Думала вчера об обиде. Неконструктивное чувство такое. Ведь если человек что-то сделал, что тебе не нравится – скажи ему, поговори с ним, обсуди. И тогда либо он скажет, что не специально, т.е. не хотел тебя обидеть, и попросит прощения и обижаться нет повода. Либо он будет спорить и не соглашаться, объяснять, почему так или иначе поступил. И... тогда разговор будет уже о другом, но опять же без обиды. Может быть несогласие, возмущение, много чего другого, но не обида.

Потом стала думать о раздражении. Вот оно закипает внутри в ответ на какое-нибудь поведение сына. Я прямо физически чувствую, как у меня градус эмоций внутри повышается. Если дойдёт до точки кипения, то я выйду из берегов. Значит, надо понимать, как снизить температуру эмоций. Иногда помогает визуализация – я дую на горшочек, который пыхтит-бурлит внутри меня. А могу и физически начать дышать-дуть – ещё лучше.

Это когда эмоция уже возникла.

Мне кажется важным и нужным не допускать этого в принципе, контролировать себя, свои мысли. Умом я понимаю и знаю, что ребёнок «не вылезает на голову», «не откусывает руку, когда ему палец дашь», не манипулирует и не хочет меня «подмять под себя». Ребёнок ведёт себя необычно только в случае, если с ним что-то необычное происходит. Что-то такое, чего он не умеет ещё выразить словами, поэтому показывает «делом», «тоном», плачем. Это всё я знаю и помню об этом. Но раздражение всё равно случается.

Тогда я проанализировала себя и оказалось, что это раздражение, если объяснить словами, сводится к обиде. Обиде за то, что ты вот молодец, стараешься, а этот мальчик... он как будто не замечает этого! Или не понимает, что сейчас надо делать это, или спешить куда-то (мне надо, конечно J) Вот и обида - почему я так, а со мной вот эдак, почему не понимает. Несправедливо ж!

Но на ребёнка обижаться ещё менее конструктивно, чем на взрослого. И поговорить, обсудить произошедшее с результатом не всегда можно.

И я поняла, что с детьми нужно исходить из своеобразной презумпции невиновности – ребёнок НЕ может и НЕ хочет меня обидеть. Он мне просто так говорит о том, что его беспокоит, что у него что-то не в порядке.

И на любимого распространяется то же правило. Не то, что и как он сказал, а какой был meta message, скрытое сообщение. Что он ХОТЕЛ сказать.

На крик, раздражение, слёзы нужно реагировать только попыткой выяснить причину душевного дискомфорта и дать любовь.

Матвей говорит простыми предложениями. Телеграфная речь. Причём о согласовании он не имеет ни малейшего понятия. Все глаголы – в инфинитиве. «Мама сидеть». Это и «мама, сядь» и «сидела», и «сядет». Из притяжательных местоимений только «moje» (по сути – всё, что хочет, видит, всё «мое»), теперь по-русски «мой». Прилагательных очень мало (big, «маекий»).

Но пытается высказаться поэтапно проверяю, успеваю ли я понимать:

«Я car абеть». (Я пойду в «Альберт»). «Тинить car, шидеть car a pojed’!!!» (починю машину, сяду в машину, и вот я еду!)

В одном предложении может все три языка смешать: «To je мой car» (это моя машина) или «chci big бука» (хочу большую булку)

Отрицание чаще в конце. «Титать не» - не читай, но «не пи» - не спи

Распределение такое в языках:

Русский – основной, самый богатый словарный запас

Чешский – построение фраз простое, выученные «садиковские» предложения, необходимые для «выживания» - to je moje, chci/nechci, a dost! (это моё, хочу/не хочу, хватит)

Английский – самые короткие слова, поэтому их тоже много. Например, собаку долго обозначал как «ав-ав», теперь говорит dog, хотя явно чаще слышит «собака».

