Обрусевший за годы ассимиляции Николас Фандорин оказывается втянут в очередную околокнижную историю. На этот раз переживающего семейный кризис магистра не магии истории затягивает водоворот событий, связанный с поиском неизвестной рукописи Ф.М. Достоевского, представляющей собой неизвестный вариант "Преступления и наказания", где акценты смещены относительно привычных нам, а Раскольников, возможно, и вовсе не убивал старуху-процентщицу. Сэр Николас участвует в довольно опасном (ибо сопряжён с загадочными смертями и прочими не столь фатальными опасностями) поиске по долгу службы (то есть как глава и почти единственный сотрудник фирмы "Страна советов"), ввиду стечения обстоятельств, чтобы забыть о предполагаемом адюльтере обожаемой супруги и - неизвестно какой мотив сильнее - из исконно губящего кошек на его родине любопытства. Фандорину очень хочется знать, чем закончится та - изначальная - версия "Преступления", а рукопись попадает в его руки по частям и за каждой частью нужно долго и упорно гоняться...

«в фильме очаровали красота и качество кадра, красивые, как черти, молодые актёры, Петербург в роли Петербурга и зелёное сукно в роли зелёного сукна» (с)

...вообще-то я ни разу не кошатник...

Так получилось, что смотреть я начала с части второй (и на большом экране). На первый фильм в кино в своё время я не попала, потом хотела посмотреть дома и - забыла... (бывает, да). Впрочем, "Вторжение" начинается с синопсиса, так что общая канва становится ясна сразу. Отзыв всё же напишу в порядке хронологии фильмов.

Правда в том, что один чужак из далекого космоса поверил в нас больше, чем мы сами.

Год считаю довольно плодотворным, учитывая, что в его середине я вышла из декрета на работу, а значит количество часов, которые я могла бы (пусть даже урывками) посвятить вышивке, значительно сократилось.
За исключением совсем уж мелочёвки результат вышивального года выглядит так
(дальше чуть подробнее):

Любой ребёнок воспринимает среду, в которой растёт, как естественную. Среда, отношения между окружающими, их отношение к нему, широкий или ограниченный социум - всё это, безусловно, наложит отпечаток на его развивающуюся личность, но он будет - до поры, конечно, - считать, что всё окружающее его нормально. Дети рождаются и растут везде: в любви и достатке, в голоде, войнах, беспросветной нищете.

Хелена выросла на болоте. Папа воспитывал её в строгости, но учил всему, что знал сам, - охоте, чтению следов, маскировке. Загруженная домашним хозяйством в весьма примитивных условиях мать была скорее равнодушна к дочери. Семья жила в полной изоляции от других людей, хотя до цивилизации было подать рукой.

Хелене было 12, когда она узнала, что её отец сексуальный преступник, а мать - его пленница. Тогда её мир рухнул, а на его обломках с огромным трудом возник новый, обычный и привычный для нас.

Пишет адын-адын-адын: