Я что, плохая мать?

Когда у меня родилась дочь, я не перестала быть тревожником, а будто ситуация усугубилась и переросла в гипертревожность, если это можно так охарактеризовать. Каждый день, когда мы шли с ней по пешеходному переходу, ехали в машине или просто гуляли в парке - вокруг тишина, солнце светит, обычный спокойный день, а у меня в голове каждую секунду крутится страшное, дикое кино. Картинки сменяют друг друга: нас сбивает машина на переходе, идет человек и….нас похищает, режет, насилует, крадет ребенка, убивает... Ничего, ну вообще ничего не предвещает беды, а внутри - этот параноидальный кошмар. Я уже стала думать, что я психически нездорова. И была уверена: если вдруг случится реальная угроза, я превращусь в яростную львицу и разорву любого за своего ребенка. Но недавно жизнь устроила мне проверку и всё пошло вообще не по сценарию.

Дочь, ей 3,5 года, прыгала на батуте. Рядом гулял мальчик лет семи с папой. Я еще до события, о котором пишу ниже, как-то кожей считала, что он с особенностями развития. Он подошел к ней, улыбнулся, а в следующую секунду резко схватил мою дочь за плечо и жутко завыл.

Знаете, что сделала я, «мать-львица»? Ничего. Я осталась сидеть на скамейке. Я просто окаменела. Не вскочила, не закричала, не бросилась разнимать. Из трех базовых настроек природы на опасность: бей, беги или замри, моё тело выбрало «замри».

В этот момент папа мальчика сразу подсуетился, перепугался, начал кричать на сына, что девочка испугалась, что она плачет, «что ты наделал, она же маленькая»... В глазах этого мужчины стоял такой жгучий, нечеловеческий стыд, что мне физически стало его жаль. Он обернулся ко мне, много раз извинялся, а я (в этот момент я обнимала свою дочь) абсолютно спокойно ответила: «Не переживайте, всё в порядке, всё в порядке».

Когда дочь со слезами прибежала ко мне, в эту секунду меня накрыло удушающее чувство вины. Мне стало так стыдно перед собственной малышкой. Внутри меня сверлила мысль: «Почему я не двинулась с места? Почему не защитила её? Я что, плохая мать?»

Я долго думала после этого, почему моё тело выдало такую реакцию. В момент этого чужого эмоционального взрыва во мне на автомате включилась старая детская прошивка. Когда ты растешь на пороховой бочке, вслушиваясь в шаги в коридоре и поворот ключа в замке, ты учишься одному: если мир штормит — замри, спрячься, притворись невидимкой, иначе пострадаешь.

В моем детстве, если у родителей было плохое настроение или в доме повисала гнетущая тишина, у меня в голове стояла установка: именно я должна это исправить, склеить, разрядить обстановку, чтобы вернуть себе безопасность. И на той скамейке этот сценарий повторился один в один. Вместо того чтобы включить агрессию, я мгновенно сориентировалась на чужой стыд и боль. Мой мозг за долю секунды феноменально всё просчитал. Он понял, что реальной физической угрозы нет, папа мальчика уже всё контролирует, а мои крики только умножат панику. Я автоматически попыталась исправить чужое плохое состояние, лишить их этого «оружия» крика, и выдала абсолютное спокойствие.

Я обняла дочку и стала спокойно объяснять: «Малышка, пожалуйста, не бойся. Этот мальчик не плохой, не злой, он не хотел тебя обидеть, просто он по-другому мыслит, не так как мы с тобой. Он сам очень боится этого мира и воспринимает его совсем иначе. К сожалению, он болеет, и это пока не лечится. Ты не должна его бояться».

И случилось удивительное. Напуганная до слез дочь мгновенно успокоилась. Самое главное — для нее эта ситуация вообще не зафиксировалась как какой-то страшный страх или ужасный ужас, которого теперь надо бояться. Она больше даже не вспоминала про свой испуг по сей день. Весь оставшийся вечер она со стороны наблюдала за этим мальчиком, но уже с огромным детским любопытством.

Она буквально засыпала меня вопросами: «Мамочка, а что это за болезнь?», «А почему она не лечится?», «Почему он бьет папу, плачет, кричит, воет?». Ей так много хотелось о нем узнать, в ней проснулся не страх перед «чудовищем», а глубокое, чистое сострадание. Она просто стала его жалеть.

Уже дома меня догнал леденящий инсайт. Мысль, от которой внутри всё перевернулось: «А если бы он её ударил? Почему я об этом тогда вообще не подумала?». Мне стало страшно, что на той скамейке я на секунду включила маленькую девочку, которая спасала чужие чувства вместо базовой безопасности своего ребенка.

Но когда я посмотрела на спящую дочь, меня отпустило. Я поняла: если бы я тогда вскочила, начала орать, устраивать скандал и агрессивно качать права, то чему бы она научилась? Она бы поняла, что мир - это всегда опасное место, а любые конфликты и проблемы решаются только через ответные крики и нападение. Она бы впитала тот же сценарий вечной войны, в котором росла я сама.

Мое «замирание» и тишина оказались самым благоразумным выходом. Я не просто защитила её от испуга в моменте - я показала ей, как оставаться человеком. Я перевела агрессию в мудрость, а страх - в сострадание. И ради этого стоило перешагнуть через все свои старые детские настройки.

Мне очень хочется, чтобы мой блог был местом для честных и глубоких разговоров. Расскажите, откликнулась ли вам эта история? Было ли у вас что-то подобное или сработала другая настройка? И о чём бы вы хотели ещё почитать у меня, какие темы вам интересны? Буду очень рада вашим мыслям в комментариях.