В выходные были у Крёстного Матвея в гостях. Он с лихвой может компенсировать наших отсутствующих бабушек в деле исправления неправильного воспитания нами Матвея. А как же! От таких иродов спасать детей надо – шоколад не даём. Что шоколад! Чай и то дитинка несладкий пьёт. Зато заставляют пить молоко мамино, видимо, не насильно запихивая, а парень ведь большой уже! Бросать это дело надо. Да, по итогам похода в гости к спасителю Крёстному: Матвею достался кусочек шоколада, и ещё Матвей узнал, что мультики бывают не только про кротика (как в садике), а ещё про зайца и про волка. «Ну, погоди» называются. Очень заразительно они вдвоём с крёстным хохотали под него. Я даже не думала, что Матвею такое уже смешно. Мультик ему ещё понравился потому, что там был «зать» (заяц) – любимейшее существо после слона и пингвина. Вышли, а Гоша и говорит: «Ну, крёстный, удружил!» Но дома Матвей не просит мультики с волком. Только свою передачу про фермера.

К рисованию-лепке Матвей до сих пор как-то равнодушен. Но подарили нам краски для ткани и белые майки на разрисовывание (Света, спасибо большое!), они пришлись Матвею ( и его папе) по душе. Покажу потом, что они натворили.

Мы стали слушать много аудиосказок. Слушаем всегда вместе, по многу раз. Матвей всегда как в первый – реагирует бурно. «Выходит девочка, глядь, братца-то нету,» - сказка. Матвей: «ОГО!» Или «Мама!» и мне надо как-то выразительно покачать головой, ужаснуть, удивиться – по ситуации, в общем. Думала, скучно одно и тоже по сто раз. Но с таким театром не соскучишься. А ещё наслаждаюсь речью сказок, такая она красивая, просто магическая, все эти слова, обороты. И смыслы другие открываются. Вот приходит девочка к Бабе-Яге, братца спасать. Та ей говорит: «Садись прясть кудель». Она без вопросов современных подростков «почему я», «зачем» - садится и прясть начинает. Вот так через сказки нормы социальные детям прививались. Старший сказал – ты слушаешься.

Играем в мемори. Матвей может запомнить 3 карточки уже и показать, где какая.

Купается уже неделю (мама танцует от радости). Только каждый раз оговаривает: «Мати гова не. Мама да!» (Матвей голову мыть не будет, мама будет). Почему-то не любит тёплую воду, плещется почти в холодной.

Утром сегодня хожу по комнате, собираюсь, Матвей ещё спит. Вдруг слышу: «Макаме!» Подлезаю осторожно, думая дать, что просят, а он не просит. Ему просто сон приснился про самое дорогое и любимое. Он теперь, когда мы в общественном месте и я отказываюсь вынь да положь оголиться, гладит меня и ласково так приговаривает «Гудь!» =))))

Позавчера мы чудесно сходили на концерт всей семьёй.

Дело было в Obecni Dum, Smetanova Sin.

Матвей первую часть концерта почти всю проспал у меня, хорошо спится под Моцарта и Гайдна. Проснулся в антракте. Я ему рассказала, что сейчас будут «тёти» петь красиво и показала программку с итальянскими дивами. Он очень обрадовался, когда они начали петь, слушал, смотрел. Потом они ушли переодеваться (негоже 4 арии в одном и том же петь), а оркестр опять играл какое-то небольшое произведение, начинавшееся с тишайшего пиано. И в этой тишине: «Тёти ще!» =))))

Это был, впрочем, единственный раз, когда он помешал кому-то. Когда дивы переоделись и вернулись, исполняли Травиату, Матвей начал колбаситься на стуле – танцевал, и пел как бы под фонограмму «в микрофон». Тоже весело было. Хорошо, что мы взяли последний ряд, впредь будем тоже на последние места ходить.

Сам концерт мне очень понравился. Концертный зал необычайной красоты. Отделка в стиле моей наилюбимейшей сецессии. Я поняла, что это идеальное сочетание для таких «несюжетных» концертов – услада ушам и глазам. Так бы сидела и сидела там, любовалась потолком, фресками, витражами, статуями.

Орган бы ещё там послушать. Это уже планы на следующий раз

Опять утром не могла оторваться от Матвея. Как здорово поутру проснуться, когда он ещё спит, обнять его, прижаться... Дети так ловко придуманы, что очень уютненько помещаются в норке, образованной взрослым телом, между грудью и согнутыми в коленях ногами.

