- Дочь, нужна твоя помощь, - без предисловий начал папа по телефону на днях.

Отказать папе я, естественно, не в силах. Мы лучшие друзья. Близкие по духу люди. Родственники, в конце-концов.

- Говори.

- Ты же знаешь, что скоро юбилей у тети Нади. Приедут все наши. Мы тут с мамой посчитали, что после застолья разместить сможем человек 7-8.

- Что-то мааааало, - не удержалась от ехидства я. - В молодые годы у нас вообще все вповалку спали.

- А это потому что кое-кто, выйдя замуж, забрал у нас надувной матрац, и раскладушку прихватил, - не растерялся папа. - Так что, поможешь?

- Ну, ясное дело.

- Тогда после застолья человека три- четыре я к тебе пришлю ночевать, договорились?

Я тихо вздохнула и перенеслась мыслями на много лет назад.

Минувшая пятница не предвещала беды. Мой материнский инстинкт дремал в полусне, вселенная не посылала недобрых знаков, поэтому я спокойно занималась с ребенком каждодневными делами. Вечером супруг решил съездить на машине со Златой в городской парк. Едут они не первый раз, и даже не пятый, так что, распихав по карманам корм для птиц, воду и прочие необходимости, домашние отбыли, предоставив мне пару часов медитирующих занятий «бытовухой».

Время близилось к 9, когда я решила напомнить мужу, что Злата ложится не позже 21.30.

«Лебеди, утки и голуби небось в предсметрной агонии бьются от обжорства, шутка ли, столько хлеба с собой набрать», - бормотала я про себя, набирая номер мужа. Сначала он был недоступен, но через некоторое время перезвонил сам.

-Мы в больнице, - дрогнувшим голосом сообщил он.

Земля ушла у меня из-под ног, а сердце часто-часто застучало где-то в горле.

- Что случилось?

- Злата неудачно навернулась на перекладине на детской площадке. Я схватил ее, и примчался в больницу, благо, она недалеко. Только что сделали рентген - перелом плечевой кости. Предлагают лечь в стационар, надо решать ,что делать.

На минувших выходных случилась у меня занятость. Утаивать не буду, скажу как есть - предложили поработать, после чего все так замечательно складывалось, что к 10 утра я прямиком попадала топориком в бассейн, куда исправно летаю второй месяц. Подоспела и мама, которая предложила забрать Злату к ним утром и привезти ближе к вечеру. Согласитесь, перспектива заманчивая - можно переделать кучу дел: помыть голову не под пристальным вниманием ребенка, наливающим шампунь тебе в глаза, и просто попить чаю в тишине, не вынимая оттуда поминутно детские ручки, которыми Злата неизменно проверяет степень горячности чая, или не наблюдать, как ребенок выковыривает из печенья начинку, параллельно возюкая им по столу.

Муж внезапно вспомнил, что и люстру хотел перевесить, и плинтус прибить, и новости спокойно почитать, и скайп-то пылится у него с кучей пропущенных от товарища из Саратова. Дел невпроворот.

Сказано-сделано. Отвезли Злату с утра, и отправились по своим делам. Явившись домой к полудню первое, что резануло слух - непривычная, звенящая тишина, прерываемая лишь мужем, похрустывающим печеньем. Ни разлитой по полу воды, ни фотоальбома, из которого вот уже третью неделю Злата выколупывает фотографии и вставляет их верх ногами.

Мы стоим втроем на корме прогулочного «омика». Решили с мужем показать ребенку, что кроме земного, есть еще и водный транспорт. Воздушный освоим позже. Оба немного волнуемся, все-таки неизвестно, как поведет себя дочь, у которой с водой отношения напряженные.

На том, почему мы устроились именно тут, настоял муж. Ему очень захотелось, чтобы Злата увидела, как удаляется причал от нас, а не наоборот. Я сажусь на высокую лавочку в нескольких метрах от них и вместе с еще двумя девушками оказываюсь чуть выше остальных.

Отплываем. Муж начинает выдавать заранее заготовленную речь и без умолку рассказывать Злате, откуда под нами появляются волны и почему нельзя сойти на берег. Я не очень хорошо слышу его слова, которые периодически заглушает шум мотора и морской ветер, который то становится сильнее, то практически исчезает.

Злата смотрит вниз завороженно. Я совершенно точно вижу восторг, смешанный с недоумением в ее глазах. Ведь до этого она плавала только в ванной и орала, а тут ванная расширилась в сотни раз, но ее это не пугает. Дочке определенно нравится наблюдать за барашками волн. Я слишком хорошо знаю своего ребенка, чтобы этого не понять.

