Когда я родилась, моему брату было 5, и он давно просил купить ему сестру. Был конец 80-х, и с деньгами туго, но родители все-таки отложили заначку, сходили в роддом, выбрали товар,привезли домой и торжественно положили в коляску под восторженно-недоверчивый взор брата. Я лежала, пускала пузыри, озабоченно ждала сисю, и даже не догадывалась, во что вляпываюсь ближайшие 20 лет. Что мальчик, заглядывющий в коляску и качающий ее так, что я срыгивала позавчерашний ужин - мой первый социум и отменная закалка.

Наша первая ссора произошла через пару часов после маминого возвращения из роддома. Оставив меня спать в коляске, она отлучилась в другую комнату, а когда вернулась, обнаружила, что я лежу на кровати, а брат сидит рядом и пытается поиграть моими ладошками. Постаравшись не думать о плохом, мама, осторожно держась за стенку, чтобы не грохнуться тут же, осведомилась у брата, как он сумел вытащить меня из коляски.

- За ноги поднял и аккуратно до кровати донес вниз головой, - невозмутимо ответила мой новоиспеченный родственник.- А можно ее на брата поменять?

Отношения с красками для волос у меня не сложились с самого начала. Лет в 18, поддавшись гормонам, первой любви и всеобщей тенденции к обесцвечиванию энной части головы, я доверилась в руки парикмахера и увидев, что стала чуть светлее, облегченно вздохнула. Правда, чтобы увидеть это «светлее» надо было сильно наклониться к зеркалу и прищуриться как при хорошей близорукости. Потому что менять кардинально цвет я не собиралась, ибо жуткая трусиха была.

Логично, что самые интересные встречи происходят именно тогда, когда по дороге с пляжа заезжаешь в магазин за хлебом. В подмышках песок, тщательно пришпиленная утром ракушка на голове превратилась в потрепанную старую раковину с проплешинами, а левый глаз зачесался, и в результате потекла тушь. Плюс ко всему рядом прыгает ребенок с грязными коленками, и ноет, что не хочет нести песочные игрушки. У меня за спиной еще и умопомрачительная сумка в виде дегенератной зебры с мутным взглядом как будто она только что родила, и свисающими почти до земли ногами (не в добрый час нам ее подарили). И тут встречаешь одногруппника/бывшего коллегу. Встрече рад, а на душе тошно, потому что я вообще-то еще ничего, но только когда не с пляжа еду. Короче, картина рядовая.

На выходных волей судьбы оказались в гостях у моей тетушки. Живет она в 150 километров от города, в небольшой деревне и держит свой сад, огород, небольшой контактный зоопарк в виде кур, гусей, кроликов и теленка. Ну а чтобы совсем не киснуть работает учительницей в местной школе - алгебра, геометрия и физика для пущей радости, кипения мозгов и светлой памяти Ньютона. То есть нескучно человек живет между проверкой тетрадей.

Злату, конечно, поразил мини-трактор, коим владеет тетин муж. Как по мне - ничего особенно, машина с большими колесами и открытым верхом, чтобы чувствовать себя как в кабриолете. Но Злата! Она искренне восхищалась авто, трогала, щупала, стучала и после того, как тетин муж предложил ей забраться наверх и прокатиться, кажется, умерла от счастья. Потому что в ближайший час я ее не слышала вообще.

Каждую неделю мы со Златой ходим в садик. Рассовываем в карманы печеньки, запасаемся водой, мыльными пузырями, песочными
формочками, по дороге покупаем ягод и идем. Поп-корна только не хватает, 3D-очков и Хью Джекмана перед глазами.

К садику я ее привожу, чтобы привыкала. Чаще всего мы крутимся вокруг забора, смотрим на детскую прогулку и беседуем. Я изо всех сил езжу Злате по ушам, что садик - это обитель райской жизни, и что ее велосипед, куклы и лего - фигня по сравнению с теми возможностями, что есть ТАМ. Взять хотя бы вон ту деревянную машину на площадке, у которой колеса висят в воздухе, как будто это стоп-кадр боевика и машина сейчас перевернется. Зато потом можно повиснуть вниз головой, и никто тебе слова не скажет. Или верх родительской любви - сделанные тремя папами из крышек от пластиковых бутылок целые панно в виде кораблей, флажков и какого-то сумбурного импрессионизма. Про песочницу, над которой возвышается деревянный гриб, мухомор вроде бы, я вообще молчу. А то как бы мне лично его красить не пришлось к следующем году, чтобы точно мухомором был.

