6 месяцев материнства. Ч.1, мес. 1-3

Ну что мы все о детях, да о детях. А мамы то что? Мамы куда делись? Ведь у нас благодаря рождению детей тоже случились невероятные жизненные трансформации. Вот о них и поговорим.

Сказ о том, что такое стать мамой.

Месяц первый, установочный.

Первые три дня после родов мы провели в роддоме на семейном этаже. Я летала на кокаиновой ракете по отделению и не помнила себя от счастья. Маленький новорожденный комочек либо спал, либо горлопанил. Иногда он делал и то и другое одновременно: не открывая глаз он чуть приподнимал голову, вопил с минутку и откатывался назад в объятия Морфея. Что такое сладкий малыш, который первые недели ест и спит, мне узнать не удалось. Мой человек родился с характером и без аппетита.

Недавно свекровь, которая сама себя пригласила в роддом и провела с нами 1,5 суток, сказала мне, что я в то время выглядела неадекватно...... Видимо поэтому она все время пыталась вырвать у меня ребёнка - переодеть, покачать, покатать по коридору в кроватке, а меня настоятельно отправляла отдохнуть....

Видимо поэтому о рождении моих последующих детей вся родня будет узнавать сильно постфактум.

С грудным вскармливанием у нас не сложилось ещё в роддоме, так как человек предпочёл еде сон и добудиться его на кормление было местами нереально. Так он воплотил мечту миллионов женщин: спал и худел во сне. Да и молоко почему-то не приходило.

Когда мы приехали домой, действие гормонов кокаиновой группы стало ослабевать. Впереди забрезжила суровая февральская реальность. Молока было мало, человек был худ (всего 3 кг весом), а я осознала весь груз ответственности за вверенную в мои руки маленькую жизнь. Первый месяц жизни моего сына стал самым длинным и эмоционально напряженным месяцем в моей жизни.

Нам (с мужем) пришлось много сражаться за приход молока. Пока его было совсем мало мы смешивали капельки того, что удалось сцедить с детским питанием и кормили парня с ложечки, позже шприцем и ещё позже катетером (система докорма у груди). В дополнение к бесконечным круглосуточным прикладываниямк груди, конечно. И ещё нам было прописано гнездоваться, то есть лежать голышом в обнимку. С сыном, не с мужем. На это ушёл весь первый месяц без остатка.

Каждый божий день и каждая февральская ночь стали подобны раскачиванию на эмоциональных качелях. Качнет в одну сторону и вот я лежу с моим долгожданным солнышком на диване (часами, кстати, лежу) вся такая расслабленная и счастливая. Он прижат к моей груди, жамкает губками, а я блаженствую. Жизнь удалась.

Вот качели полетели в обратную сторону и во мне проснулась женщина-паника. Боже, а может он голодный? А вдруг молоко не придёт никогда? А почему он такой худой и не набирает? И сердце мое леденело от ужаса, а дыхание на доли секунды приостанавливалось. (До панических атак, к счастью, не дошло, но слышала что бывает и такое).

И вот так, вцепившись покрепче руками в рукоятки качелей, балансируя между адом и раем, я ежедневно качалась.

Вообще поводов для волнений нашлось предостаточно. Первые дни я изводила себя, потому что мне казалось, что малышу холодно по ночам (тёплые вещи которые я купила до родов были ему ещё очень велики и в них было неудобно, а замотать его в одеяло, как в роддоме, я тогда не догадалась). Он спал со мной на одной кровати, но в своём гнезде, на 10 см выше моего носа, а мне все мерещилось, что его обдувает ледяным сквозняком от окна. Через два дня таких переживаний мы перешли на совместный сон о чем ни капельки не жалеем.

Днем я бегала в спальню проверять дышит он или нет. Потом не выдержала и перенесла его на дневные сны в гостиную, чтобы был под присмотром.

Ещё я оказалась до невозможности рукожопой и не могла понять как его правильно брать, носить, переворачивать. Мы с ним оба были тогда как крепыши Освенцима. Руки-палки, рёбра торчат. И вот как пристроить кость на кость я никак не могла определить. Еще мне казалось, что его шея такая слабая, что я могу легко ее повредить. Поэтому в те редкие мгновения, когда мы все-таки вставали с дивана, я носила его только в позе лягушечкой, крепко прижимая к груди.