Мои волосы треплет свежий морской ветер, их совершенно не хочется убирать, заправлять, стягивать в хвост. Пусть треплет, расчешу колтуны потом. Пахнет чем-то огромным, воздушным и речным так, что кажется, будто легким не хватает запаса, чтобы вдохнуть эту свежесть. Что можешь задохнуться и не справиться с нагрузкой.

Но постепенно привыкаешь, и дыхание становится ровнее.

В последнее время меня преследовали пенсионные фонды и все, что с ними связано. Сначала на пороге квартиры материализовался молодой человек, представившийся Егором. Распространяя вокруг себя удушливый аромат «Кензо», парень окинул меня взглядом и, видимо решив, что пора подумать о пенсии, пошел в атаку. Судя по его перспективам, если я не заключу с ними договор, то меня ждет чуть ли не мизерная пенсия, на которую я буду влачить будни квалифицированного бомжа, который знает содержимое всех помоек в округе. А дети наверняка не смогут помочь, потому что сами будут ломать горб на свою пенсию, чтоб не жить так же. И, скорее всего, в итоге согласятся на эвтаназию, чтобы я не мучилась в воспоминаниях о нормальной жизни.

Парень распинался минут 15, но получил отказ. Егор по-детски расстроился, ведь если бы я согласилась, ему светила бы целая 1000 рублей!

Затем парочка негосударственных организаций со страшной аббревиатурой НПФ настойчиво стали намекать мне на стремительно (по их мнению) подкрадывающуюся старость и рисовали радужные перспективы сотрудничества с ними. Видимо, кто-то из знакомых по доброте душевной подкинул телефон - не знаю, откуда он у них.

Сначала я была в смятении, потому как вроде уже связала свою судьбу с государственным фондом - это раз, до пенсии мне еще надо успеть сделать ремонт и посетить ОАЭ - два, сводить ребенка посмотреть первый класс в школе - три, ну и за это время государство наверняка еще не раз порадует реформами, которые заставят откладывать на старость самому - четыре.

В древне Злату прорвало. Запишу, чтобы осенью смахивать замерзшие сопли в пока еще неотапливаемой квартире, а зимой просто от умиления. Нет, конечно, нам пока неподвластно обсудить жизненный путь Айседоры Дункан, на статью о котором я наткнулась недавно, а Злата почему-то прониклась иллюстрациями и требовала рассказать ей, что изображено на фотографии. Но кое- чем поделиться хочу.

Речь. Помнится, в предыдущих постах я стенала на тему того, что дочь не может поддержать со мной беседу на вольную тему. В аккурат к началу сельских каникул Злата стала выдавать более-менее связные вещи, что-то просить и от чего-то отказываться, делая попытки это мотивировать И выяснилось, что на самом-то деле дочь моя все это время притворялась молчуньей, ей так удобнее было - ткнул пальцем и получил желаемое. А тут трудиться приходится до седьмого пота, пытаясь доказать, почему я должна предоставить ей разрешение погладить откровенно лишайную кису.

Горшок. В 1 год 6 месяцев и 20 дней Злата окончательно и осознанно стала проситься на горшок определенным набором звуков, который ни с чем не перепутаешь. Что-то между истеричным покашливанием и выдавливанием из горла половины яблока. Но иногда, когда ситуация достигает апогея, это выглядит странно: держась на причинное место, дочь сломя голову, несется к горшку. Следом, на всякий случай придерживая тощую грудь несусь я, дабы помочь снять трусы, которые Злата сама снимать стесняется. Нет, умеет, наверное, но стесняется пока вот так при мне это делаит. И не испытывает дискомфорта, если пописала в горшок через трусы.

С недавних пор дочь моя стала крайне разборчива в еде. Все, что неугодно ей подвергается пытке в виде размазывания по столу или куда более простому и действенному способу - вдумчивому разжевыванию, а потом внезапному выталкиванию пищи красивым, ровным розовым язычком. Да не куда-нибудь, а прицельно - на пол, пока я отвернусь на секунду. Полную коллекцию зубов мы практически собрали, так что этот, нежно любимый врачами и приписываемый даже при диком кашле вариант, скорее исключен. Жарой лето тоже не сильно балует. Остается вариант номер два - возраст, кризис и стремительно растущее сознание в обнимку с постоянно меняющимися гурманскими пристрастиями.
Накормить Злату я всякий раз пытаюсь честно, ибо мы все-таки состоим в близких родственных отношениях и ее судьба мне далеко не безразлична. Я переготовила кучу творожных запеканок, авторы которых уверяли, что ребенок съест ее и на радостях вымоет за собой тарелку языком. Делала на парУ овощное рагу с курицей, которая еще вчера резво кудахтала в соседнем дворе, перепробовала супы и каши, по вдохновению выкладывая на них фруктовые панно. Но, пожалуй, снисходительно Злата посмотрела лишь на сыр домашнего приготовления и картофельно-морковные паровые оладьи. Но в большинстве случаев мои попытки и шаманские танцы у плиты тщетны по сравнению с фееричным результатом, размазанным по полу на радость беременной кошке, которая вечно хочет жрать.

