Но у меня потрясение и не одно.

Первое. Ужасно чувствовать себя диким. Я приехала в Любляну из Москвы, где за утро меня успевали обложить матерком с ветерком много раз, отмять все что у меня выступает в метро, назвать как угодно. Ну много было прелестей. И вот я в удобном городе, где велосипедисты выстраиваются в очередь у светофора, где люди на улицах умело тебя огибают, где можно проехать с велосипедом через весь город и не разу этот самый велосипед не поднять. Высший пилотаж нам показывает наш профессор: он может поздороваться и попрощаться лично с каждым из 20 студентов. Лично. С каждым. Каждый день.

Второе. Человек на инвалидной коляске может самостоятельно гулять с собакой, катать внука или ездить в магазин. И это воспринимаешь нормально.

И как раз ситуация с отсутствием адекватных спусков-подъемов для инвалидов воспринимается отсюда ужасно.

Два года назад в Москве я переехала в дом с лифтом для колясок. И до настоящего времени считала это подарком, экзотикой. А сейчас мне кажется, что лифт был непригоден и опасен, и в итоге лифт сломался за это лето. Отсюда мне кажется, что это стыдно, если на лифте для инвалидов висит табличка: "временно не работает" больше 2 часов. В нашем московском доме точно были люди на колясках, но лифт не работал.

Моя бабушка не может самостоятельно спуститься по лестнице. Однажды она не смогла встать дома с кровати. У нее серьезное поражение суставов. Мама позвонила мне. Я была на работе и решила, что отпрошусь. Первое, о чем меня спросили на работе: почему поеду я а не соседи? Второе. Я потом долго доказывала начальнику, что не прогуляла работу.

Я не знаю зачем я все это пишу. Просто у меня рука не поднимется позвонить бабушке и сказать, что здесь она могла бы гулять с собакой и ходить в магазин. И я пишу.

Мы уехали. Словения. Небольшая деревушка на самой границе с Любляной. В деревушке есть школа и не одна, детский сад, несколько жилых многоэтажных комплексов, несколько пекарен, пожарная станция, есть холмы и луга вокруг.

Словения осенью туманна. Будущее пока тоже.

Но не это растревожило.

Вчера в фейсбуке был пост про друзей, которые "скорее позволяют с собой дружить".

Вот и у меня такое случилось.

Прошлым летом я заболела. Было мягко скажем, не очень. За год прошла два окулиста, пять неврологов. Из внятных диагнозов - ВСД.

Конечно иногда жаловалась друзьям. Многие, не все, мне радостно помогали диагнозами, советовали не есть соли, говорили, что у близких это есть и лечение и исследование бессмыслены, все будет только прогрессировать, так как старость.

Решила, что буду жить. Живу. Сделала операцию, улучшающую качество жизни. Лежала после нее полтора месяца. От друзей ни слова. Точнее так: "у тебя что-то случилось?". И тут же: "До тебя же далеко ехать".

Когда одиночество зашкаливало на помощь приходила подруга с тремя детьми. Говорила: "Ерунда, сидеть тебе нельзя, так приезжай - погуляем" и мы гуляли.

Потом та же подруга нашла врача, выждала месяца два после моей операции и направила меня к нему. Врач и вправду помог. И очень мне радовался. Говорил, что я исполнительная и со мной легко работать.

А я из человека, который уверенно мог только лежать, превратилась в человека, который ездит на велосипеде и бегает иногда утром.

И вот тут шок: рассказываю об этом одной из своих подруг и что я слышу: "Я тебе не верю. Такого просто не может быть".

Вот я бегу вчера и думаю, как все это описать. Где найти те маркеры, которые показывают: Друг-Не друг. Как понять, что человек в разговоре с тобой только убивает свое свободное время, развлекаться тобой как радио, без эмоционального подключения?

И прибежав домой я читаю тот пост в фейсбуке, что "в дружбе как в любви. Кто-то дружит, а кто-то позволяет с собой дружить."

И все понятно. Но как же это больно - дружить в пустоту.

