Как начать жить?

Наталия, мне нравится эта сказка. «Шелковая сказка» У мотылька были матовые тонкие крылышки. Он сидел на белом блестящем лепестке ромашки. Желтая веселая серединка цветка подсвечивала матовые крылышки. Вокруг было еще много ромашек и травы, густой, зеленой-зеленой. Еще было небо. Голубое, просторное, прогретое солнцем. Крохотный мотылек с матовыми крылышками был почти незаметен среди этого веселого лета. Вот такая картина висела на стене напротив окна. Картина. Только не нарисованная. Ромашки, трава, небо и даже крошечный мотылек с матовыми крылышками - все-все было вышито по шелку тонкими цветными шелковыми нитками. Давно - двести лет назад. Ну, если не двести, то сто точно. Эту картину вышивала бабушка бабушки той девочки, что жила сейчас в комнате с шелковой картиной. Когда девочкина прапрабабушка вышивала веселую картину с ромашками, она сама была молодой и веселой. Поэтому картина и получилась такой яркой, солнечной. Закончила молодая прапрабабушка вышивать. Остался у нее совсем маленький моточек белого шелка. Белого, но не блестящего, а чуть матового. Выбросить его? Зачем же? Раз, два, три стежка, и на одной ромашке появился матовый мотылек. Его почти не видно. Ведь кругом такие красивые ромашки, такая яркая густая перепутанная трава, такое небо голубое-голубое. И среди всего этого - маленький мотылек. А знаешь, сколько с тех пор хозяев было у картины? Сколько комнат она украшала? Сколько людей любовались ею? Каждый восхищался: - Ах, какая прелесть! Ромашки будто трепещут под ветерком. - Ах, какое чудо! Трава - как настоящая. Шелестит, кажется. - Ах, какое небо! Просто чувствуешь его тепло. Вот так говорили разные люди. И каждый обязательно добавлял, что шелковая картина кажется почти живой. Почему-то… Все любовались ромашками в густой траве и голубым небом, но никто ни разу не обратил внимания на маленького матового мотылька. Что же удивительного? Крошечные крылышки были просто незаметны на фоне ярких летних красок. Но мотылек не обижался и не расстраивался. Он сидел на прекрасной ромашке и радовался, когда о шелковой картине говорили что-нибудь хорошее. Так было все двести или сто лет. А вчера или позавчера - не знаю точно - случилась вот такая история. В открытое окно влетела бабочка. Чудесная бабочка! Удивительно красивая: огромные золотисто-оранжевые крылышки, с шоколадной каемочкой и голубыми крапинками. Когда шелковый мотылек увидел прекрасную бабочку, ему больше всего на свете захотелось заговорить с ней. Это было совсем нетрудно. Прекрасная бабочка была вовсе не воображалой, а очень даже общительной. Она подлетела к шелковой картине, похлопала золотистыми крылышками и сказала: - Какие прекрасные у вас ромашки, милый мотылек! - Да, да! Они всем нравятся. Я рад, что вам тоже. - Но знаете ли… - бабочка заморгала крылышками, - знаете ли… Вы только не подумайте, что я хвалюсь! В моем саду тоже есть очень красивые цветы: красные, желтые, лиловые, оранжевые… Не хотите ли посмотреть?.. - Я бы с удовольствием. Но можно ли мне покинуть мою ромашку? Ведь все давно привыкли, что я здесь. - Ну, подумаешь - несколько часов! Никто ничего не заметит. И шелковый матовый мотылек вместе с прекрасной бабочкой полетели в сад к разноцветным цветам. Картина осталась на месте. И все в доме было как всегда. Кто-то пришел. Посмотрел на шелковую картину и сказал как-то между прочим: - Красивая картина. А другой человек сказал: - Смотрите, какие ромашки! Они похожи на пуговки. Забавно, правда? А третий сказал: - Какое небо голубое. Оно на что-то похоже. Только забыл на что. Ах, вспомнил!!! На занавески моей соседки! Картину хвалили: «Красиво, забавно…» Все так. Но никто не сказал, что ромашки будто трепещут на ветерке, а перепутанная зеленая трава шелестит. Никто не сказал, что картина почти живой кажется. Почему же так? Случилось что-нибудь? Двести лет, ну, в крайнем случае, сто ромашки трепетали, трава шелестела, небо теплым казалось, а теперь… Занавески соседкины… Пуговки забавные… Обидно. Но вот вернулся мотылек. Ему, конечно, понравились цветы прекрасной бабочки. Но он очень, просто очень торопился к своим ромашкам. Он скучал, он привык к ним. Мотылек опустился на свою ромашку, расправил матовые крылышки, замер… И странная история получилась. Все увидели, как затрепетали ромашки, а трава, кажется, зашелестела, а небо потеплело. Шелковая картина снова стала не просто красивой, а живой, как двести лет назад. Кстати, матовый маленький мотылек сидел на своей чудесной ромашке так же спокойно и незаметно, как будто он ни при чем.

Наталия, Мне кажется что я ему докучаю, любым своим видом, своим действиями - хотя я понимаю что это у меня в голове, и я сама многое придумываю. А почему мне так кажется? Не потому что от него какое-то не такое отношение , нет. А от того что я придумываю. Он сам немного холоден - и мне этот холод надо растопить, и я не могу начать этого делать, потому что боюсь что буду выглядеть нелепо, думаю я, о том, что может ему от меня это противно будет - опять же это в моей голове. Да конечно, я понимаю что любима, что у нас семья, прекрасный ребенок и тд. Но, у меня мысли иногда доходят до абсурда, ему некомфортно со мной ходить в магазин «допустим», потому что ему неловко «стремно». Не достаточно открываюсь, потому что не могу спокойно подойти поцеловать, обнять, поговорить и тд… Да и он холоден вообще по жизни, а не по отношениям. Конечно, мир не крутится вокруг именно мужа - тут в общем как раз, в том, что мне надо открываться миру, не стесняться себя, проявления чувств и тд… мне еще надо вырастить дочь, без всяких мысли что у меня)

Наталия, про докучаю мужу. Это не только именно про него, а вообще многим, коллегам, друзьям, родственникам..