уборную зайду, а он уже: «Мама! Где ты?» А я… я вообще без него не живу. Отвезу к бабушке, а сама на стенку лезу. Вся жизнь в нём…
Казалось бы, так трогательно: ребенок не может без матери, мать обожает ребенка
Приглядевшись повнимательней, почти всегда убеждаешься в неслучайности первого впечатления. Женщины бывают самые разные, да и дети далеко не всегда хрупки и ангелоподобны (чаще встречаются, наоборот, крепкие, грубоватые, «маленькие мужички»). Общее тут одно: несчастливая женская судьба. И совсем не обязательно, чтобы женщина была одинокой. Бывают и замужние. Такие ищут и обретают в ребенке то, чего им не хватает в мужчине.
В начале нашей психотерапевтической работы, в самой первой группе, был мальчик Андрюша. Несмотря на свою выраженную славянскую внешность, он напоминал восточного падишаха. А его мама - гаремную рабыню. Разве что в ладоши он не хлопал, чтобы её вызвать. Впрочем, это и не требовалось: она и так всегда была рядом. И хоть он еле доставал ей до плеча, было полное впечатление, что она заглядывает ему в глаза снизу. И чем наглее, чем грубее Андрюша с ней разговаривал, тем ярче сверкали эти воздетые к нему глаза. На Андрюшину маму было даже
Мы долго не решались поговорить с ней, но в конце концов решились. Больше всего нас потрясла её простодушная откровенность.
-
Теперь, повидав множество таких Андрюш и мам, мы можем чуть ли не с первого взгляда определить вид отношений между матерью и сыном, который Фрейд назвал «Эдиповым комплексом». Греческий царь Эдип, по преданию, убил своего отца и женился на матери. Говоря об Эдиповом комплексе, Фрейд, как вы понимаете, не имел ввиду реальный брак сына с матерью. Речь шла о бессознательном, подавленном взаимном влечении, которое принимает форму «психологического брака».
Сексуальная природа такого влечения несомненна, хотя сами матери этого почти никогда не осознают.
Вот как говорила о своем четырехлетнем сыне молодая, цветущая женщина, расставшаяся с мужем ещё до рождения ребенка:
- Мой Павлик так целует меня… ну, прямо
И от одного упоминания о сыновних поцелуях делалась пунцовой.
А другая мама, легкомысленно хихикая, рассказывала, что её пятилетний Денис зовет папу в свою комнату и уговаривает:
- Папочка, ложись в мою постельку. Я тебе уже постелил, сейчас тебя одеяльцем укрою. У меня тут мягко, тепло. А я сегодня буду спать на твоем месте, с мамочкой.
- Да ладно вам страху нагонять! - поморщиться
Но ведь любой взрослый человек ощущает разницу между объятием дружеским и объятием страстным, между поцелуем чувственным и родственным и т.п. Точно также и мать должна чувствовать, что исходит от её бока: успокоительное тепло или горячащий детскую кровь жар.
Во втором случае дело иногда принимает уже не юмористический оборот.
Мама Саши Б. пожаловалась нам, что ревность сына мешает её интимным отношениям с мужем. Стоит ей зайти ночью к мужу в спальню (она, разумеется, спала в одной комнате с сыном, хотя тому было уже восемь лет), как Саша моментально просыпается и истошно орет: «Мама, ты куда?» По её утверждениям, если она встает в туалет или попить воды, Сашу это не тревожило, и он продолжал крепко спать.
Кстати, эта мама тоже не видела в сложившейся ситуации ничего страшного. Она только поражалась уникальной интуиции своего ребенка.
Кажется, примеров получилось достаточно, и всё же позволим привести ещё один.
Сверхзастенчивый Слава С., едва получив возможность спрятаться за ширму (авторы занимаются психокоррекцией по разработанному ими же методу драматической психоэлевации, это
- Уходи! Ты мне не нужен! Лучше я буду одна!
Слава бежал на кухню, хватал огромный хлебный нож, заносил над собой и вопил:
- Прощай! Я ухожу из жизни!
И во всем этом был такой сексуальный привкус, что зрителям становилось неловко, словно перед ними были не наивные тряпичные куклы, а живые люди в момент любовного экстаза.
В другие же минуты этот двенадцатилетний мальчик был тише воды, ниже травы и сидел всегда рядом с мамой, хотя все остальные дети рассаживались вокруг стола отдельно от родителей и, напротив, всячески стремились продемонстрировать свою независимость. Мама, ссылаясь на его чрезвычайно хрупкое здоровье, перевела Славу на домашнее обучение. Друзей у него не было. Каждая робкая попытка Славы сблизиться
Во время одной из бесед мама призналась, что она сама провоцирует множество скандалов. И, быть может, потому, что когда она была ребенком, все её игры с отцом непременно заканчивались бурными сценами, слезами и побоями. То есть свой детский стереотип отношений с отцом она перенесла на ребенка.
Кстати, когда
Разбирая подобные отношения, Фрейд отводил в них ведущую роль ребенку, причем ребенку особого, невротического склада. По его мнению, это было связанно с «ранней сексуальной травмой», с тем, что
Отважимся заявить, что у нас вызывает сомнение два момента:
Если первое проверить практически невозможно, то второе - «кто виноват?» - мы видели своими глазами, и неоднократно. Этот стиль отношений (как, впрочем, и любой другой), безусловно, задают родители. Другое дело, что они «ничего такого» не имеют в виду. Обоснования звучат, на первый взгляд, благородно: хочется, чтобы ребенок поскорее стал другом, собеседником, опорой.
- Он абсолютно всё понимает. И я ему всё, всё рассказываю. Как взрослому! - это мать о сыне.
А вот отец о дочери:
- Она чуть что - не к матери, а ко мне. Меня прямо боготворит. Я с работы прихожу - она ко мне летит со всех ног. Виснет на шее, с колен не слезает, руки целует… Отец для неё всё!
А иногда (как в случае со Славиной мамой) родители, даже понимая, что их взаимоотношения с ребенком больше напоминают любовный роман, вполне этим довольны. Во всяком случае польщены.
- А действительно, - можно спросить, - в чем криминал? Ведь это не реальный брак, не кровосмешение, или,
Но те, кто так думает, глубоко заблуждаются. Страшного тут достаточно. Это и неизбежные в таких случаях невротические искажения личности, и досрочное пробуждение сексуальности, и огромное, иногда непреодолимые затруднения в выборе пары в будущем.
А уж если говорить совсем серьезно, то у мальчика, состоящего в «психологическом браке» с матерью, нередко развиваются гомосексуальные наклонности. Очередной парадокс: мать хочет слишком рано видеть в ребенке мужчину, а в результате мужчина вырастает капризным, сверхутонченным, женственным. Настолько женственным, что может играть роль женщины в гомосексуальной паре.
Пытаясь обрести в мальчике опору, его мать грубо нарушает иерархический стереотип «взрослый - ребенок». Служа опорой матери, он сам фактически утрачивает точку опоры и, как следствие, теряет психическое равновесие.
Помните цитату, с которой мы начали наш разговор? Так вот, разыгравшийся «бес материнской любви» действительно разрушает. Разрушает душу ребенка.
