в смысле, самая отвратительно изданная? Какую помните?

сейчас у меня случайных книг немного, но когда Даня только родился, было много подарков, на некоторые из которых смотреть было нельзя без слез и вспоминать их боюсь. Но попробую, ради общественности.

Почетное третье место самой страшной книжки занимает серия Проф-Пресс "уродливые животные на картоне с отклеивающимися глазами". там были популярные русские сказки, жуткие пушистые зверики и пластмассовые глаза, которые Даня, тогда еще младенец, сразу отковыривал и запихивал в рот. В роде этой http://www.toys-butik.ru/2740/0/P

мне сначала еще было неловко выкидывать книги (Книги же!), но научилась.

Почетное второе место у книги не помню чьего производства, Агния Барто "Игрушки" из серии "ужасы фотошопа". неестественное всё, да к тому же каждый объект на рисунке обитал в собственной реальности отдельной от других, с собственным источником освещения, и с собственными законами природы.

И наконец победитель, книга на которую я просто взгянула, закричала от ужаса в глубине души и спрятала подальше - и даже не помню ее названия. Там были жутковатые "фотошопно-пушистенькие" зверики в приторно-сладком стиле. Но самое ужасное было содержание: обычные русские народные сказки были пересказаны в стихах. В очень очень плохих стихах...

блин, зачем я этот ужас вспомнила....еще приснится...

The Twelve Days of Christmas  с иллюстрациями Laurel Long.

http://www.amazon.com/gp/product/0803733577/

Сижу, не налюбуюсь.

У меня приличной фотографии не получается, но вот:

Зато вот тут можно почитать подробнее и картинки рассмотреть, а то у меня сегодня совсем все плохо грузится

http://kidpix.livejournal.com/1517649.html

Не можете посоветовать книги для маленьких детей, интересующихся приготовлением еды?

На 5-8 лет где-то, с простейшими рецептами, но не только бутербродами, хорошими картинками, человеческим языком, понятными пошаговыми инструкциями.

Понятно, что в этом возрасте готовить что-то можно только с родителями, но все равно хочется книгу обращенную детям.

На возраст старше 8-10 лет уже много есть, а вот для фанатов кулинарии дошкольного возраста?

когда я пытаюсь представить себе идеальный ноябрь, я вспоминаю ноябрь в Москве, в самом начале 90х, в ту пору, когда я еще любила гулять в любую погоду, если это было прогулкой с друзьями. Чаще всего я вспоминаю улицы, покрытые первым, влажным снегом, который скоро растает, но пока лежит тонким покрывалом и придает улицам чистый унылый вид. Я вспоминаю себя, с Юлькой вдвоем, в толстых бесформенных пуховиках китайского пошива, гуляющими по знакомым улицам и глубокомысленно хихикая, обсуждающими всякую ерунду. О чем мы говорили? Об общих знакомых, о друзьях и подругах, о романах, строили какие-то безумные планы, вспоминали прежние приключения и веселились заново, опять и на будущее про запас. Я помню нас у магазина Ленинград, тогда еще Ленинград, где мы ничего не покупали — да что там было покупать? Вот уж не помню. А помню воздух — сырой, свежий, пронзительный воздух ноябрьского дня. Помню его запах — запах мокрого снега и холодного ветра. В том ноябре мы ездили в Клайпеду со школой, а вернувшись я встретила дома мамину сестру, бывшую в гостях и уже спешившую на поезд. Она второпях поцеловала меня, подарила брошку в виде янтарной веточки и убежала. Это был последний раз, когда я ее видела живой... через полгода мы приехал на ее похороны, но это к ноябрю отношения не имеет.

Каждый день я выгуливала собаку, но в тот год и в тот ноябрь, я использовала выгул собаки как повод для долгой прогулки по аллее с компанией из нашей школы. С собакой я ничего не боялась, да и родителям было спокойнее. Хотя никто из компании мне особенно не был интересен, и в основном я просто шла рядом с подружкой или бежала за собакой, но ощущение компании было приятным.

Ветер раскачивал ветви берез, одинокие листочки с трудом держались на голых ветвях и я запахивала покрепче пуховик, да дергала за поводок, безуспешно пытаясь заставить собаку идти рядом. Глядя вверх на ряды качающихся берез, я почему-то представляла себя в замке на утесе над берегом моря, и замирала от восторга перед бушующей пучиной. Как березовая аллея ассоциировалась с замком на морском утесе я не знаю, но именно холодный и промозглый ноябрь рождал у меня мироощущение приличной романтической героини.