Итак, наступил день Х, день операции.
Накануне, как нам и велели, в 12 ночи дала Вере попить воды и мы улеглись спать. Надо сказать, что для себя я заранее запаслать успокоительными таблетками, которые оказали на меня замечательное действие. Спустя 20 минут после приема я засыпала, и просыпалась через 4-5 часов абсолютно отдохнувшей и выспавшейся. Без них я знаю точно, спать бы я не смогла.
8.30. заглянул наш врач и скомандовал готовность № 1, на ребенке оставить только памперс и приготовить одеяло.
9.00 ждем.
9.30 снова прибежала врач и сказала, что операционную заняли, но с минуты на минуты освободят и наш выход.
10.00. ждем.
10.30 ждем. Я выглянула в коридор и поймала медсестричку, спросила про врача. Сказала, что они на операции(((, когда выйдут не знает.
10.45. зашла наш врач, сказала, что операционные расписаны по минутам, скорее всего сегодня не получится(((((((. Вера к этому времени уже сходила с ума, во-первых, голодная и хотела пить, во-вторых, она чувствовала, что мама волнуется и волновалась тоже. Когда врач уже выходила из палаты, я спросила: "А если не сегодня, то когда?", она ответила "Только на следующей неделе...." боже. "Ну мне можно тогда ее накормить, а то она уже еле-еле?" ... "Ну погоди, сейчас у нас собрание, я постараюсь уговорить зав. отделением, чтобы нашли "окошко" сегодня. Сможешь "протянуть" ребенка еще сколько-нибудь?". "Я постараюсь, конечно, лучше сегодня".
11.00. зашел зав. отделением. Познакомились. Ушел.
11.15. залетает наш врач и ликуя кричит "Дали добро! Готовьтесь", сейчас забираем. Сердце ёкнуло. Все. Я уже плачу.
11.30 ждем.
11.45 пришла медсестра, скомандовала завернуть ребенка в одеяло и донести до лифта. Трясущимися руками кое-как обернула ее и бегом к лифту. Рыдания еле сдерживались. У лифта ее ждала каталка, наш врач и медсестра. Двери лифта открылись, медсестра взяла Веру на руки и все зашли в лифт, я осталась. Вера сначала не поняла, что произошло, завернутая в одеяло, она толком ничего не видела. И только когда двери лифта начали закрываться, она увидела меня и заревела. Лифт уехал, а я стояла и слушала, как она плачет. Потом все стихло и я отправилась в палату. Ждать.
Надо сказать, на это время ожидания я себе распланировала кучу дел, так как просто лежать и ждать, это вообще выше каких-либо сил. Итак, у меня в планах было: вымыть всю посуду, вытереть пыль, разобрать все в тумбочке, разложить вещи, помыть полы, постирать. В принципе, на полтора часа неторопясь можно было вполне растянуть.
Но когда я вернулась в палату, я увидела, что "в нашем полку прибыло"))), так мы познакомились со Светой и ее замечательным сынишкой 4х месячным Ванечкой. У него была расщелина и губы и неба.
Комок, сжавший горло, постепенно отпускал. В принципе, первый час ожидания прошел довольно быстро, знакомство, уборка и прочее давали возможность если уж не забыться, так отвлечься. Света, кстати, была просто ошарашена, узнав, что в данный момент мой ребенок на операции, а я хожу, убираюсь и веду с ней "светские беседы". "Ну и самообладание у тебя!, я наверно буду истерить без перерыва". Однако, по истечении часа выдержка моя начала слабеть, тряпка валиться из рук, а из слов уходить логика и смысл. Я кое-как домыла полы и начала наворачивать круги по палате. Два раза сходила на сестринский пост, но ответ был один "Ребенок на операции, никаких других сведений нет".
Прошло 1,5 часа. Я уже жду с минуты на минуту. От нервов началась "медвежья болезнь", благо туалет был в палате. Снова начала раскладывать и перекладывать вещи. 1 час 40 минут меня уже снова трясет, а ее все не несут. Пошла встала у лифта. Но медсестра, увидев меня, прогнала. Однако, обещала узнать, что там и как.
Я вернулась в палату. Через 10 минут забежала медсестра и крикнула "несут!", я спросила "Все в порядке?", она сказала "В порядке, раз возвращают". И вот слышен топот ног по коридору, открывается дверь и врач заносит Веру на руках и кладет на кровать. "Мамочка, быстро сюда! Она очнулась от наркоза раньше, чем мы ожидали, и мы не успели зафиксировать руки. Она увидев нас, начала плакать, а ей нельзя". Я подошла к кровати, но Вера снова провалилась в сон. Мы перебинтовали руки, зафиксировав их в разогнутом состоянии, чтобы она не могла дотянуться до носа и рта.
- Как все прошло?
- Операция прошла успешно, все хорошо, пока не пить не есть, я подойду позже.
Врач ушла, а я сидела и смотрела на свою крошечную девочку, она была очень бледная, глаза закрыты, но было видно, что бегают туда-сюда, как в фазе быстрого сна, дыхание было быстрым, неравномерным и прерывистым с небольшим свистом. На внутренней части носа запеклась кровь, а губы были сильно потрескавшиеся. Я сидела на краю кровати и боялась пошелохнуться. Мне было очень страшно. До этого момента до меня как-то не доходило, что это реальная настоящая операция, со скальпелем, искусственной вентиляцией легких и наркозом. Я об этом просто не думала.