Это когда так случайно падает свет, как-то по весеннему зеленеет листва, а ты уже идешь по витой узкой лестнице Нижегородского кремля или вдыхаешь замороженный снег под соснами в Тюмени.
Меня долго не отпускают города.. Например, в Питер я всегда хочу в октябре, и чтобы дождь, и мокрые улицы и мосты.
В ноябре я хочу в Сергиев-Посад. Хотела. До капитального ремонта затертой мостовой. Сейчас мне там хорошо зимой, когда снегом прикрыто плиточное безобразие и птицы кричат в елях.
В конце мая я люблю Белгород и Липецк: в Белгороде с тобой разговаривает светофор и есть забавный памятник - бабушка с вязанием, Липецк на границе Восточно-Европейской равнины.
А чуть раньше Липецка я хочу в Ростов -на-Дону. Хочу переходить через Дон и запомнить каждый южный двор по пути, сирень и Каштаны.
В июне манит меня «Тверца и Волга».
Редко я оставляю машину и бреду по Москве. И иногда мне очень нравится.
Август. Киев.
Самый мной исхоженный Город: Владимирская церковь и София Киевская с ее невозможной, высокой для меня, колокольней, Днепр, мосты, метро, Подол, фуникулер, парк. Вид на набережную, Крещатик, Золотые ворота, узкие лестницы во дворах, дом с химерами, закатное солнце, фонари, трамваи, Лавра, пещеры, +42 в тени, улица Шорса с остатками векового фундамента, подземные переходы с учебниками английского на украинском, фонтаны, блинчики с маком, песни Потапа и Насти с Днепра…..
Давно не виделись... Киев. Август.

Доктор, а можно упражнения какие-то делать, есть что-то, чтобы спина меньше болела? (И еще мигрени...)

- Растяжки любые, йога хорошо.

- Йога хорошо. Я в позу медузы проффессионально вхожу -расстекаюсь по коврику очень умело.

- Поза медузы это хорошо. Думаешь, для чего здесь ковёр? Поза медузы это лучшее что может быть. Двигаться тебе необходимо. 4-5 километров в день будет достаточно.

- Я на работу по 25 и с работы 25 каждый день...

- бегаешь, что ли? - врач надо мной часто в голос хохочет.

- Нет, не бегаю. Чаще сижу. Но зато регулярно, - попыталась блеснуть я силой воли.

- Бегать тебе нельзя.... ходи!

- Я хожу... мало. Велосипед?

- Бассейн подключай, километра полтора.

- Тысячу я уже проплываю иногда.

- Тогда каждый день.

А сегодня меня усталой медузой выбросило на берег.

Муж вернулся из командировки, раскритиковал все мои начинания. Потому что жена априори здоровая и счастливая. Может тихо быть рядом. И ходить по врачам от нечего делать.

Потому что жена - это такое существо, которое умеет спать и ждать по команде.

Бассейн мне нужен. 1000 метров. Каждый день.

Я отрываюсь от вязания. Мимо моего окна пробегают красивые мужские синие шорты свободного кроя. Шорты слушают музыку и немного задевают другие синие шорты, в белой футболке, которые листают iPhone. Все шорты немного замялись, переглянулись и разошлись. Уже в зеркало заднего вида, я вижу, что девушка симпатичная, обернулась не один раз, как будто даже остановилась. Молодой человек скрывается за машинами, я трогаюсь, забываю про них, погружаясь обратно в пробку. И уже через секунду перед поворотом к парку снова догоняю синие шорты свободного кроя. Парень уже снял футболку, улыбается, оборачивается...И убегает. А мне...никогда мне так не были нужны презервативы Durex как сейчас.

За моей спиной большое окно с видом на набережную Яузы, в которое я часами пялюсь, размышляя о странностях бытия. Вот и сейчас я пью кофе и смотрю на проезжающие по улице машины. ...

С наслаждением и настольгией я читаю начало Духless. По левую руку от меня Яуза, скрытая за высотками Лефортово. Каждоу утро я вижу толпу людей, идущую на работу и вспоминаю Яузу Минаева, по которой течет людская толпа на работу.

Я вспоминаю про отчеты, которые необходимо анализировать и про бюджеты с отчетностью.

Я думаю, что Минаеву даже не нужно было заканчивать повесть о ненастоящем человеке. Он написал гениальное фотографическое вступление, которое затирается как старая фотография: корпорации заменяют госкомпании, ковровое покрытие офиса сменяется козенным линолиумом, а костюмы Bosco обрастают георгиевскими ленточками.

