В моем детстве было много чего прекрасного. Но самым драгоценным для меня навсегда останутся наши путешествия. Сейчас я понимаю, что именно они во многом сформировали мое мировоззрение, характер, чувство прекрасного, отношение к людям. Мы не путешествовали, как путешествуют сейчас. Сейчас детей вывозят в пятизвездочный комфортный отель, и все, что они видят - одна-две достопримечательности, бассейн, море, пара контактных ферм, аквапарк. Наверное, это не так плохо для детей и совсем хорошо для родителей, но, я вижу минус таких поездок в отсутствии настоящего общения с людьми. С людьми, которые там живут, живут по-настоящему. Цель большинства туристов - отгородиться от коренных жителей, не видеть их нищеты, не трогать ничего местного и не заговаривать с незнакомцами.
Мы путешествовали совсем иначе. Папа заправлял нашу вечно ломающущюся таврию, и следующие пять суток мы были в пути (мы добирались через Барнаул, Бийск, Рубцовск, через Казахстан и Киргизию в сердце Узбекистана). Ночевали мы чаще всего в машине, в степи, в лучшем случае - под крылом дальнобойщиков (которые, кстати, подолгу жили у нас в Томске, родители всегда давали им приют),у нас были перекусы в лесу, бесконечные игры на наблюдательность, бесконечные разговоры, музыка, и - люди, постоянно сменяющие друг друга. Мы жили с ними. И люди всегда помогали нам.
Два наиболее ярких образа у меня в памяти: ночная чайхана и млечный путь (ночное небо в степи прекрасно, удивительно), и мы, засыпающие в машине. И пастух с овцами на рассвете далеко-далеко в ошских горах, где люди спали прямо на камнях и где нам не раз довелось сломаться. Папа тогда сбился с пути и мы уехали туда, куда ворон костей не заносит, в зону постоянных камнепадов, на высоту в несколько тысяч метров. Там ездили только камазы, и мама часами читала "Отче наш". Иногда, когда мы медленно ползли наверх, нам казалось, что мы катимся вниз - горы смеялись над нами. Я помню, как сильно я там заболела и как я смотрела вниз с головокружительной высоты. И как я была счастлива. Все было тогда веселой игрой для меня, особенно - чувство опасности.
Как-то в Семипалатинске мы застряли на сутки. Может быть, что-то опять случилось с машиной, может быть, кончился бензин (тогда с ним была ужасная напряжонка), и нас приютила на ночь пожилая пара, - мы просто встретились на улице и пошли к ним ночевать. Они варили для нас кукурузу и рассказывали о своей жизни. Они не боялись пустить к себе незнакомых людей, и мы не боялись их. Это чувство крова, защищенности, взаипомощи и доверия к людям живо во мне до сих пор. Оно воспитало меня. Я видела это повсюду: в Георгиевке, за которой начиналась дорога смерти и где в каждом доме тогда был автомат, в Бишкеке, В Рубцовске, в Ташкенте. Люди находили для нас бензин, дарили подарки, рассказывали о себе. Это же чудо, когда пересекаются совершенно чужие жизни и ночь напролет вы говорите, говорите, не можете наговориться. За это же я люблю сейчас поезда. Случается и там такое.
Я помню Касансай - глухой кишлак, где женщины забирались на дерево, чтобы помотреть, как мы загораем в саду наших родственников - за шорты там могли побить камнями. Этот сад - образ рая на Земле для меня. Там было много плодовых деревьев, кроликов и первых влюбленностей, бабушкина библиотека и ночные посиделки с родителями. Это была совсем особенная среда, когда не было специально созданных, искусственных условий. Не было отелей, не было людей, работающих на нас. И люди были - не то, что другими, чем сейчас, но... они там были настоящими.
Поэтому я сейчас с большим сомнением смотрю на предложения турфирм и на свое желание моря и ленивого отдыха во что бы то ни стало. Я хочу, чтобы Никита посмотрел мир, но я хочу, чтобы он увидел его таким, какой он есть. Чтобы он увидел, как живут люди, познакомился с ними, с их укладом. Чтобы у нас тоже были дорожные трудности, чтобы мы рисковали, чтобы у него было потом что-то, что он сохранит особенно бережно у себя в душе, о чем он всю жизнь будет вспоминать с захватывающим дыханием.
Недавно я прочла лучшую на свете книгу "Папа, мама, бабушка и восемь детей в Дании", о которой как-нибудь обязательно напишу подробнее. Я беззаветно влюблена в эту семью с их умением отдыхать, умением жить по-настоящему. У них абсолютно, вообще нет денег. Поэтому на Рождество, например, они едут в горы и живут в хлеву, каждый в своем стойле, превращая эту маленькую поездку в настоящую сказку. Или берут грузовик и выбираются в лес дикарями, неделю купаются, собирают ягоды и любят друг друга. Или едут на велосипедах в Данию, где бабушка встречается с одной негритянкой. Там они, не знающие языков друг друга, берут два альбома и целый день молча рисуют в них, а потом обмениваются альбомами - жизнями,где каждая нарисовала все, что ей нужно было сказать о себе.
Эпизоды с альбомами - самые яркие для меня. Второй такой случается, когда ребятишки идут в зоопарк и папа протягивает им по альбому и набору карандашей, чтобы каждый запечатлел то, чем больше всего впечатлен. До какой степени это круче фотографий, Господи! Вы только представьте себе!
...А веду я вас к тому, с чего мои сегодняшние мысли начались - к замечательной книге "Карты России" А. Голубева, которая должна быть в каждом доме и которую мы рассматривали с Ником все утро. Я просто не могу от нее оторваться. Читаю ее и понимаю, что нам обязательно нужно съездить на Камчатку, побывать в Мурманске, Калининграде, Екатеринбурге, Казани, в Грозном, В Хакасии, обходить вдоль и поперек Алтай, найти там розовое озеро и замереть на его закате. Я точно знаю, что Никите понравится в музее валенок и трамваев, в домике Кикиморы, на международном фестивале воздухоплавания и на автогонках. Что нам просто необходимо собрать коллекцию народных игрушек со всех концов нашей Родины, посмотреть на огромные ледоколы и на парусные суда, побродить по заповедникам, океанариумам и зоопаркам... Мне кажется, все это так важно для моего мальчика. И у меня дух захватывает от того, что может ждать нас впереди!
P.S. Несколько страниц напоследок:
http://www.labirint.ru/books/448252/
Томск