В конечном итоге я просто решила совершать минимум телодвижений с ребёнком в руках. Лежание на диване дни напролёт в обнимку меня вполне устраивало.

Еще моя рукожопость конкретно мешала мне в освоении великого искусства прикладывания к груди. Все, что я видела в обучающих видео, оказалось слабо применимо на практике. В добавок, в деле грудного вскармливания я вдруг оказалось правшой. Хотя я вообще-то по жизни левша. Но на левую руку к левой груди я до сих пор прикладываю с трудом. Я не стала усложнять себе и без того веселую жизнь и стала кормить только из положения лёжа. На любимом диване, конечно.

В довершении ко всему малыш распалял мою нервозность тем, что в любой непонятной обстановке начинал душераздирающе плакать. Непонятных обстановок хватало. Из-за резкой потери веса нам пришлось раз в неделю ездить на контрольные взвешивания в поликлинику. Для этого, как можно догадаться, надо было встать с дивана и выйти из дома. У меня в такие дни тряслись руки и натягивались нервы.

Малыш кричал пока его одевали в уличное. Особым оттенком пунцового наливалось его лицо при натягивании шапки. Ещё он просыпался в автокресле если машина притормаживала и плакал там. Потом плакал в поликлинике в ожидании приёма и на приеме тоже плакал.

Моё тело накрывали горячие гормональные приливы, я жутко потела, ненавидела поликлинику, освещение в ней, невыносимую духоту, медсестру которая что-то занудно втолковывала мне по фински, а я слышала только протяжное а-а-а-а моего сына и мечтала поскорее ретироваться. Я так хотела попасть скорее в свою цитадель, на свой диван, туда, где мягкий свет, тишина и сынок блаженно чмокает губками у моей груди.

За весь первый месяц жизни моего сына я вышла из дома несколько раз. Погода тогда была премерзкая, дули ледяные ветра, снег почти полностью растаял, оставив после себя серые бугристые наледи на дорогах и обочинах. В коляске мой сынок почему-то тоже часто кричал (может дело в шапке?), поэтому моя мотивация на прогулки на свежем воздухе падала до нуля.

Ну, не буду больше о печальках. Было в этот месяц и много хорошего.

Во-первых, сынок хорошо спал. Проблем с его укладыванием не было. Ночью он спал настолько глубоко и долго, что мы не могли добудиться его на кормление.

Во-вторых, я чувствовала себя великолепно. Максимум дней через 5 после родов живот стал плоским, без растяжек. Швы быстро зажили, а вес пришёл в норму и я уже силилась вспомнить - а была ли вообще когда-то беременна.... ?

В-третьих, мне несказанно повезло: сынок не разгрыз мне соски. Вот совсем ни капельки. Даже не знаю что этому поспособствовало - правильное прикладывание (над моей грудью успел постоять консилиум из акушерок и специалистов по ГВ и они не смогли прийти к единому мнению достаточно ли широко он открывает рот, чтобы считать это прикладывание правильным) или лень и ослабленный аппетит моего сосателя.

Ещё я бесконечно подбадривала себя тем, что в первый (и последующие) месяцы жизни нас обошли стороной проблемы желтушки, акне, срыгиваний, запоров, опрелостей, коликов и газиков. Также меня не коснулась тема «груди как бидоны». Ничего у меня там не горело, не наливалось и не капало. Ну хоть какой-то плюс от дефицита молока.

Ну и самое главное - сынок оказался очень трогательным и забавным. Он корчил неимоверные рожицы, дул губки, морщил лобик и смотрел на нас удивленным взглядом инопланетянина. Мы с мужем смеялись от души и без конца его нацеловывали. Быть родителями нам понравилось.

Умелки первого месяца:

*Я научилась есть лёжа

*Съедать завтрак за 1 минуту

*Мыться за 30 секунд.

Месяц второй, ошеломляющий.

На втором месяце жизни я сделала для себя несколько ошеломительных открытий:

1. Я теперь ЯЖМАТЬ.

Когда сыночку исполнился один месяц в гости снова приехала свекровь. На 2 недели. Я, если честно, к гостям пока готова не была, но она так ждала этого внука, что сохранила ради него часть прошлогоднего летнего отпуска (дело было в марте) и с самого его рождения сидела на чемоданах. Отказывать на тот момент было неудобно.