За моей спиной стройка четвертого транспортного кольца и в большое окно я вижу станцию сортировочную, по мосту через которую все также течет людская толпа.

Прекрасное вступление у книги, очень универсально образное, сразу настраивает на рабочее похмелье.

В 2,5 года у Паши случился отёк Квинке. Я вызвала скорую, нашла ампулу тавигила, начала колоть Паше укол и поняла, что не знаю дозировок для двухгодовалого ребенка. Вика кричала в кроватка, Саша был к командировке, Паша рыдал... Приехала скорая, отличные врачи, похвалил меня за скорость, посиделки со мной до спада отёка.... И начались наши походы к врачам. Участковый врач нас описал аллергологу, аллерголог принимал раз в десять дней и по живой очереди. Пробы нам делать отказались, кровь поликлиника не берет. Воспаления на коже были около полугода.

Мы перестраховалась и убрали почти все возможные пищевые аллергены. Около года я нервничала и переживала, когда бабушки и дедушки кормили ребенка всем запрещённым и за моей спиной, мотивируя все это тем, что я не прошла всех врачей.

Сейчас я иногда слышу от друзей, что аллергии у Паши нет, потому что его никто не видел со сходящей кожей. Хвалю себя и боюсь за Пашу.

И я не одна такая. Моя подруга написала петицию о детях-аллергиках в детских садах.

И я очень прошу вас подписать эту петицию.

https://www.change.org/p/%D0%B4%D0%B5%D0%BF%D0%B0%D1%80%D1%82%D0%B0%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D1%82-%D0%BE%D0%B1%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%BE%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D1%8F-%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B4%D0%B0-%D0%BC%D0%BE%D1%81%D0%BA%D0%B2%D1%8B-%D0%B4%D0%B5%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9-%D1%81%D0%B0%D0%B4-%D0%B4%D0%BB%D1%8F-%D0%B4%D0%B5%D1%82%D0%B5%D0%B9-%D1%81-%D0%B0%D0%BB%D0%BB%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B8%D0%B5%D0%B9-%D1%80%D0%B0%D0%B7%D1%80%D0%B5%D1%88%D0%B8%D1%82%D0%B5-%D0%BF%D1%80%D0%B8%D0%BD%D0%BE%D1%81%D0%B8%D1%82%D1%8C-%D1%81%D0%B2%D0%BE%D1%8E-%D0%B5%D0%B4%D1%83-%D0%B8%D0%BB%D0%B8-%D0%BE%D0%B1%D0%B5%D1%81%D0%BF%D0%B5%D1%87%D1%8C%D1%82%D0%B5-%D0%BF%D0%B8%D1%82%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%B5%D0%BC?recruiter=485470822&utm_source=petitions_show_components_action_panel_wrapper&utm_medium=copylink

Очередной День Рождения.

Некоторое время мы жили семьёй: мама, папа, я. У меня даже должна была быть своя Комната. Папа мне обещал, когда я была совсем маленькой.

Но 30 лет назад в моей комнате жили рыбы, которых папа разводил. В коридоре были железки под аквариумы и угловой шкаф. Коридора почти не было - крошечная двушка.

И Вот однажды ночью я слышу резкий мамин голос: "Да куда он поедет? У нас ребёнок маленький!".

Помню папину спину, маму, двух высоких мужчин под корридорной лампой. Сейчас память рисует какую-то повязку на одном их них. И помню долгий их общий взгляд на меня.

Папа был официально безработный и его приходили забирать ночью. Мама всю жизнь вспоминает, что дружинники оказались нормальные и не стали его забирать, тихо ушли.

Папа совсем недавно рассказал, что приходили за ним раза три, а не один тот ночной раз, и про то, как его забирали с улицы...

А потом у папы открылась язва. Его сосед нашёл папу в том самом маленьком коридоре и успел вызвать скорую, и был месяц в реанимации. Папе дали инвалидность в 30 лет.

И папа не поехал в Чернобыль.

Но это было после того, как папа остался дома и мы ночью ели пирог на кухне, потому что у нас был пирог и нас разбудили.