Сейчас в Питере погода - десять негритят. Такое название.
Когда я была девочкой Леной, у моих родителей не было поблизости ни одной даже самой малюсенькой бабушки. Про нянь я вообще молчу, потому что няня тогда была только у Пушкина. Так вот выращивали из меня человека они в полном одиночестве и в комнате размером с детский манеж, что уже само по себе является подвигом. И вот однажды, когда ребром встал вопрос наброситься друг на друга и разорвать на клочки или сходить в кино, они решили сходить в кино. Впервые за 7 лет, после моего рождения.
Бабушек на тот момент поблизости всё еще не наблюдалось, поэтому семилетняя девочка Лена тоже пошла с родителями в кино на первый в своей жизни фильм. Фильм назывался «Десять негритят». Что, согласитесь, гораздо интереснее, чем «Федорино горе». И что лишний раз подчеркивает незаурядный ум и сообразительность моих родителей. 
Так вот после того посещения кинотеатра, девочка Лена уже целых 28 лет искренне считает, что самый страшный фильм ужасов на всём белом свете - «Десять негритят». Никакая «Пила», никакие «Восставшие из ада» и никакие «Другие» по степени леденящего ужаса не сравнятся для меня с этим старым советским фильмом без спецэффектов и без капли крови. Когда я вижу его хоть краем глаза, внутри становится так, будто у меня за плечами 35 лет тяжелой депрессии, 12 неудачных попыток самоубийства и 4 незаконченных высших образования. И я ни капли не преувеличиваю. Причем эти чувства вызывает абсолютно всё: от унылых пейзажей с волнами, бьющимися о скалы, до грустной Татьяны Друбич. И почему-то только Друбич и судью с тех пор я вообще, никак и ни за что не воспринимаю ни в каких других ролях, интервью и передачах. Конкретно эти два человека для меня именно ТЕ два человека - она повесилась, а он сошел с ума и так ужасно в конце фильма всё это говорит, что хочется катапультироваться с дивана.
Такая вот нелегкая судьба у девочки Лены.
И сейчас погода в Питере именно «Десять негритят». Выходишь, на тебя сразу обрушивается тяжелое свинцовое небо, и ты как дурак весь день таскаешь его на себе. И еще Алиса сейчас почти перестала ходить. Она прыгает. Перепрыгивает лужи. Потому что лужи - это океаны и моря и в них ни в коем случае нельзя наступать. А луж у нас сейчас, как негритят на серебряном подносе, только в тысячу раз больше. Поэтому я иду, тащу на себе небо и прыгающую на моей руке Алису. А она прыгает и прыгает! И лужи всё не кончаются и не кончаются. Приходишь на площадку, а там никого, потому что нормальные люди сидят дома и едят булочку с корицей. Одна я за всех отдуваюсь.
Спасибо, что хоть волны о скалы не разбиваются.
Да, мы с тобой отличились))
