Еще раз о кровотечениях
не моё,нашла на просторах инета...но интересно..
Наверное, это лишнее, но после ночного дежурства в родильном отделении, если потереть лицо рукой и понюхать – то ощутишь запах, знакомый мне до боли уже 10 лет. Это ни с чем не сравнимый запах дежурства: смесь аромата горелого табака, околоплодных вод, крови, собственной кожи и одеколона «Дживанши». Запах, который говорит мне , что подвиг на сегодня - закончен.
Нужен душ, нужна утренняя бутылка Бордо под френдленту живого журнала и нужно немедленно спать, спать, спать...
Спать, несмотря на то,что обезумевший от напряжения мозг то и дело посылает удивительные и нелепые сигналы к разнообразным причудливым действиям.
Он сообщает, что жизненно необходимо прямо сейчас, немедленно пойти погулять по Гайд парку, зайти в Селфриджес и купить наконец то уже себе часы Breitling за миллион фунтов стерлингов.
После этого, сообщает мозг, нужно немедленно заняться бурным и продолжительным сексом с любимой женой, по окончании которого как бы играючи налепить одну-две тысячи пельменей, разморозить холодильник, как следует пропылесосить в спальне и, возможно, даже спасти мир.
Все эти проделки мозга я знаю наперед. Но, вынужден признаться, то и дело покупаюсь на его хитрые уловки...
...немного отпустило меня только в машине. После трех сигарет, выкуренных одна за одной «до фабрики», после глотка холодного кофе, оставшегося в автомобильной кружке со вчерашнего вечера , и после пяти минут мурлыканья Эдит Пиаф из динамиков сердито ворчащего Мерседеса, которого разбудили в воскресенье в девять утра, не дав как следует досмотреть сон про ,возможно, какое нибудь элитное машинное масло, заливаемое в его трехлитровый двигатель какой нибудь грудастой блондинкой в бикини...
Про то что скорее всего будет атония матки , я знал сразу. Женщина в родах 28 часов, гигантский диабетический ребенок плотно застрявший в малом тазу, все не рождался и не рождался. Многоратные вчерашние попытки заполучить согласие роженицы на кесарево сечение увенчались успехом только сегодня. Вы думаете я не сторонник естественных родов? Да я, извините за выражение, ярый сторонник!
Только вот в чем беда, милая вы моя девушка, естественные роды при определенных обстоятельствах могут привести к вполне естественной смерти вашего долгожданного ребенка. И к вашей тоже... Давайте все же, может, сделаем кесарево сечение? Обещаю вам – кесарево будет как можно более естественным...
Наивно заказав всего четыре юнита донорской крови перед операцией я сделал разрез на матке. Доступ Коэна. Извлечение. Крик. Пуповина. Окстоцин. Коровопотеря - литр в первые пять минут операции. Пульс сто сорок. Давление 80 на 50. Матка сифонит как бахчисарайский фонтан. Или как Рейхенбахский водопад...
Шью викрилом.
Большие салфетки пожалуйста! Джейн, если вас не затруднит, держите отсос вот здесь , пожалуйста , я не вижу куда накладывать зажимы. Рану заливает... Твою мать! Джейн! Отсасываем кровь из раны! Большие салфетки я сказал! А, это и есть самые большие?
-Кровопотеря два литра. Кровотечение не останавливается. Атония таки ... Давление 60 на 30. Пульс 145.
-Гематологическую бригаду в родилку быстро! Мизопростол! Карбопрост! Плазму! Кровь в обе вены под давлением. Гелофузин! Еще 8 юнитов крови! Нет! Еще 12! Приготовить набор для удаления матки! Хирургического регистрара в родилку! Мне нужны еще руки! И еще один анестезиоголог! Уже здесь? Хорошо...
Матка не сокращалась. Из под пациентки, лежащей на операционном столе течет на пол тоненькая но вполне уверенная в себе струйка крови. Кровь под столом собиралась в лужицу, но и не думала свертываться. Факторы свертывания закончились, как краковская колбаса в гастрономе под новый год.
Все больницы северного Лондона подняты по тревоге. К нам везут кровь. Много крови. Нам нужно много крови. Иначе кранты. Иначе зачем это все?
Мне нужна передышка. Мне нужно избавиться от туннельного зрения и осмотреть поле боя. Сжимаю огромную атоническую матку двумя руками. На ноги льется теплая кровь. Видимо, та самая, которую мы только что перелили... Пытаюсь наложить компрессионный шов Билинч – матка, мягкая как желе рвется под нитками, заливая рану новой лужей крови.
Накладываю зажимы на маточные артерии. Игры закончились – матку надо удалять. Иначе пиздец. Кровопотеря четыре литра. Гемоглобин после десяти юнитов перелитой крови -4.5.
Матка уходит в пластмассовый таз. Сука. Теперь работают гематологи. Для них разрулить ДВС синдром – вообще не проблема. Наверное. Только бы не умерла. Если не умрет – подарю ей торт и шампанское. И коньяк! И цветы... Только не умирай... Дура!
Давление 80 на 40. Кровит теперь не так сильно, но понемногу и отовсюду. Но не очень сильно, терпимо...
-Surgicell восемь упаковок пожалуйста!
- Мистер Цепов, вы знаете какой дорогой этот Surgicell?
- Не дороже чем похороны!
-Сию минуту, мистер Цепов!
Встречаюсь глазами с хирургическим реджистраром. Маска. Глаза. Сразу видно, свой парень... Одобрительно киваю. Едва заметно кивает в ответ. Дескать, уважает...
А фигли, матрос - не дешевка... Плавали, знаем.
Закрываем живот с закрытыми глазами, чтобы не волноваться по пустякам. Трубок напихали , аж три штуки ... Переводим в интенсивную терапию. Помоги, господи. Не убий. Не навреди. Упаси , Сохрани и прочая... Ну в том случае, если ты есть, как брата прошу, а?
До конца дежурства еще три часа. В родильной комнате номер пять двойня на 35 неделе с кровотечением. Господи, дай мне силы. Да, кстати, и эту тетку, которой мы недавно матку отрезали, не забудь тоже...Упаси, Спаси... ну ты помнишь...
Воскресный февральский Лондон развлекал , как обычно, туманом и мелким, как капельки пота на лбу, дождем на лобовом стекле. Двигатель уже прогрелся, но сил ехать домой от этого не прибавлялось.
Усталость настолько комфортна, что если закрыть глаза, то тут же начинаешь видеть какие то цветные пятна и слышать приглушенный женский смех. Да, галлюцинации... а что делать? Ладно... поеду. Главное опянь не заснуть на светофоре, как в прошлый раз. И в душ, обязательно в душ ... на этот раз точно доползу .
взято отсуда.
