Ночь перед первым рабочим днем я провела в липком бреду. Заснуть невозможно. В моменты короткой дремы кошмары сменяли друг друга: я опоздала на урок, я забыла про урок, я не выучила урок, я вообще забыла прийти в школу. Подскочив на кровати в очередной раз, я схватилась за телефон. 2 часа ночи. Всего два часа, а кошмаров на все десять приснилось…

Как же оно будет? А как меня встретят? А если не понравлюсь? Будут хамить? Будут пакостить? А слушать будут? Говорить смогу? А Я ВООБЩЕ СМОГУ?!

Мое утро начинается под бодрый многосотенный ор. Ор разносится над лесом и парит, парит, парит… Пока солдат в казармы не загонят. Утренняя распевка на весь городок. «Катюшу» орут чаще всего, но случаются и другие военно-патриотические песнопения. Завораживает и бодрит.

- Здрасте, здрасте, здрасте! – бодро приветствую я ставших уже родными со-маршруточников.

- Здрасте, - слышу я в ответ, готовлю 24 рубля и занимаю привычное место в конце практически нового Пежо. Да-да, общественный транспорт в нашем Мулино не лыком шит.

Ждала я, ждала, когда Алина на сайте появится, чтобы благодарить-благодарить-благодарить ее в прямом эфире, а она все не возвращается(((( Алинка!!! Ты как, ты где?!

Ты мне устроила нереально волшебный сюрпризище!!!!!! Но это лучше один раз увидеть, а еще лучше потрогать;), чем сто раз услышать!;) Так что любуйтесь!;))

Думаю, каждой девушке, прожившей на свете больше пяти лет, знакома следующая ситуация. Идешь по улице, вся такая красивая-раскрасивая. Пальтишко, шапочка, шарфик, джинсы утреннего постира, макияж, стоивший далеко не пяти минут кропотливого труда. Идешь, и только что не насвистываешь.

И тут ты видишь ЕГО! Козла на шестисотом мерседесе или на раздолбанной шахе – не важно. Козел он на любом автотранспорте козел. Но ты не сразу понимаешь, что видишь именно козла. И поэтому со спокойной душой продолжаешь идти ему на встречу. Но козел уже появился на твоем горизонте и неумолимо приближается.

По мере приближения он набирает скорость и ррраз! Через секунду ты уже стоишь и себя не узнаешь: ты теперь не девочка-конфетка, а пятнистый леопард. Еще через секунду ты уже не просто пятнистый леопард, а очень злобный пятнистый леопард. Леопард на тропе войны. Ты проклинаешь лужу, раздолбанный мерседес и шестисотую шаху, твой мозг генерирует самые невероятные названия для водителя-козла, среди которых слово «козел» является самым приличным и самым печатным. Ты начинаешь жалеть, что у тебя в руке не оказалось пары-тройки булыжников, чтобы метнуть их обидчику во след и, желательно, попасть в заднее стекло, разбить его, пару фар, зеркало дальнего вида, ранить водителя в плечо и подселить ему соседа-алкоголика.

Но поезд уже ушел. Догнать обидчика не представляется возможным – 120 километров в час сделали свое подлое дело. И вот ты стоишь такая вся разнесчастная, грязная и неотомщенная.

Сегодня мне наконец-то представилась возможность отомстить разом за все свои внеплановые уличные купания.

- Юр, а Юр. Сегодня не ваша машина на остановке дежурила?

Здесь поясню. В нашем военном городке на остановке дежурит огромный военный «Урал». Это такая машина, раза в два больше камаза, крытая брезентом и имеющая вид крайне устрашающий. В этой машине сидят доблестные военные и следят за миром во всем мире. За миром на территории городка в частности. Нарушителей хватают под белы руки, отводят в комендатуру и там вершат товарищеский суд.

- Не знаю, - ответил мой муж. – А что?

- Ну… Эммм… Если тебе завтра на службе будут рассказывать, как какая-то сумасшедшая ворвалась в кабину к маршрутчику, отдубасила его по морде и отпинала его машину, знай, это была я!

Муж малость побледнел.

А дело было так.

Лет 25 тому назад мама пришла за мной в садик. У дверей ее встретила новая воспитательница.

- Я за Мариной, - сказала мама.

- За Мариной? А вы ей кто? – удивилась воспитательница.

- Я? – еще больше удивилась мама. – Я ей мать вроде как…

- Правда? – удивление воспитательницы достигло крайнего предела. – Я была уверена, что ее мама пожилая женщина, а папа, извините, сидел…

Здесь у моей мамы даже слов не нашлось, чтобы хоть как-то выразить четвертое за этот день удивление. Оно само проступило у нее на лице. Воспитательница распознала надвигающийся сердечный кризис и поспешила прояснить ситуацию:

Со вcеми нашими болезнями никак не могла пост разместить о том, с чего же все, собственно, началось. Точнее, откуда началось. Хотя данные немного и устаревшие, но для меня, тем не менее, памятные. Для истории.

22 августа. Прихожу забрать своего ненаглядного ребенка. Слышу из-за двери:

- Кушай, Кирочка, кушай! Большая будешь: выше мамы, выше папы!

Чур меня, чур! – перепугалась я. Какое-то десятое чувство подсказывало мне, что рост в два метра для девочки не есть очень круто. Первым желанием было взломать дверь плечом, влететь в группу тем самым плечом вперед и с криком: «Нооооооуууу!» вырвать изо рта ребенка кусок хлеба: «Не еееееешь!» Я сдержалась. Хлеб остался во рту, рот при Кире, Кира при радужных перспективах обогнать по росту папу.

А вы помните, что такое школьная ярмарка? В моей памяти это событие отразилось таким образом: дети приносят из дома разное барахло и продают его по сходной цене, а те, у кого барахла по случайности не оказалось, заставляют маму надеть фартук и встать у плиты в свободный от работы вечер, изобразить кулинарный шедевр, дабы чадо со спокойной совестью смогло примерить на себя роль продавца расписного леденца. Но то дело было на постсоветском пространстве, во времена тотального дефицита и неизбалованного населения. Сейчас барахло по сходной цене мало кто продаст да и купит тоже не каждый. Ни одно дорогое сердцу барахло никто на торги за пять рублей не выставит, а триста рублей – это уже для школьной ярмарки дороговато, да и лимит времени поджимает – за полчаса надо успеть все продать, а там пока примеряют вещички, пока цены сравнят - не советский союз, чтобы первое попавшееся хватать. В общем, ярмарка сейчас базируется не на продаже залежей с антресолей, а на физическом труде мам-рукодельниц. Пирожки и ватрушки, торты и пирожные, кексы и коржики. Рай для такого дистрофика как я!