...А впрочем, можете и не спрашивать, сама расскажу, ибо накипело. Началось все вполне безобидно. Родители нашего класса решили, что расставание с первой учительницей и с начальной школой - шикарный повод побухать для праздника, поэтому всю прошлую неделю я наряжала неожиданно выросшего Вову, а потом искала в недрах шкафа свое единственное приличное платье. Нашла, натянула. Результат в зеркале навевал печальные мысли о сосисочно-сарделечном производстве, а дышать получалось через раз. Сняла, опечалилась, возмечтала похудеть. Дорогое Мироздание явно меня услышало, 
и в тот же день за завтраком Вова продемонстрировал всем содержимое своего желудка. Демонстрация повторилась трижды, потом ребенок равномерно нагрелся до 39 градусов и залег в спячку. После 12-часового сна он проснулся бодрый, смёл завтрак и ускакал гулять. Тут супруг приобрел приятный глазу оттенок свежей зелени и надолго уединился для размышлений. К вечеру, решив развеяться, я отправилась по магазинам, благо Георгий еще крепко спал послеобеденным сном. Песец подкрался ко мне незаметно, пока я была за рулем, и пришлось отдать ужин врагу в придорожных кустах. К ночи пал последний бастион, он же Младенец Георгий. Его тошнило каждые 10 минут, и дома вскоре закончились полотенца.
Разрываясь между Младенцем и унитазом, я набрала-таки 112. Неторопливый фельдшер, лавируя между тазами, впечатлился увиденным и забрал меня и подвывающего Георгия с собой. Папа облегченно выдохнул: одним претендентом на унитаз стало меньше. После веселой скачки по колдобинам, которые водитель "Скорой", по-видимому, коллекционировал, мы наконец-то оказались в приемном Детской инфекционной больницы имени Семашко. Младенец к тому времени устал орать (но не тошнить) и был весьма покладист. Даже дал измерить себе температуру ртутным градусником. (Дома я измеряю температуру только в прыжке, поэтому пользуюсь инфракрасным бесконтактным). Надо сказать, что заполнение бесчисленных бумажек оказало на меня целительное воздействие, по крайней мере, об унитазе больше не мечталось.
Ближе к часу ночи нас с орущим Младенцем (у него открылось второе дыхание, чему немало поспособствовал укол) впихнули третьими в двухместную палату на узкий, жутко скрипящий топчан, и мы начали полноценно болеть. Первый день в качестве пациента Младенец Георгий проявлял несвойственный ему темперамент пекинской капусты. Я же читала художественную литературу и общалась с соседками по палате (еще одна моя доселе несбыточная мечта: спокойный ребенок, чтение новых книг и общение с живыми людьми). На второй день Георгий соизволил поесть больничной (чрезвычайно диетической!) еды, а также трубными воплями и меткими пинками отстоял свое право на единоличный просмотр "Малышариков" на ноуте. На третий день на подгибающихся от слабости ножонках он уковылял в коридор аккурат под тележку с обедом. Санитарка от неожиданности смогла переорать даже Георгия, а я поняла, что, кажется, пора валить.
В тот же день мы ушли, написав отказ от госпитализации. Так к чему это я... Платье-то село как влитое, а интересная бледность, синяки под глазами и дергающийся глаз добавили моему облику шарма и загадошности. Так что бойтесь своих желаний, они имеют свойство сбываться