По её приезду мы сели за обеденный стол, малыша положили в гнездо неподалёку от себя. Он пискнул, одновременно с мест подорвались я и бабушка. Бабушка оказалась ловчее. На финишной прямой она крепким движением оттолкнула меня в сторону и сказав - «иди отдохни» - схватила ребёнка. Я сиюминутно почувствовала как в моём сердце прокрутили нож. Наверное,финский.

Я уже не помню чем закончился конкретно данный инцидент, но похожих было много.

Каждый раз, когда бабушка брала в руки моего ребёнка - с меня как будто сдирали кожу заживо. Во мне со скоростью света рождалось чувство неимоверной ревности, ненависти, панического страха за безопасность малыша, желание защищать его, кусаться, бросаться и как можно скорее вырвать его из чужих рук. Я даже научилась немного хамить и огрызаться. Абсолютно все, что делала свекровь с моим сыном, казалось мне неправильным и недопустимым.

В общем, визит бабушки не задался.

В конце концов, когда она в очередной раз увозила внука гулять в коляске, а он истошно в ней орал (в шапке же) - я села и разрыдалась. Его боль была теперь моей болью.

Конечно, на меня ещё очень давил тот факт, что наша бабушка - это Спок в юбке. Она намного спокойнее переносит детский плач и, подчас игнорируя его, пытается добиться своего. В ее визии она - управляет ситуацией, ребёнок - подчиняется (а как бы она ещё в Советском Союзе одна, без помощи родни, вырастила детей-погодок?). В моем представлении новорожденный ребёнок - это абсолютно беззащитное создание, а я - единственный человек на земле, который обязан всеми силами уберегать его от любых невзгод, даже от плача и бабушки.

Донести до свекрови свою позицию я не смогла. Она, в ответ на мои тирады, одаряла меня удивленным взглядом с нотками лукавства в уголках глаз, явно давая понять, что она знает как лучше.

Поэтому, уединяясь с малышом в спальне на ночь, я молила небеса о том, чтобы пытка бабушкой поскорее закончилась. Так и произошло. Бабушка тактично распрощалась с нами уже через неделю.

(Треугольник отношений «бабушка-мама-внук» мы наладили немного позже, когда нервная система малыша окрепла, он перестал рыдать без повода и я стала лучше соображать, как правильно за ним ухажиавть).

2. Быть мамой - это работа 24/7.

Именно на 2-м месяце жизни сына я вдруг поняла, что у меня уже давно не было ни одного выходного, ни одной ночи, которую я бы проспала беспробудно от заката до рассвета и даже ни одного часа в день в своём личном распоряжении.

Бесконечная суета и нервотрёпка первого месяца качественно замаскировали от меня такое положение вещей.

А потом оно открылось и мне стало ясно, что все мои физические и эмоциональные ресурсы теперь подчинены обслуживанию интересов мини-гражданина. Что теперь совершенно не важно есть у меня силы или нет, успела ли я поесть или только приступаю к трапезе, хочу спать или полна сил. Если человек зовёт на помощь - мне надо встать и идти.

Чтобы не сойти с ума от такой шокирующей новости я старалась об этом не думать.

Когда сыночку стукнуло 8 недель ситуация усугубилась. Меня накрыл мастит. Холодным, но солнечным апрельским днём мы вышли с малышом на прогулку. Через полчаса я заметила, что апрельский холод уж какой-то до безобразия ледяной и поняла что что-то не так. Я вернулась домой и, лихорадочно стуча зубами, померила температуру. Было 38.1.

Я тогда еле стояла на ногах. Кожа горела, кости ломило, было люто холодно. В правой груди появилась тянущая боль.

Когда я поняла, что моим материнским обязанностям насрать на то, что я больна - мне стало грустно и очень себя жалко.

Спасибо мужу, он быстро приехал домой и стал помогать. Но кормить грудью и спать ночью с младенцем в одной кровати он, к сожалению, не мог. Это оставалось мне. Поэтому я наелась покрепче таблеток, уложила ребёнка, как могла сцедила руками больную грудь, помолилась о том, чтобы пережить эту ночь и отрубилась.

