Как-то я всех приучила в семье на свою голову к супам в обед. Каждый день, конечно, не готовлю. Но раз в 2 (редко 3 дня) - обязательно.

Мы любим и обычные наши русские супы (свекольник, щи, борщ, с клёцками и др.),и вегетарианские (я люблю их больше всего), и рыбные, и супы-пюре (муж специализируется на их приготовлении. А сын - истинно русский человек - не очень любит.)

Часто у меня не хватает времени, чтобы к обеду приготовить суп. И тогда мне приходится туго... Вот буквально на днях лечили Петру зубы. А там, кошмар-кошмар, пульпит, временная пломба, мышьяк. И день сумасшедший, и ингаляции/травы/массаж - потому что кашель и на больничном. И вечером на занятие в музыкальную школу, а на следующий день концерт в ней же. В общем, безумно сложный и суматошный день. И Я НЕ СВАРИЛА СУП! Но был вчерашний чудесный куриный бульон. И я подумала: "Ну обходятся же французы почти без супов! Кушают бульончики..."

И взяла я бульон, положила туда отварное яйцо, добавила зелени. Пахнет чудесно, бульон прозрачный-прозрачный. Но сын, сев за стол и увидев содержимое тарелки, сказал: "Мама, это какой-то водяной суп? Я понял: это - НЕДОСУП!" Ну что тут скажешь?.. (Бульон, правда, скушал))

Или вот месяца полтора назад. Тоже не успела приготовить суп, но было какое-то второе. И перед тем как выйти на прогулку, я договорилась с Петром: супа нет, давай, мол, без него сегодня обойдёмся. А он, довольный предстоящей прогулкой по первому хрусткому льду (был октябрь), согласился.

И вот гуляем мы, ходим по лужицам, хрустим ледком, собираем уцелевшие от заморозков листья. Хорошо так! И вдруг Петя мне ни с того ни с сего:

- Мама, а ты знаешь, какая неприятность нас ждёт дома?

Я в испуге и в недоумении:

- КАКАЯ???

- У нас супа нет!!

Вот так! Но я всему этому очень рада, если честно. Рада, что в своё время не жалела ни сил ни времени, когда приучала к культуре еды. Рада за то, что в саду всё съедает и ценит пищу. Ну и фраза какого-то диетолога мне запомнилась очень ярко: " У человека хотя бы раз в сутки должен лежать в желудке суп".

Вот небольшая часть фотографий, которые во мне приключились и стали существовать.

Фотограф стоит в светлой комнате, настолько светлой, что человек, которого фотографируют, не видит ничего. Только стены, шторы, драпировки, провода от вспышки, железная нога штатива - и кругом море света, зеркала, отражатели. Фотограф где-то тут же, в комнате, но его совсем (как нелепо!) не видно. Кому позировать, куда обращать свою сущность? Или личину? Когда улыбнуться (вот так вот, слегка, чуть приоткрыв верхние зубы - я знаю, мне так идёт, тренировался перед зеркалом), а когда расслабленно опустить уголки губ? Ну где этот чёртов фотограф? Почему его не видно?
А он здесь, в комнате. Тот, кто запечатлевает и останавливает вечно изменяющуюся реальность. Он напряжен, неотрывно смотрит на человека по ту сторону объектива, его сердце стучит всё сильнее и сильнее, он рассчитывает дистанцию, наблюдает за целью, его палец нажимает спуск и….. щелчок, яркая вспышка света - всё! Того, кто стоял и нелепо улыбался, больше нет. Но человек благодарит фотографа, берёт свою шляпу и выходит из комнаты. «Следующий!» И так кадр за кадром происходит маленькая смерть, запланированное умирание. Убийца с револьвером в руке - вот достойный образ для фотографа.

Когда человек находится внутри своей жизни, он - субъект. Как только он становится другим для самого себя (разглядывает себя на фото) - он переходит в статус объекта. То есть он выходит за пределы своей жизни, переживая микроопыт смерти. Он становится другим для самого себя.

С книгой Ролана Барта "Camera lucida. Комментарий к фотографии" у меня давние и крепкие отношения.

