ему четыре с половиной недели, и он не слезает с рук. не спит ночами. постоянно просит грудь, но сразу плюётся и орёт. тужится, краснеет и поджимает ножки. ему больно. у него колики.

у тебя разрывается сердце от беспокойства и жалости, ты ходишь по врачам и обзваниваешь детных подруг. все что-то советуют с пометкой нам помогло, и т

собрались блудные дети, оба ненадолго, ах, дела-дела, с матерью теперь по предварительной записи, только через секретаря, в рабочие часы приёма, в порядке живой очереди, возьмите талончик.

дома снова толпа, не повернуться, каждая комната занята, круглые сутки откуда-то обязательно шум, гам и молодецкое ржание. люди входят и выходят, продвигаются впе

здравствуйте, благородные доньи))

это эшли. нет слов описать, как я довольна этой розой!

бегу дистанцию. терренкур через лес, шоссейный участок на подъём. это последний подъём и вообще моя финишная прямая.

вечер буднего дня, весь день шёл дождь, после обеда распогодилось, прохладно, свежо. трейл бежала в одиночестве, а по терренкуру людно. много парочек молодых и не очень, разнокалиберные пёсели выгуливают своих кожаных, мамы вышли на

ароматная ностальжи. в европе она называется пьер ардити

в каком состоянии находилась баба аня, когда ссыпала в 2-литровую, жестяную банку из-под чая упаковку красной и упаковку зелёной чечевицы, я не знаю. задумалась, наверное. о прекрасном, о вечном. об отчётах квартальных и бараньих чанахах, например. в любом случае, результатом этой минутной слабости стала однородная чечевичная каша, уютно расположив

случайно слышу я. это абрам останавливает катю, которая как раз летит в мою сторону с безаппеляционностью асфальтировочного катка:

– бабушка, маму не нада сичас дёагать, маме нада памалчать.

катя как-то даже осекается от такой беспрецедентной осмысленности трёхлетнего отрока и в смущении ретируется в розарий.

* * *

хорошо это или плохо? что

я просто счастлива, я весь год её ждала!!!

[кто такая собственно императрица фарах, можно почитать здесь]

неделю назад моя подруга назовём-её-лина разнесла мне шаблон в разноцветные тряпки одним-единственным предложением. я до сих пор существую с глазами на лбу. а чё, так можно что ли было???

– а вообще-то абрам мог бы быть и евгеньевичем.

помню, в одном из романов владислава крапивина, который в детстве я держала настольным, был персонаж,