Нет ничего чудеснее в этой жизни, чем гулять с ребенком. До полугода при слове прогулка я довольно улыбалась, как кошка, обожравшаяся сметаны. Знаю, что если бы тогда об этом написала, мне бы многие позавидовали. Потому что Злата вырубалась еще на этапе выкатывания коляски из подъезда, спала всю прогулку, и просыпалась через час после того мы приходили домой. Я перечитала тогда половину электронной библиотеки на либ.ру. Так было всегда. ВСЕГ-ДА. Надеюсь, вы понимаете, почему я испытала глубочайшее изумление и по привычке продолжила читать книгу, когда однажды летом (ей было в районе полугода), Злата вдруг открыла глаза совсем не оттого, что приснился страшный сон. Я как-то упустила тот момент, что она подросла, и спать на улице стало уже не прикольно. С тех пор с либ.ру было покончено. Но это, в общем-то, вступление только.

Сейчас ей 2,5 и наши прогулки напоминают спринтерский забег по площадкам, лазание по безумным веревочным лестницам, ныряние с разбегу в песочницу, лбом - об горку и попой в траву. Надевая ей платья и глядя на разбитые коленки я иногда думаю, что будь соседи повнимательнее, они бы давно маякнули в ювенальную юстицию.

Мы сегодня со Златой опять в ссоре. Ежедневная причина, по которой становимся по разные стороны воображаемой баррикады - волосы и их расчесывание. Тут между нами опускается железный занавес и «холодная война» может показаться милым приключением с хеппи-эндом. А нам до хэппи-энда, судя по всему, как вприпрыжку до Аляски. Суть проблемы с фото ниже.

Не знаю, как у вас, а у нас жара, раскаленный асфальт и мыслей никаких. Кроме моря. А с морем у меня многое связано.

Много лет назад мы гостили у родственников в Калининградской области. Мне было 8, и это было первое по-настоящему взрослое путешествие. Тогда же мы впервые познакомились с двоюродной сестрой, ей было целых 13. Как-нибудь под настроение я расскажу, во что переросла эта встреча, несмотря на разницу в возрасте, но сейчас не об этом.

Спустя несколько дней мы отправились на пляж. И там у меня случилась первая любовь с морем. С таким прохладным, беспокойным, шумным и гостеприимным. В тот день заботливые родители выдали нам с сестрой надувной матрац, снабдили ценными указаниями, что дальше, чем по колено уходить не следует, поскольку мы обе не умеем плавать, погрозили пальчиком и, устроившись на берегу, принялись бдить.

Переселить Злату в отдельную комнату, как мне казалось, будет сложно. Все-таки всю свою жизнь она спала на соседней с нами кровати, а привычка, как известно- страшное дело. Затягивает похлеще хорошего фильма. Последние полгода спали мы как в общаге - наша с мужем кровать и через общую тумбочку кровать Златы. Хреново тому, кто утром решил поспать подольше, потому что это никогда не получалось. Слух - это у нас семейное достояние, на генном уровне передается. Ночью к холодильнику проскользнуть пожрать незамеченным не выйдет - обязательно услышат и составят компанию.

Потом, когда детскую кровать уже можно было переносить в другую комнату, я все тянула кота за яйца хвост. То голова болит, то душа, то пятку ломит, то диафрагма давит. Потом тянуть дальше стало некуда, и кровать мы торжественно перенесли под мой неумелый пиар. Ну а что вы хотите - ребенок-то первый, экспериментальный. Какой ребенок, такой и пиар.

В детстве одна тайна будоражила мое сознание. В деревне на веранде в углу стоял большой сундук. Несмотря на облупившуюся краску, выглядел он более, чем презентабельно - огромный, тяжелый, накрытый чистым, белым покрывалом с кружевом по краям. Что хранилось в сундуке для меня долгое время оставалось загадкой. Лет в пять казалось, что бабушка прячет там клад, в 8 я подвергла эту идею сомнениям, потому что хранить клад на виду у всех как минимум нелогично. Сундук был закрыт на ключ, и после моих вопросов бабушка говорила, что обязательно все покажет, только позже.

Однажды я чуть раньше прибежала домой и обнаружила, что бабушка бережно что-то перебирала в сундуке. Я осторожно заглянула через плечо. Бабуля держала в руках отрез неизвестной мне ткани в мелкий цветочек.