Именно в тот вечер я с ужасом осознала, что никогда в жизни не найду такого доктора, который войдёт в мое бедственное положение, выдаст мне справку и освободит от работы мамой, ну хотя бы на денёк. Мамой теперь надо быть всегда - сделала вывод я. Даже когда ты уже собой быть не в состоянии - мамой придётся остаться.

К счастью, мастит оказался в лёгкой форме и через пару дней я от него избавилась, а заодно стала намного внимательнее относиться к своему здоровью и необходимости восполнять свои ресурсы.

3. Я вдруг узнала, что моя материнская интуиция заблудилась в пути.

Я готовилась к материнству с усердием девочки-отличницы. Некоторые книги и блоги я даже законспектировала от руки. Я заранее ознакомилась с разными течениями и взглядами, поужасалась тому в какие крайности иногда уносит родителей и, как всегда, решила, что буду буддисткой, а значит пойду по срединному пути, выбирая отовсюду лучшее.

После того как малыш появился на свет - лучшее забылось. Худшее, кстати, тоже. Первый месяц прошёл как в тумане - методом гнездования и тыка. На втором захотелось уже что-то предпринимать: строить режим, правильно организовать сон, урегулировать кормления.

Моя интуиция в ответ на любые запросы извне молчала как рыба в пироге. Тогда я взялась перелистывать заново книги и выудила оттуда кучу любопытных советов, типа:

«Вы должны научиться различать плач вашего ребёнка. Если не научитесь до 6 недель, то ребёнок решит, что вы его не понимаете и перестанет подавать правильные сигналы»,- отважно заявлял один из специалистов.

Мы бились над этой загадкой вместе с мужем, но ключа не находили. Ребёнок плакал странно и невпопад (кроме пунцового лица при виде шапки, конечно), ещё тип плача все время менялся: на этой неделе он поёт «ла-ла-ла», а на следующей тянет «у-у-у». При этом он сытый, сухой и одет по сезону...

Ещё был милый совет: «ребёнок успокаивается только в уверенных руках. Когда он плачет, остановитесь и подумайте - чего он может сейчас хотеть. И, только приняв решение, берите его с полной уверенностью в том, что делаете». Где взять уверенность неопытной маме с дрожащими руками автор не уточнил.

Только недели спустя я поняла, что мы занимались херней. Что у маленького человечка просто шла адаптация к новой реальности. Ему было страшно, странно, дискомфортно, удивительно от того где он и что с ним происходит. Когда адаптационный период подошёл к концу, ситуация улучшилась сама по себе.

Вообще почти все, что описывалось в книгах, было как-будто не про моего ребёнка. Он едва ли успокаивался на руках (толко после длинных инсинуаций с пением и присядами), отказывался лежать на горизонтальной поверхности без груди во рту (особенно в коляске), игнорировал советы о раннем приобщении его к независимости, требуя постоянного присутствия большого тёплого родительского тела рядом. Он совсем не спал «на балконе», не проявлял признаков усталости и совершенно не любил купаться.

Про режим дня я вообще молчу. Хаотичное прикладывание к груди, сон с нею же дражайшей в зубах и никакого свободного времени для мамы - вот и все наше ежедневное расписание.

Отдельный костёр инквизиции мне бы хотелось развести для книжек от консультантов по сну. Потому что они (те, что попались мне), как выяснилось, дают крайне усреднённые данные и не способны отобразить огромное множество детских поведенческих паттернов и темпераментов. А значит, не помогают мамам понять, что вообще-то ребёнок часто сам знает как лучше и родителям надо только прислушаться и подстроиться. Те книжки, в которые нырнула носом я, нарисовали мне иллюзию о том, что детское поведение можно усреднить и прогнуть под свои нужды. Может чьё-то и можно. Но точно не моего сына.

Так как опыта общения с детьми у меня толком не было, а решать текущие вопросы надо было постоянно, если не сказать круглосуточно - то я сочиняла и импровизировала на ходу.

Ещё меня спасли в тот период не чьи-то лично-научные знания, а обычные наручные часы, ручка, бумажка и капелька здравого смысла. Я старательно записывала на листочек все, что с нами происходило: когда сынок кушал, сколько у какой груди провёл в минутах, давно ли я сцедила молоко и как часто меняла подгузник. И таким образом стала примерно ориентироваться отчего мой человечек сейчас подаёт голос и чем, предположительно, я могу его урезонить.