И я наверное уже никогда легко не буду относиться к фото как предмету и к самому процессу фотографирования. Меня всегда будет преследовать мысль, что фотография как явление бессознательного характера пытается меня "уловить", застать врасплох, отметить меня на отрезке времени, зафиксировать мою личную историю, разобщить с собой, лишить меня права на себя.
Ролан Барт пытается постичь сущность фотографии. Не как явления социального, не со стороны технологии. А то, что составляет сущность (ноэму) фотоизображения. При этом, как известно, Барт разводит понятия studium (культурная, внешняя сторона фотографии) и punktum (то, что на нас в фотографии нацеливается, что цепляет нас). И дело, по мнению Барта, не в том, что та или иная фотография нравится нам, интригует нас, а в том, существует она для нас или нет, приключается ли в нас. Воздействует на меня, а я воздействую на неё. Такой фотографией для Ролана Барта явилась фотография его матери в Зимнем Саду (естественно, в книге её нет).

Феномен фотографии в том, что она случайна и создаётся вся сразу при экспонировании. В отличие от художественного, живописного, музыкального текста, где есть последовательность различных элементов, которые творятся во времени. По этой причине фотография находится за пределами смысла, но имеет потенциальные возможности разных смыслов. А они в деталях. Не в намеренных, а в тех, что подкидывает сама реальность. Вот фото военного периода в Никарагуа: солдаты, разруха, оружие.

А вот на заднем плане идут две монашенки. Так получилось случайно. Но именно по этой причине фотография обрела статус осмысленного высказывания, со своей композицией, противоречиями и пр. Но специально достичь этого нельзя. Реальность сама должна с нами заговорить.

"Перед лицом некоторых фотоснимков я хотел бы одичать, отказаться от культуры." (Ролан Барт)

Сегодня в доме появилось несколько новых книг. Они лежат на диване в кухне. Яркие обложки, новые персонажи, увлекательные истории. Дождались вечера, когда сын пришёл из сада. А он первым делом и нырнул к ним на диван.

После ужина соскучившийся за целый день папа подсел к нему - спрашивает:

- Сынок, как дела сегодня?

Сын не отвечает: увлечён чтением.

Папа снова:

- Как в бассейне поплавал?

Сын молчит. У него в руках книга.

Папа взглянул на обложку - Житков. Как я ловил человечков. И продолжает интересоваться:

- Как, кстати, театральное представление в саду, понравилось?

Сын читает...

-Поговори со мной, сынок.

Читает. Ни слова в ответ.

-Я целый день тебя не видел (почти с укором).

Но нет. Сын не отвечает. Он очень занят. Читает... СЫН ЧИТАЕТ!..

Среди всех моих повторяющихся снов и навязчивых сновидческих образов выделяется один сон, один образ. Он самый любимый... И самый желанный... (Если такое вообще можно сказать про сны.)

Это сон про книги. Точнее, про библиотеку. Ту самую библиотеку, которая была в моей жизни первой.(Потом их было много, разных: детских, взрослых, уютных, холодных, со сводчатыми потолками и картинами на стенах, с пыльными корешками никем не читаемых книг, со странными вкраплениями цивилизации в виде компьютерных мониторов и много-много других)

А эта библиотека была первая. Это была ничем не примечательная (для всех остальных) комната, точнее, класс, где стояли огромные книжные стеллажи, столы и столики. И была ещё загадочная дверь туда, в сердцевину тогдашнего моего мира - дверь в книжное хранилище. Именно оттуда выносились библиотекарем самые дорогие мне книги, самые красочные и ставшие потом любимыми. Но много драгоценностей было и на полках.

Библиотека находилась на третьем этаже. Мне, маленькой, было непросто туда подниматься. По крутым лестницам, со страшными провалами вниз на пролётах, по лестнице, защищённой только стеной, крашенной в синюю, потом в бежевую краску. Но тем приятнее становилось приближение к той заветной двери.

Так вот, СОН. Мне часто снится, как я прихожу в эту самую первую свою библиотеку и подхожу к книжному стеллажу, длинному-длинному. А во сне он кажется мне бесконечным.

И вот я теряюсь в этой огромности, пестроте, многообразии. Никого нет больше - только я и книги. Взгляд выхватывает на полках знакомые и милые сердцу корешки и обложки. И я растворяюсь в этом книжном счастье. Даже не ищу что-то конкретное, а упиваюсь этим запахом и книжным разноцветьем. Когда я вижу этот сон, мне неизвестно, сколько он длится. Но мне кажется, что всю ночь я блуждаю между этими стеллажами. Абсолютно статичный сон. Но для меня там столько динамики! Столько счастья! Столько непрочитанного в детстве!

И я просыпаюсь с удивительным чувством. Будто побывала в волшебной стране. И потом ещё долго в течение дня я храню этот сон, оберегаю его от всего внешнего.

Это мой хрупкое разноцветное стёклышко. Часть чудесного мира. Счастливый сон...