Подружки, вспомнилось мне тут, как я работала на работе. В Москве еще.

Буду потихоньку записывать, что вспомнится. Все правда.

История первая.

Работа и голуби.

Какой-то период моей трудовой деятельности, бурной как горная речка (с частыми мелями), протекал в офисе.
На собеседовании на меня свалилось множество незнакомых мне заимствований: ритейл, би ту би консалтинг, и всякое такое прочее, на что я могла только снисходительно посмеиваться и небрежно упоминать, что в Великобритании, где я училась, делают давно уже не так. Как делают в просвещенных европах я не уточняла.
Впрочем, не упомянула я и то, что с учебы меня выгнали за непосещаемость после первой же четверти, и оставшийся год студенческой визы мы с такими же болванами как я, путешествовали по стране от самой макушки северной Шотландии, до пяток южного городка Торки.
Некоторая недосказанность сыграла мне на руку, и на работу меня приняли.

По известному стереотипу порядочные буржуйские родители должны желать своим детям карьеры адвоката, нотариуса или дантиста. На худой конец начать можно с бухгалтера.

Девочки, мне вот такой вот аватар

В глуши лесов Нормандии живет кузнец дамасской стали, художник и отставной моряк военного флота Франции. К детям, о которых мои записки, этот мускулистый моряк в татуировках и серьгой в ухе имеет самое наименьшее отношение. Но однажды я услышала его рассказ об одном жизненном опыте, который, как он выразился, «сделал его» - экспедиция в Антарктиду.
«Моя миссия длилась 9 месяцев», сказал моряк. «Моя тоже», подумалось мне, «и длится до сих пор».
«В Антарктиде я оказался в условиях, о которых у меня было множество предварительных сведений, но ничто не может описать это. Это можно только прожить», сказал моряк. «Да, только прожить!» молча согласилась я.
«Перед лицом Антарктиды ты, как ни крути, будешь наедине с собой. Только ты и она».
«Она - Антарктида?» переспросила я.
«Нет, она - жизнь!», ответил моряк.

Он рассказывал еще, про тяготы и радости, про суровые снега и нежные цветы на луговинках, про то, как завтра становится легким то, что вчера казалось невозможным, и если вы хотите послушать, то поскорее отправляйтесь в Нормандию, на кузницу «Белый Кит». А я рассказываю о моей - о нашей с вами - Антарктиде. Эта миссия называется : быть мамой.

06:30 am
С раннего утра мы вступаем в противоборство с материей. Сопротивление материи, помноженное на количество детей, обещает нешуточную борьбу: чистое будет испачкано, исправное - сломано, скормленное - выплюнуто, налитое - пролито, а вы еще не успели почистить зубы.

Не знаю, у кого как, а у меня муж опаснейший человек. Вот бывают люди деятельные, как моя мама, скажем. Такие люди с утра встанут, наспех чашку чая выпьют, последние глотки уже стоя допивают, а руками уже к работе тянутся: к метле, к лопате, к шлифовальному станку... Им хоть какое завалящее дельце подавай, лишь бы притупить трудовой зуд. А бывают, напротив, мечтатели. Мы, мечтатели, славный, безобидный народ. Проснемся и лежим долго, никому не мешая. До обеда напьемся кофею - и все размеренно, без глупой спешки. Люди первого типа ошибочно думают, что мы бездельники. Да, мы не машем торопливо руками и ногами, как некоторые, зато маховики наших душ крутятся энергично. Мы мечтаем! "А что если бы", - думаем мы!

Так вот мой муж таит в себе страшную опасность - он объединяет оба типа. Этот подвид очень редок (в чем несомненно прослеживается эволюционная мудрость). На первый взгляд он - в обрамлении дивана - выглядит мечтателем. Это маскировка, которая притупляет вашу бдительность. И когда он мечтательно произносит: "А в бретани такие пейзажи..." , вы беспечно соглашаетесь кивком головы. Но спустя неделю вы уже едете на машине и в зеркало заднего вида видите только матрас. Потому что вы переезжаете в Бретань! И перевозите, кроме матраса, все остальное, включая четырехмесячного младенца.