Если у ребенка нет реального взрослого соперника, например в случае смерти или отсутствия родителя того же пола, или если взрослый соперник обесценивается другим родителем, или если взрослый объект любви чересчур стимулирует грандиозность и
эксгибиционизм ребенка, или если ребенок подвергается воздействию этих констелляций в различных сочетаниях, то тогда нарциссизм ребенка и грандиозность не сталкиваются с противодействием со стороны реалистичных ограничений ребенка, и он остается фиксированным на своей грандиозности (детском всемогуществе).
Разнообразные (зачастую, но не всегда, неблагоприятные) симптоматические последствия таких фиксаций всем хорошо известны - например, контрфобически преувеличенные демонстративные действия так называемых фаллических личностей (гонщики, сорвиголовы и т.п.), когда тревожное Эго отрицает интенсивный страх соперничества, утверждает свою неуязвимость перед лицом реальной опасности и требует для своего подкрепления постоянной подпитки в виде восхищения и оваций.
Подписывайтесь на наш аккаунт в INSTAGRAM!
Однако ненадежность Эго в таких случаях фиксации на грандиозности едва ли обусловлена исключительно нереалистическим характером желаний и притязаний грандиозной самости.
В действительности не сопровождающиеся психологическими осложнениями фиксации этого типа иногда приводят к тому, что Эго пытается действовать - не выстраивая защит, то есть в первую очередь не для того, чтобы почувствовать себя уверенным перед лицом угрозы страха соперничества - в соответствии с требованиями грандиозности, которая в свою очередь при доле везения и наличии определенных способностей может добиться ценных реалистических достижений.
И все же в большинстве случаев взаимосвязь причины и следствия является более сложной. Например, за образами, касающимися отношений грандиозной самости мальчика с обесцененным отцом (в случае девочки - с обесцененной матерью), очень часто стоит глубинное имаго (образ) опасного, могущественного соперника-родителя, и, как отмечалось выше, защитный нарциссизмсохраняется прежде всего для того, чтобы усилить отрицание страха соперничества.
Важно понимать не только то, что грандиозность ребенка имеет защитный характер; заслуживает внимания и тот факт, что за обесценивающей установкой эдипова объекта любви (в случае мальчика - матери) по отношению к эдипову сопернику (отцу) и явным предпочтением (гиперстимулированного таким образом) ребенка (сына) у эдипова объекта любви (матери) обычно скрывается восхищение и благоговение перед собственным эдиповым объектом любви (отцом матери).
Таким образом, мать, которая явно принижает взрослого мужчину (то есть отца мальчика) и, по-видимому, предпочитает сына, испытывает глубокое восхищение, смешанное с чувствами благоговения и страха, по отношению к бессознательному имаго (образу) ее собственного отца.
Сын принимает участие в защитном принижении матерью его отца и конкретизирует эту эмоциональную ситуацию с помощью своих грандиозных фантазий; однако он ощущает страх матери перед сильным мужчиной и бессознательно понимает, что ее восхищение им, сыном, будет сохраняться лишь до тех пор, пока он не вырастет и не станет независимым мужчиной. Другими словами, он функционирует как часть защитной системы матери.