Лежишь. Тепло, хорошо, блаженно. Можно всего обтрогать малыша, можно вдыхать его вкусный запах, можно шептать ему, какой он самый славный и самый любимый. Невозможно только одно – встать и уйти.

Такое счастье – спать с малышом!

Единственное, что пока не представляю, как спать с двумя. Наверно, ещё балдёжнее )))

Забавно наблюдать за спящим сыном. Вот он завозился, потянулся к папе, ощупал его, обнаружил несоответствие цели, резко развернулся ко мне, ощупал – нашёл! Раньше по запаху ориентировался. Теперь вот щупает =)

На днях провела эксперимент. Завозился Матвей, я ему шепчу: «Матюша, давай не будет молоко есть, я тебя по спинке поглажу, вот так!» Матвей: «Макаме!» и начал как гусеница подбираться. Вот правда, такие смешные движения, складывается-раскладывается и одно только слово твердит «Макаме! Макаме! Макаме!»

Вчера решила сварить суп. Почистила картошку, морковь, но время было к 9 – не успела, решила с утра всё закинуть в чудо-горшочек.

Отвлеклась, забыла овощи на столе. Без воды, на минуточку.

Представьте себе моё удивление с утра, когда я нашла картошку жёлтую, ни разу не потемневшую, в таком же виде как вчера.

Она без воды пролежала всю ночь и не потемнела!

Теперь вопрос – из чего она СДЕЛАНА???

Оставили вчера молоко в машине, не унести всё было. Приходит вечером с сандалиями и говорит: "Обув. Макаме!" - типа наденет сандалии и сходит за молоком. Я начинаю рассказывать, как там холодно, лучше папа принесёт, как с работы пойдёт. "Не! Я! Хам!" - это не о вежливости, это значит сам. Я опять про холод и предлагаю, что я сама схожу, а он меня подождёт. "Да! Пакать не" - иди, мамо, я плакать не буду. И потом в коридоре: "Мама! Обув" - чтобы в спешке не забыла обуться.

***

"Современное западное общество состоит почти на сто процентов из людей, которые после рождения стали жертвами, потому что были отняты от своих матерей. Возможно ли, чтобы это разделение, являющееся первым актом насилия, прошло без последствий? Исследования в области пренатальной и перинатальной медицины и психологии предоставляют всё новые доказательства - всё, что происходит в этом особо чувствительном периоде, влияет на будущее здоровье, а травмы в той или иной мере определяют жизнь индивида и сказываются на общество в целом. Врачи и медицинские сёстры, испытавшие на себе этот акт насилия, передают эстафету и дальше. Детей продолжают отделять от матерей, сразу после рождения их отправляют в ссылку. После девяти месяцев, проведённых в теплой, живой матке, их кладут в холодные, мёртвые постели. Это сродни ощущению смерти для них.

Если человек совершит убийство, о нём будут кричать заголовки всех газет, а то, что преступление иного рода происходит постоянно, как будто так и должно быть, никого не удивляет, словно это само собой разумеющийся порядок вещей.

В большинстве случаев способ обращения с младенцем как объявление ему войны. Может быть, именно в этом грубом отношении к новорожденным и кроются корни насилия и бессердечности, которые мы видим каждый день? Потенциал насилия зарождается уже в колыбели. Материнская любовь подвергается ампутации. Почти одна пятая часть рожающих женщин последнего поколения в развитых странах проходит послеродовой депрессией. «Думала отдать ребёнка на адоптацию, потому что чувствовала себя недостаточно хорошей для него»."

to be continued...

Вот так одевается Матвей, когда предоставляешь ему свободу выбора:

Тельняшка, потому что как у дедушки. Единственная возможная альтернатива ей – майка с паровозиками. Так и носим по очереди.

Трусики – не любит голый фотографироваться.

Кроссовки и носки тоже обязательны для фотографии.

Ну и место для кадра тоже выбрал любимое – холодильник.

Умора смотреть, как этот маленький мужик, открывает холодильник и стоит такой перед ним, в тельняшке, трусах и огромным выпяченным пузом, в раздумьях, что бы такого съесть =))))