Осень слышно: она звучит, как старый винил перед началом музыки. Хлопают крылья, ночные машины полосуют лужи, шелестит морось, чмокает мокрая обувь - сентябрь и октябрь зашептываются аллитерациями на тему шарканья, шушуканья и шебуршания: постоянный намек на дождь насыщает воздух колыбельным шумом, безвыходным и мирным: его слышит каждый прохожий, о нем знают многие астры и собаки в комьях подмокшей глины, от него и тоскливо, и уютно на сердце.

Ляля Кандаурова (Seasons, сентябрь-октябрь 2013. Последняя страница)

Сегодня состоялся наш первый поход в новую поликлинику. Я не запомню, как нервно и крикливо отгоняла нас от прививочного кабинета медсестра, не желая нарушать свой рабочий график (до 12 и все! ну и что, что вы стояли 25 минут до 12...) и как потом в сердцах согласилась-таки, я не запомню дежурного отсутствующе-равнодушного взгляда педиатра (не с нашего, оказывается участка. А на нашем-то его вообще пока нет. Как так?). А запомню, что сын впервые в кабинете врача улыбался!

В последний раз в поликлинике, еще в старом районе, мы были в октябре прошлого года (22.10.12 - дата последней записи, проверила себя я). С возгласами возмущения, слезами протеста, крайней степенью нежелания вторжения чужого человека в его личное пространство. Я, конечно, рассказывала, что пойдем, что доктор посмотрит, что надо будет сделать прививку (Манту). Андрей либо с улыбкой соглашался ("да-да! ну завтра!), либо говорил, что боится. Испугался и в кабинете, оставшись стоять у самого входа, крепко сжимая в ладошке машинку и испуганно наблюдая, как я уверенно прошла вглубь и завела приветливый диалог с медсестрой. У него было время понаблюдать и за мной, и за медсестрой (а вот ей спасибо. Очень доброжелательная, улыбчивая). И потом уже согласиться разуться, взвеситься, измерить рост, дать послушать себя и, как положено, открыть рот! А еще продемонстрировать свою машинку. Ух, как хорошо...!

На память: 13,6 кг, 93 см.

- Вот в этом ящике будем хранить "Лего", давай? - предлагаю я сыну.

- Давай! - радостно соглашается и прячет ящик под кроватку согласно моей задумке. Спустя короткое время с возгласом "Мне нужна теЛега, теЛега" выдвигает ящик, собираясь заняться конструированием машины.

Интерпретировал по-своему ни о чем не говорящее название)

Почти с первого дня нашего возвращения в Петербург Андрей спит в своей кроватке. Сам вспомнил о ней, очень просил собрать и со словами "с вами тесно" удивительно легко переселился в свою кровать. Позади 3 года совместного сна и иногда предпринимавшихся мной попыток (под влиянием мужа) "разъехаться". Очень трудно было уложить, но даже если получалось, то спал недолго и очень скоро перебирался к нам.

Видимо, пришло время. Время взросления, освоения личного пространства. Хорошо, когда так, само собой, без слез, уговоров, давления. Так же, как в свое время у нас получилось с ГВ. Мне так важно, что это именно его решение, его желание.

Днем я сижу рядом с его домом-кроватью на шерстяном одеяле, постеленном на полу, с книгой. Андрюша либо рассматривает картинки из кроватки, либо просто слушает, постепенно засыпая. Вечером мы читаем в нашей кровати, выключаем свет, Андрей перебирается к себе и спит до утра. Первое время среди ночи он перелезал к нам, а сейчас это редкость. Даже если ночью его что-то разбудит, или он встанет пить/писать, он сам возвращается к себе.

Немного грустно от того, что заканчилось что-то долгое, важное, казавшееся необходимым и непреодолимым и вместе с тем очень нежным, близким, трепетным. И радостно от предстоящих новых ощущений, других, но не менее теплых и ласковых.

Вчера днем мы сидели с Андрюшей на балконе почти целый час, рассматривая дома, краны, строительные площадки и мечтая о том, как будет все выглядеть, когда строительство закончится, а среди красивых высоких домов вырастут деревья. И столько же мы провели на балконе вечером. В этой яркой картине ничего менять не хотелось.