Написала, что французский не люблю. И не люблю :) Держите меня, чтоб не рассыпалась в цветистых непечатных эпитетах. Но чувство справедливости не дало мне спокойно пойти спать. Ведь бретонский же есть! До чего красивый. И влияние французского там очень слышно и совсем при этом не противно.

Не носители, конечно, да и мало их осталось, но эту песню на бретонском я люблю в исполнении наших :) Группа Mervent.

Вот живёшь себе, говоришь слова всякие, читаешь их. И не задумываешься о смыслах, этимологии и форме. А потом быдыщщ! Как осенит. У меня так со словом "бездна" было. Без дна! Без дна, товарищи! Аж мир перевернулся:)

А ещё вот такое. Есть группа одна немецкая - Oomph! Это не восторженное открытие, я их дай бог памяти со школы люблю, это у них в самом названии восклицательный знак. Так вот смотрю я как-то на это название в плеере, а оно там капсом написано. OOMPH! И читаю не привычно "умпф", а "ноль миль в час" - 00 miles per hour. Ну круто же! Потом пыталась искать, подразумевали ли сами создатели такое прочтение, так ничего и не нашла. Но до сих пор в восторге от сего открытия)

Есть в этом мире одна польская девушка. Maria Peszek. Кажется, она совсем неизвестная. И я не помню, как её нашла. Но спасибо всем тропам судьбы и изгибам Вселенной за то, что мы встретились. Польский, он смешной. Пшкэушкаш пшэчу штэчу) И стиль такой мне не близок ведь. Что-то между соулом и лаунжем. Обычно я скучаю и плююсь. Но настолько близко у неё получилось. В самое-самое. И как хорошо звучит по-польски. Miasto. Если на русский перевести - то получится "город". Мой город. Но по-польски вышло как-то больше, точнее, ближе. Место. Место моё.

Если раньше Алиска была напрочь всеядна в музыкальном плане (ну, в рамках наших с Колей прейлистов, само собой), то теперь появляются предпочтения. Есть периоды залипания на одном треке. И привычки. Например, дома просит одно, а машине - другое. Ох уж мне эти дорожные мелодии. Одно время мы ездили исключительно под Flowers on the Wall, из Криминального Чтива, помните? Я так эту песню любила, но теперь уже, кажется, не очень :)

С изрядным постоянством у меня в жизни возникали желания научиться играть на гитаре. Ну, на худой конец - на чём угодно, от пианины до кастрюльной крышки. Но всегда это оставалось у меня в голове. В виде разных образов на разных этапах. Вот я такой оголтелый панк и фигачу со сцены руки в кровь, а вот я бард-романтик и про тайгу и тонкие струны, а то рраз и псевдооперно взвываю как Тарья, или сочно и мощно ору в толпу, как Сандра Нейсик, или вдруг запиливаю, как Вай, или даю фолка, флейты и волшебного голоса, как Блэкмор и Кэндис, или тупо сижу у костра за чаркой, вспоминая Чижа и неизвестные пестни Цоя, и - опять на сцене в драйве полуголого фанка, как было, когда Кидис ещё не лишился волос, молодости и наркотической зависимости. Но никогда так сильно не хотелось мне играть на гитаре, как во время поэтически-алкоголических туманов старины Бобби Лонга. Не могу свыкнуться с несправедливостью того, что я знаю каждую строчку и каждый нестройный шаг в этой песне, но не могу петь её на каждом углу так, как хотелось бы. Наверное, когда-то меня окончательно достанет петь акапелла и я всё-таки научусь играть. А может и нет :)

Марина своими постами возвращает меня всегда к детству, кострам и забытым пластинкам. И вот она. Одна - самая важная. Я и забыла совсем, как выглядит, а песни все до сих пор помню наизусть. А обложку нашла сейчас в сети - и дыханье спёрло. И калейдоскопом таким: шапки-петушки, папа на футбольном поле - очки-на-резинке, старый Зенит и красная лампа, лыжня на Орлёнке, зимуха под снегом, чай в котелке с еловыми иголками, снег за шиворот и под рукава - и на последнюю электричку. И шуршит проигрыватель, и странные кнопки стерео-моно, и мне шесть, я слушаю, как трусливый лев говорит голосом Плятта. И пою. Сначала про "идём дорогой трудной", а потом про Звенигород, про горы, про лыжи у печки и про далёкую Амазонку.

А на обороте пластинки - лица. И я смотрела на них и играла в игру. Не глядя на подписи, понять по лицу, какой у кого голос и кто какую песню поёт. И каждая складка в уголке глаз до сих пор родная, и фамилии крутятся на языке - Якушева, Визбор, Кукин, Клячкин, Никитины. А вот Матвееву забыла, гляди-ка. Но не случайно она меня нашла.

И все важные там были песни.