Раз уж мы гостим в деревне, то не удержусь еще немного повспоминать, благо есть чего и не жалко. А под мерное тиканье столетних бабушкиных часов, из которых уже не выпрыгивает кукушка, потому что лет 10 назад истек ее срок годности, пишется особенно хорошо. О детстве, в основном.

***

Свой отдых в деревне я не мыслила без велосипеда. Начиная лет с 6 и до глубокой юности везде, куда бы ни отправлялась, была на двухколесном. Стаж вождения позволял ездить с руками, без рук, с ногами ушами, стоя, наискосок и поперек сиденья.

Однажды, когда мне было лет 10, бабушка отправила меня в магазин. Оседлав железного друга, я покатила в гору. Еду себе, никого не трогаю и вижу - навстречу двигается огромный КАМАЗ. Я свернула на обочину. Как вдруг водитель тоже начал сворачивать в мою сторону. Решив, что он захотел остановиться, я ринулась ему наперерез на другую сторону дороги. А водитель на самом деле всего-то небольшую яму, поэтому чуть свернул на обочину.

Я никогда не забуду визг тормозов и огромных, испуганных глаз водителя, который, увидев, как резво я проскочила в нескольких сантиметрах от кузова, просто закрыл лицо руками и положил голову на руль.

Мы в отпуске. Отдыхаем. Муж вырвался на три недели за два года, и теперь разлагаемся в деревне втроем. Злата вскакивает ни свет ни заря и несется на улицу, муж в трусах или я в ночной сорочке с закрытыми глазами, спотыкаясь, идем за ней, думая про себя, что в книжках про детей о таких кощунствах ни слова, Спок - врун, и вообще там о многом забыли предупредить. Но Злате на пособия по детскому взращиванию глубоко наплевать, она готова есть песок вместо обеда, спать на качелях и бесконечно раскачиваться на единственной ржавой лодочке в парке. В этом парке еще стоит памятник Ленину с вытянутой рукой. Кроме лодки, которую смазывали еще во времена нежной юности моей 80-летней бабушки, а соответственно издающей такие звуки, что поход к стоматологу покажется вам романтическим свиданием и бодрого, покрытого серебристой краской Ленина, лет 40 призывающего на этом месте к перевороту, парк пуст и зелен. Мечта городского маньяка, короче. Но Злату парк неизменно манит каждый день.

Прибегая оттуда, дочке также нравится топать прямо по посаженной картошке, наверняка заставляя мою маму ночью ворочаться и нервно постанывать во сне, к ярко-зеленому к гороху и рвать его вместе с листьями и травой.

Отпуск за городом - райская жизнь. У меня здесь вообще нутро отдыхает. Сидишь со Златой на качелях в сорочке утром, колтуны распутываешь и получаешь неимоверный кайф от того, что не надо муторно собирать ее, одеваться и краситься самой и только потом выкатываться на улицу вся в мыле. И даже соседка, которая громко орет: «Рай, я капусту с утра отлила, но что-то плохая она у меня в этом году!», не напрягает.

Также попали мы на местный колоритный праздник - бегА, называется. Я-то его еще с детства знаю, а вот Злата познакомилась впервые.

Несмотря на то, что в домашнем арсенале у меня имеется крепкоходящий, быстробегающий «вездезалезун», коляску никто не отменял, и пару раз в неделю мы совершаем длительные поездки по делам или за продуктами. И вот в такие моменты я часто размышляю о том, что тот, кто ставил пандусы, явно предпочитает усиленно тешить свое эго, придавив диван задницей. Проще пьяному покорить Эверест с пивом в руке, чем трезвому вскарабкаться по некоторым пандусам с коляской.

На днях ехали со Златой мимо одного из магазинов. Находится он на небольшом пригорке, поэтому к нему нужно чуть подняться, а потом еще преодолеть ступеньки. Ну, то есть 100 калорий скинуть и подкачаться на халяву - как раз плюнуть. Пандус имеется, но такой крутой, что напоминает детскую горку, садись и - вжжжж! Рули, врезайся в пешеходов, гладя пятой точкой ребристую поверхность.

И вот по этой горке карабкается худенькая мама, одной рукой держась за перила, второй таща за собой коляску- люльку «Зиппи». Цепляясь за следующую перекладину ,несчастная подтягивала коляску за собой, дуя на вспотевший лоб и не менее вспотевшее декольте, из которой грустно выглядывала могучая, совершенно очевидно кормящая грудь.