Материнская интуиция подоспела позже. Пожалуй, абсолютно уверенной в том что я делаю и что все советчики могут смело идти лесом я стала месяцам к 4.

Умелки второго месяца:

• Я научилась петь песенку про голубой вагон речитативом.

• Я выяснила, что если завернуть малыша в одеяло, ритмично расхаживать по дому из угла в угол совершая полуприсяды и петь песенку из пункта один, то ребенок через какое-то время перестанет плакать.

Месяц третий, спринтерский.

На третьем месяце жизни сына я попала на консультацию к специалисту по сну. Она, использовав для диагностики неизвестную мне формулу и ни разу не видя воочию ни моего ребенка, ни обстановки в доме, определила, что малыш «перегуливает». И прописала нам сократить время бодрствования (ВБ -интервал между дневными снами).

Кстати, уже сейчас, оборачиваясь на ту ситуацию, я думаю, что можно было ничего не сокращать. В те дни сынок мог самостоятельно и достаточно долго играть в свои игрушки, требовал всего толику моего внимания и участия и на перевозбужденного ребёнка ну совсем ни капельки не был похож.

Моя ошибка заключалась в том, что я, игнорируя возможности малыша, заставляла его спать тем способом, который был удобен мне. Сын сопротивлялся выбрасывая в кровь стрессовые гормоны. Поэтому укладывался долго, а спал коротко. Такая картина радости в его жизнь не приносила и он мне об этом старательно сигнализировал плачем. А я зачем-то слушала чужую тетю с табличками неизвестного происхождения. Говорю же, интуиция заблудилась...

В итоге ВБ мы все-таки сократили и на все личные и малышковские дела - покормить, помыть и помыться, сцедиться, поиграть, покушать мне самой и многое другое - мне оставалось примерно 40-70 минут.

Время сна малыша никогда не было временем моего отдыха, так как спать я ему активно помогала - качала, катала в коляске по 4 часа в день, держала на руках, «склеивала» сны.

Так моя жизнь превратилась в ежедневный спринтерский забег. Я металась по дому между кухней и ванной, молокоотсосом, кастрюлями и детскими игрушками. Если мне удавалось ненадолго присесть, то буквально несколько минут спустя я волевым усилием отрывала свою пятую точку от горизонтальной поверхности и вновь продолжала движение.

Сон в коляске с самого рождения сына не был гарантированным явлением, поэтому с коляской я тоже бегала. Сначала разгонялась, чтобы сынок поскорее уснул. Потом, пока он спит, бежала в магазин за продуктами (около 2 км). Он там, как правило, просыпался и дальше я снова бежала домой, так как человек орал и успокоить его вне домашних условий было крайне сложно.

Ещё, мне кажется, в тот месяц мой сынок почти не купался (ну раза два от силы). К вечернему финальному бодрствованию я приходила выжатая как лимон. Поэтому передо мной ежедневно стоял нелегкий выбор - вымыть себя или вымыть ребёнка? На двоих ни времени, ни сил не хватало. Я регулярно и вполне эгоистично из двух кандидатов выбирала себя. Потому что хотелось все-таки получать награду за свои титанические труды, да и ресурс жизненный восполнять тоже надо.

Вот наверное и все, что я могу вспомнить о третьем месяце. Армейский режим, ей богу: сели-встали, сели-встали, сели-встали, отбой.

Чтобы не создать случайно ложно-негативного впечатления о нашей жизни в тот период, хочу здесь ещё раз подчеркнуть, что быть мамой для меня - это в первую очередь огромное счастье. Это непередаваемое удовольствие от общения с малышом, любование его улыбками и эмоциями, этапами взросления. Но, так как первые месяцы жизни моего крохи были сопряжены все же с неслабой физической и эмоциональной нагрузкой, то мне постоянно приходилось искать баланс между удовольствием и трудом. И я его, к своему счастью, находила.

Умелки третьего месяца:

• 13-17 км пеших прогулок в день в любую погоду.

• Принимать пищу сидя на полу и одновременно трясти погремушкой. В промежутках между жеванием - петь.