И вот сейчас на меня обрушилось осознание того, ЧТО ПРОИЗОШЛО. У меня внутри все тряслось и стонало, каждая частичка моего тела вопила и рыдала, какое страшное испытание на такую крошку и за что ей это все.
Весь этот день до вечера Вера отходила от наркоза. Она то просыпалась, то опять проваливалась в сон. Но большую часть времени она спала. Через 2 часа после того, как ее привезли, я ей дала воды из ложки, она так жадно накинулась, бедняжка. Правда первый глоток был очень сложным. Она глотала уже своим новым горлом, она открыла глаза и в них было удивление. Видимо, ей было непривычно, и наверно, немного больно. Второй и последующий глоток она делала уже спокойнее.
Врач заходила через каждые полчаса, пару раз заходил анестезиолог.
Вообще Вера от наркоза отходила как-то странно. Насколько я знаю, врачи обычно настаивают на том, чтобы будить и не давать спать, так быстрее отходишь. Веру разбудить не получалось. Она спала минут 20, потом просыпалась, пила воды и опять засыпала. И так до вечера. Вообще, это ее особенность - когда она спит, разбудить ее почти невозможно. Можно петь, плясать, скакать, стрелять, что угодно, но сон ее ничем не прошибешь. А уж от наркозного сна тем более.
К 11 вечера, наконец, она отошла от наркоза полностью. В 9 вечера я ей дала жидкую кашку, которую она с аппетитом поела (бедная девочка была сутки без еды), и в 12 ночи она уже носилась по палате, играя в мячик.
Проспав весь день, ночью она естесственно спать не собиралась, к тому же она начала просить соску. А ее давать было нельзя, и не временно после операции, а вообще давать больше нельзя, так как она воздействует на прикус, который и без соски получит свою нагрузку. Жаль только, что нас заранее не предупредили, что после операции нельзя будет ни соску ни бутылочку. Мы бы хоть заранее отучились бы и переучились. А так было вдвойне сложнее, и горло новое - глотать по-новому, и соски нет, и бутылочки нет. В прибольничной аптеке был куплен поильник и постепенно приучались пить из него (хотя и из него хирурги пить тоже запрещали, но уж извините, годовалого ребенка только из ложки не прокормишь).
Всю ночь Вера капризничала, два раза приходила медсестра и предлагала сделать укол анальгина с димедролом, чтобы Вера поспала. Я не давала. Второй раз пришла, сказала, что в соседних палатах люди жалуются на плач ребенка, и что если она в течение 10 минут не успокоится, то укол сделать придется. Ага, счааззз.. Я ей сказала, что объясните им, что ребенок после операции и рот ей затыкать лекарствами я не собираюсь. И они здесь не в санатории и не на курорте.
Пришлось ходить с Верой по палате, укачивая на руках, но хотя она продолжала подхныкивать, медсестра больше не появлялась. Так кое-как дотянули до утра, Вера периодически засыпала, но большей частью времени она возилась, вздрагивала и металась.
Скажу честно, тяжело было первые 3 суток после операции. Но и этого можно было избежать, если бы нас заранее предупредили, чтобы никаких сосок и бутылок после операции. А так в основном капризы были из-за того, что не могла заснуть без соски, и плохо получалось есть из поильника и ложки. Больно ей не было. Во всяком случае врачи так говорили. Но и я не видела, чтобы Веру что-то беспокоило. Правду говорят, что у маленьких детей низкий болевой порог.
Был еще один момент. Я вот кому рассказываю, не верят. Не могут, говорят, вот дети помнить и обижаться.
Когда Вера отошла от наркоза и полностью пришла в себя, она начала меня бить. Вот в прямом смысле слова. Разбегалась, занеся одну руку назад и сжав ее в кулак и подбегая ко мне, лупила что было мочи. При этом она прямо со злостью сжимала зубы и била, била, била. Ей было всего год и месяц. Но она запомнила, что я ее, завернутую в одеяло, отдала чужим людям. И они увезли ее в незнакомое место. Ей было больно и страшно тогда. Я спросила у врача, как она себя вела там, в операционной, до того, как подействовал наркоз. Сказали, что плакала недолго, ей сразу укол успокоительный сделали, после него она плакать перестала, потом прикрепили к столу, вставили трубки, а потом наркоз. Боже, как же ей было страшно!!!! Бедняжечка моя.
Она била меня, а я не уворачивалась, я плакала, и просила прощения! Она простила меня на третий день. Начала обнимать и давать ее поцеловать. И быстро пошла на поправку.
Да, по поводу речи. До операции из слогов она говорила только "ма" и "ам", все остальные звуки были гласные. Она пыталась, например, сказать "папа", но получалось "а-а", звук п пропадал. На второй день после операции Вера сказала "баба", хорошо так, отчетливо. К моменту нашей выписки (на 7й день после операции), она говорила "папа", "дай" и просто разные слоги. Это было похоже на чудо. Правда голос у нее изменился, он не стал не хуже, ни лучше, он просто стал другой. Через несколько дней мы привыкли и уже не замечали этого.
Говорить Вера начала в том же возрасте, как и все дети. Никаких проблем в развитии мы не наблюдали. Она совершенной нормальный, обычный ребенок, ТАКОЙ ЖЕ КАК ВСЕ.
Да, сейчас она занимается с логопедом, но это абсолютная моя инициатива, на консультации нам сказали, что те звуки, что у Веры не получаются, со временем сами встанут на место. Да, и на логопедической комиссии в дет. саду в прошлом году, никаких отклонений в произношении выявлено не было!!!!
Вот такая история нашего выздоровления.
